Елена Звездная 
Экстремальное интервью, или Девушка для героя

Лика Пресветлая, или Репортеры не сдаются – 1

Книга подготовлена для библиотеки HL (Scan - Изольда; OCR, ReadCheck - pip228; Conv -  shtuks) HL
«Елена Звездная   «Экстремальное интервью, или Девушка для героя»»: Эксмо; М.; 2013
ISBN 978-5-699-64409-4
Аннотация

Где найти новый сюжет для статьи неугомонной журналистке Лике Пресветлой, если на родной планете при упоминании ее имени вздрагивают и актеры, и политики, и даже маньяки? Естественно, на самом краю Вселенной, там, где еще обитают непуганые холостяки современности. А что делать, если этот самый загадочный, красивый и очень богатый холостяк с прессой принципиально не общается? Правильно, отправить себя ему в подарок, не забыв про яркую упаковку и нарядный бант. И, конечно, помнить о главном: улыбка — безотказное оружие монстров журналистики.
Охота началась, камеры к съемке готовы, совесть благополучно оставлена дома…

Елена Звездная
ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ, ИЛИ ДЕВУШКА ДЛЯ ГЕРОЯ

«Экстремальное интервью» — книга, написанная исключительно ради улыбки. Улыбки самого дорогого мне человека, моей мамы. Очень хотелось, чтобы в тот крайне сложный период своей жизни мамочка могла хоть как-то отвлечься, хоть сквозь слезы улыбнуться. И я писала, находясь вдали от мамы, писала в дороге, писала по ночам…
Так что об «Экстремальном интервью» я могу сказать только одно:
«Любимой мамочке, от фантазерки дочери».

Меня в очередной раз не впустили в дом Рунны Ижвель. «Не впустили» — мягко сказано, точнее, обнаружили, схватили и вышвырнули вон. В общем, охранники — профессионалы, что совсем не радует.
Я встала, отряхнулась, постаралась проигнорировать громовой хохот многочисленных папарацци, засевших в кустах и на деревьях, видимо желая составить птичкам конкуренцию. Эти парни с высокоскоростными снимателями иной раз так раздражают.
— Лика, птица обломинго родилась с тобой в один день, и даже в одном родильном зале! — заорал фотограф из журнала «Жизнь за гранью», который был давно знаком с одной из самых бесшабашных журналисток современности. Да, я излишней скромностью не страдаю!
— Все равно прорвусь! — гордо отряхивая грязь со штанов, ответила я.
— Лика, — вихрастый Тони, грациозно вынырнув из-за кустов, подал мне папку, отлетевшую при моем приземлении, — да брось ты это, у Рунны телохранители-профи, ты не прорвешься.
— Да? — я задумалась. Хорошо так задумалась, смерила взглядом трехметровые стены, новейшую систему охраны, массивные глушители видеонаблюдения… Вот только не в моих привычках сдаваться, и я выдала: — А мы пойдем другим путем!
Обычно с этих слов и начинались мои последовательные приводы в полицию… но сейчас-то я надеялась на лучшее! А точнее, на своего друга по детдому, известного обольстителя Джека, и на мое умение взламывать замки и вообще…
Надеялась не зря, и спустя двое суток я с видом триумфатора входила в шикарный особняк Рунны Ижвель, чеканя шаг в непривычных туфлях от Гатони (как можно такой ужас носить?). С накладным носом, в черном парике и в узком серо-стальном костюме… Говоря откровенно, даже грудь была накладная. Короче, я была великолепна. Ну, точнее, не я, а личный секретарь Рунны, нервная такая особа по имени Вилари Эссон. В это самое время та, кого я так отчаянно копировала, крепко спала в кухне собственной квартиры. Сама виновата, надо было деньги брать, а не выкаблучиваться…
Папарацци, знающие меня как облупленную, синхронно открыли рты, но не выдали! Молодцы, с меня выпивка после задания! Телохранители на входе облапали, привычно проверяя на факт ношения оружия. И почему-то стратегически важным местом для ношения смертоубийственных приспособлений, по их мнению, была грудь, но я не жаловалась — не мое, не жалко. А внушительным грудям из приопластика вообще было параллельно.
Гордой победительницей вошла я в обитель знаменитой актрисы, обладательницы Золотого Сфинкса, героини саги «Покусанные вампиром», сериала «Покусанные вампиром дважды», театральной постановки «Укус вампира в локтевой сустав полезнее, чем в шею» и просто обалденно красивой женщины Рунны Ижвель. Стремительно поднялась по ступеням и, прикоснувшись позаимствованной сияющей пластиной личного допуска к панели, открыла дверь ее спальни… Сначала я испуганно вскрикнула, да что там вскрикнула — я заорала! Потом нервно сглотнула и поняла, что пластическая хирургия — это далеко не панацея и… бывают неудачные операции, а затем на морде моего лица появилась улыбка торжествующей алчности:
— Эта статья пойдет на первую страницу «Авангарда»!
Ну очень страшная женщина сползла по стене, имитируя обморок. Да… Рунна Ижвель без косметики и после неудачной подтяжки — это бомба! Бомба устрашающего действия! За то, чтобы я не выкладывала эти снимки, она мне не то что интервью, она мне целую исповедь предоставит!
— Рассказывайте, — вежливо предложила я, демонстративно отключая сниматели, но включая запись на речевом хране, — ну и… можете накраситься в процессе, а то даже смотреть страшно.
— К-к-кто вы? — прошептала перепуганная актриса.
— Я? — на моем лице промелькнула гордость, потому что собой я всегда гордилась. — Я Лика Пресветлая, — парик пришлось снять, дабы звезда вампирских сериалов удостоверилась, что перед ней не ее секретарша, а я — спецкор журнала «Авангард» и…
— Вы?! — изумилась та, которая часто в рекламе изображалась в процессе поедания ее шеи клыкастыми, а сейчас выглядела так, будто ее и поели, и попили, и переварили наполовину. — Это вы та самая Лика Пресветлая?! Это вы две недели преследовали маньяка, пока он сам с повинной не сдался полиции, лишь бы избавиться от вас? Это вы написали статью, после которой три миллиона пар отменили бракосочетание? Это вы… вы так довели вопросами Патрика Аведа, героя сериала «Любовь до смерти и после нее», что он обратился в наркологическую клинику? Это вы…
Мечтательная улыбка, появившаяся вследствие перечисления моих наиболее выдающихся заслуг, была дополнена совершенно счастливым признанием:
— Я, — торжественно подтверждаю, любуясь все более бледнеющей физиономией актрисы.
Записывая это интервью, я уже предвкушала значительную премию к гонорару, славу, восхищение в глазах нашего плейбоя офисного масштаба и, конечно… первую страничку журнала! И сколько журналистке для счастья-то надо? Правильно — всего и побольше!
Знала бы я в тот момент, чем все это закончится…

* * *

Где-то на окраине Союза Алтари… 

— И после посещения Верды нас ждут незабываемые катакомбы старого города, а также постройки времен Дайтиларов… — вещала экскурсовод.
Группка студенток археологического института, сидя за столиком у стены, трепетно внимала ее словам, и в глазах каждой из девушек читалась радость по поводу предстоящей экскурсионной программы. Хотя нет, не каждой — студентка в мятом сером костюме безразлично смотрела в иллюминатор космолета, и на ее лице застыло выражение безграничной тоски.
За грустной девушкой уже некоторое время пристально наблюдал пожилой военный. Лестиан внимательнее всмотрелся в бледное личико — миловидная девушка лет двадцати, с черными как ночь глазами и длинными ресницами, чуточку полноватая, но все же весьма привлекательная. И эта тоска в глазах… Лестиан был знатоком женских душ, знатоком настолько опытным, что мгновенно оценил степень ее личных переживаний. Тонкие губы тронула довольная усмешка — идеальный вариант для идеальной комбинации!

* * *

Изарина Арли все еще сидела за длинным столиком у иллюминаторов, допивая остывший чай, заваренный из маленьких фиолетовых листочков, и старалась забыть его глаза… Забыть было сложно, слишком сложно для нее… Предательство всегда ранит, но предательство любимого убивает… А перед глазами снова Освальд и целующая его высокая брюнетка… «Как он мог?.. Как?» — вновь и вновь повторяла Рина. Ради него, воспитанника детского дома, она, дочь сенатора, пошла на все… Долгие два года были и скандалы с отцом, и неодобрение тети и матери, и презрительно поджатые губы подружек… Но она не хотела никого слушать, потому что Ос был для нее всем миром…
— Как же ты мог?.. — прошептала Изарина, вытирая горькие слезы.
Экскурсовод завершила свой рассказ, девушки веселой стайкой поднялись, и только Рина осталась сидеть на своем месте, не имея ни сил, ни желания изображать радость по поводу посещения Верды. Кара и Давеа неодобрительно посмотрели на нее и поспешили за группой, оставив рыдающую девушку наедине со своим горем. Когда после увиденного она решила сбежать с собственной свадьбы и позвонила Давариде, подруга с энтузиазмом взялась ей помогать. Но через несколько дней в обществе сломленной горем Изарины даже Кара больше не пыталась казаться дружелюбной. Они устали от нее, она — от всей жизни… С тоской Рина всматривалась в приближающиеся очертания Верды.
Ее одиночеством и решил воспользоваться акан Лестиан.
— Милая девушка, позвольте старому человеку присоединиться к вам, — высокий седовласый мужчина, судя по мундиру военнослужащий армии Танарга, не дожидаясь ответа, опустился в кресло напротив нее. — Вы столь печальны, юное дитя, мне захотелось вас утешить.
Мужчина приветливо улыбнулся, сверкнув по-старчески мутноватыми серыми глазами.
— Настолько печальна, что вызываю жалость даже у представителя одной из самых жестоких тоталитарных планет? — горько усмехнулась Рина.
«И умна, — ликуя, подумал Лестиан, — идеальная жертва».
— А вы подозрительно осведомлены для своего возраста, — заметил Лестиан и даже дышать перестал в ожидании ее ответа.
— А вы чрезмерно любезны для представителя своей планеты, — ответила девушка, ничуть его не разочаровав.
Лестиан улыбнулся, окинул юную нахалку внимательным взглядом и тихо проговорил:
— И видимо, именно ваш необыкновенный ум, а также исключительная наблюдательность и разрушили всю вашу жизнь…
Изарина попыталась сдержаться, искренне попыталась, но предательские слезы выдали ее состояние, и соленые капли, стекая по бледному лицу, падали в чашку… Лестиан мысленно зааплодировал себе и поздравил себя, любимого, с этой маленькой победой. А девушка напротив него молча плакала, не в силах сдержать слезы.
— Дитя мое, — акан армии Танарга протянул руку и сжал холодные пальчики девушки, — доверьтесь старому человеку. Иной раз беседа с незнакомцем позволяет избавиться от душевной боли.
Всхлипнув, Рина издала судорожный вздох и, пытаясь успокоиться, ответила:
— А мама всегда учила не доверять незнакомцам.
— Но вы же уже взрослая совсем, — теперь Лестиан внимательно следил за ее реакцией и отслеживал малейший жест. — Достаточно взрослая, чтобы… сбежать из дома…
Изарина вздрогнула, подняла на него заплаканные глаза, испуганно спросила:
— Откуда вы знаете?
Иногда жизнь преподносит чудесные сюрпризы, и Лестиан радостно улыбнулся ее очередному подарку.
— Вы сейчас хотите спрятаться от всех? — проникновенно спросил он и, дождавшись уверенного кивка, продолжил: — На Верде меня ждет корабль, и я отправлюсь на Стерину. Вы слышали об этой планете?
Девушка задумчиво крутила чашку в руках, стараясь скрыть радость. О да, она слышала об этой торговой планете, и самое главное — Стерина не выдавала беженцев по требованию Союза Алтари, как большинство цивилизованных планет, а возвращаться к отцу ей совершенно не хотелось. Ей видеть их всех не хотелось!
— И чего же вы хотите взамен вашей неоценимой помощи? — поинтересовалась студентка юридического факультета, намеренно затесавшаяся в группу с археологического.
Лестиан еще раз восхитился девушкой, но уже понимал, что она принадлежит ему абсолютно и полностью, — слишком желанной была наживка, и рыбка клюнула, хоть и отчаянно пыталась скрыть это. Старый и весьма опытный интриган понял, что у девушки личная трагедия, а значит, именно сейчас она весьма недальновидна в своих поступках. Идеально!
— Милое дитя, — как можно ласковее произнес тот, кого даже в армии Танарга за глаза называли Ледяным Змеем, — я старый человек, меня уже не волнуют ваши… хм, прелести. — Он с выражением добросердечности на своем лисьем лице улыбнулся девушке. — Мне было бы приятно сделать что-то доброе. Вы и сами видите, что я на пути к завершению жизни… Это такой период, когда приходит время подводить итоги, и, увы, итоги моей жизни весьма неутешительны.
Слова стареющего мужчины вызвали в ее душе какое-то щемящее чувство, ей стало жаль его, и Рина пробормотала:
— Спасибо за то, что помогаете мне. Для меня это действительно значит очень много…
Они говорили еще долго, Лестиан с доброй улыбкой слушал сбивчивый рассказ и уже с трудом сдерживал довольную усмешку — он и не сомневался, что все получится, а уж высокое положение отца Рины стало и вовсе неожиданным подарком. Девелри не откажется от нее, старый змей понимал это.

* * *

По прибытии на Верду пожилой военный дождался, пока Рина отойдет от группы студенток, и протянул ей пластиковый пакет:
— Ступайте в туалетные комнаты, я жду вас за столиком в кофейне. Поторопитесь.
Изарина покраснела, но приняла сверток.
Через четверть часа стройная молодая леди в летящем зеленоватом платье и в широкополой шляпке на теперь светловолосой головке вошла в маленький полутемный зал кофейни. Оглядев немногочисленных посетителей, девушка направилась к седовласому военному, который окинул ее одобрительным взглядом.
— Вы просто очаровательны, дорогая Сибилла. — Рина не возражала, так как именно это имя значилось в документах, переданных ей Лестианом. — Но нам пора, поторопимся.
Поднявшись, военный предложил ей руку.
Еще очень долго две перепуганные студентки с археологического бегали по космопорту и искали потерявшуюся подругу. После того, как Давеа была вынуждена позвонить сенатору Арли и сообщить о пропаже его единственной дочери, в космопорту забегали уже все сотрудники. Но найти Изарину так и не удалось.

* * *

Риантан армии Танарга Алессандро Девелри официально считался временно отошедшим от дел, неофициально вот уже семь лет работал над программой «Освоение новых путей сообщения». Поначалу необходимость вести жизнь владельца земельных угодий казалась ему скучной и обременительной, но в дальнейшем… Алекс и самому себе был вынужден признаться, что вошел во вкус, и возвращение к прежним обязанностям риантана уже не казалось ему столь желанным. Свой опыт ведения военных сражений он благополучно перенес в экономическую сферу, так же применил возможности танаргских ученых, и в результате имение, доставшееся по наследству от матери, разрослось на большую часть всей Артины, в будущем же Девелри планировал заполучить и всю территорию сельскохозяйственной планеты. Но это в будущем, и Алессандро вновь вернулся к расчетам.
— Алекс, там тебе подарок, — Рос стоял у двери, неловко переступая с ноги на ногу.
— Что за подарок? — он недовольно посмотрел на своего управляющего. — Разбирайтесь без меня.
Рос, двухметровый увалень, который до дрожи боялся своего хозяина, хоть и уважал безмерно, на этот раз не подчинился.
— Алекс, тебе надо на это посмотреть, там действительно необычный… подарок.
— Я рад! — владелец половины пахотных земель Артины резко поднялся. Одним движением отключил статистическую базу, поставил персональный сейр на пароль, подчиняясь этой выработанной после работы в спецслужбах привычке, и, зло взглянув на посмевшего оторвать его от дел, направился на нижние уровни. — Рос, я не могу понять, что такого важного может быть в куче бесполезной корреспонденции.
И все же он оказался не прав, пожалуй, впервые в жизни. В зале приема среди семян, удобрений, кормов, литературы и заказанных по каталогам товаров лежал большой прямоугольный схрон. Медленно подойдя к конструкции, Алекс откинул верхнюю непрозрачную крышку и выругался от удивления — в ящике была девушка. Погруженная в анабиоз молоденькая девушка, судя по строению лица, родом с одной из планет Союза.
— Это что? — спросил Алекс.
— П-подарок, — чуть заикаясь, ответил его управляющий, — вон там бант упаковочный валяется…
Нахмурившись, Алекс произнес:
— Отправьте этот… подарочек туда, откуда прислали! И больше не отвлекайте меня по пустякам!
Уже на выходе до него донеслись, слова управляющего:
— Так там это… обратного адреса не было…
Застонав от досады, Алекс остановился:
— Тогда разбудите спящую красавицу и узнайте, по какому адресу ее можно отправить обратно!
Владелец «Семи вершин» быстрым шагом покинул хозяйственные уровни, проклиная неожиданного дарителя. Он нутром чувствовал, что это очередной маневр его заклятого врага.

* * *

Рина услышала пение птиц, потом ощутила слабый аромат цветов и распахнула глаза. С потолка на нее взирали ангелочки, лежащие на облаках на фоне голубого неба. Ангелочки не шевелились, и девушка поняла, что это просто картинка.
— Вы проснулись? — женщина в длинном сером платье и собранными на затылке волосами склонилась над ней, нежно коснулась ее щеки, затем взмахнула рукой, проверяя реакцию глаз. — Алекс, она в порядке. Некоторая заторможенность будет еще несколько дней, но все наладится.
Повернув голову, девушка взглянула на того, с кем разговаривала женщина. Это был рослый молодой мужчина, красивый, темноволосый и весьма враждебно разглядывавший девушку.
— И кто вы… подарочек? — усталый и властный голос требовал ответа.
Несколько мгновений Рина рассматривала мужчину, а затем произнесла:
— А почему вы спрашиваете?
Недоуменно вздернутая бровь, и он стремительно подошел ближе.
— Ада, возьми пробы на дестабилизаторы, у нее явные нарушения памяти. — И уже обращаясь к Рине, на этот раз вежливо произнес: — Как ваше имя, девушка? И постарайтесь сразу вспомнить, откуда вы.
Мужчина все же был крайне привлекательным, Рина даже начала вспоминать, что на ней надето и вообще как она выглядит… и не смогла.
— Я… — голос внезапно пропал, глаза невольно округлились, — я не помню…
Ее собеседник тяжело вздохнул, выпрямился и устало произнес, обращаясь к той, которую называл Адой:
— Как предсказуемо… Приводите девчонку в чувство, я вызову полицию Союза Алтари, она явно оттуда, пусть разбираются.
Алессандро вновь посмотрел на лежащую девушку, и на этот раз Изарина разглядела его серые, холодные глаза.
— Кажется, меня зовут Рина, — прошептала девушка, — но это все, что я помню, к сожалению…
Тяжело вздохнув, Девелри устало покачал головой.
— Девушка Рина, даже знать не хочу, кто вы и зачем мне вас… подарили. Надеюсь, вы благоразумно дождетесь полицию и не будете совершать глупости. Мы узнаем и кто вы, и где ваши родители. И в ближайшее время вернем вас домой.
Он покинул комнату, сопровождаемый ее восторженным взглядом, и, едва вышел, она постаралась вспомнить.
«Я — Рина! Я точно Рина, потому что последнее, что я помню, это слова: „Рина, ты выполнишь мой приказ“, — с ужасом вспоминала девушка. — Я — Рина, а дальше… Не помню… нет, помню…»
— Я Изарина Арли, — внезапно вспомнив, кто она, девушка села на постели. — Я Изарина Арли, дочь сенатора Арли. Я живу на Инитире 442, это планета в Союзе Алтари, я… А кто это был? — спросила она у той, кого мужчина называл Адой.
— Это был Алессандро Девелри, — вежливо ответила женщина, — вы находитесь на Артине, свободная Торговая зона, но конкретно данная территория является подвластной Танаргу.
— Алессандро… — восторженно протянула девушка с самым мечтательным выражением на красивом лице.

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для агента Эрадос: «Lertee ate Artine» [«Объект на Артине»].
Сообщение для Ледяного Змея: «Icoje weigert» [«Работу начала»].

* * *

Алекс просматривал показатели последних торгов. Ночь по определению требовала иного времяпрепровождения, но спал он всегда мало, предпочитая тратить время более результативно. Дверь бесшумно открылась, вошла Эрия, остановилась, терпеливо ожидая, пока хозяин соизволит обратить внимание.
— Что? — не отрываясь, спросил Алекс.
— Удалось выяснить личность девушки, — Эрия встала ровнее, и взглянувший на нее Алекс усмехнулся: невозможно скрыть военную выправку тому, кто прошел военную службу на Танарге.
— И кто она?
— Изарина Арли, дочь сенатора Арли, одного из тридцати влиятельнейших людей Союза Алтари.
Информация была впечатляющей. Алессандро некоторое время задумчиво листал последние новости Свободного Космоса. Наиболее часто во всех СМИ повторялись две из них — таинственное исчезновение Изарины Арли и сенсационный отказ Рунны Ижвель от съемок в новой саге «Тайная страсть вампира», причем отказ свой актриса мотивировала срочной необходимостью пройти курс лечения успокоительными, которые ей просто необходимы после очередного интервью. Заявление актрисы заставило улыбнуться, однако сообщение об Изарине Арли…
— Будем считать, что все это действительно нелепая случайность, и извлечем из этого выгоду. — Алекс взглянул на ожидающую распоряжений Эрию. — Дочь сенатора Арли станет нашим пропуском в Союз Алтари. Свяжитесь с сенатором, обрисуйте ситуацию и добейтесь его прилета на Артину. Дальше я сам.

* * *

Пальцы порхали над сенсорной клавиатурой, так как голосовую набивку текста моя журналистская душа не терпела, но быстрее пальцев танцевала Муза, и улыбка морды моего лица пугала окружающих оскалом истинного счастья… Вот только отвлекают тут всякие…
— Это очень темная история. — Сата сидела на моем столе и, чуть склонившись, шептала: — В общем, дочь сенатора Арли пропала. Там так получилось, что она застала жениха со своей подругой прямо за несколько дней до свадьбы и сбежала! Ты представляешь?
— Ну, стандартная утка, пущенная желтой прессой, — я не особо-то и вслушивалась, допечатывая историю про Рунну Ижвель, и, судя по тому, как моя муза пела от счастья, статья должна была получиться просто улетная. На этот раз первая страница моя! Вся первая страница! И еще — частично три последующие! А потому я пишу, пишу и пишу…
Сатанию — да, умеют некоторые родители над отпрысками поиздеваться! — подобное не устраивало, и она продолжала требовать моего внимания:
— Лика, Лика, ты не слушаешь! Так знаешь, где ее обнаружили?
— И где же? — из уважения к подруге спросила я.
— На Артине! У Алессандро Девелри!
Вот теперь Сата заполучила все мое внимание и даже больше. Печатать я перестала, все же Рунна Ижвель — пылинка в сравнении с самым таинственным холостяком современности…
— У владельца «Семи вершин»? — зачем-то переспросила я, хотя и так было понятно, что Алессандро Девелри может быть только один-единственный и неповторимый.
— Ага-ага, — Сата ехидно улыбнулась, — и больше я ничего тебе не расскажу!
— Сатания! — заорала я, привлекая внимание всего нашего офиса. — Когда я лично тебя убью, меня любой суд оправдает!
Офис нашего чрезвычайно популярного издания располагался в одном большом помещении — шеф считал, что, когда сотрудники друг друга имеют… честь лицезреть, у них командный дух повышается. Идиотская мысля, но продвигало ее наше начальство весьма активно, и в результате в конце рабочей недели агрессивность в офисе возрастала в разы. Стоит ли говорить, что сегодня была пятница?
— Убей ее, только заткнись, — пробурчала Адель, ведущая рубрики «События в мире спорта», которую мы все именовали «В раздевалке известных спортсменов».
— Сама заткнись, — это наш финансовый обозреватель Майк, — задолбала со своим пессимизмом!
— А в харю, долбень пожухлый? — поинтересовалась лучшая подруга и по совместительству любовница Адели чрезвычайно тучная Юта.
— А рискни здоровьем, — мгновенно взвилась очередная подружка нашего Майка и по совместительству ведущая рубрики «Секс и шоу-бизнес», — я тебе все патлы повырываю, туша облезлая!
Назревал милый пятничный междусобойчик, и мы с Сатой, позабыв о разногласиях, приготовились к любимому всем нашим офисом развлечению. Действующие лица уже стояли, готовые приступить непосредственно к действиям, а на лицах остальных сотрудников нашего «Авангарда» читалось явное желание сбегать за чем-то горячительным, дабы в полной мере насладиться предстоящей потехой.
К слову сказать, офис наш был сплошным порождением местного пластикпрома, посему в процессе выяснения отношений ничего не билось, и, так как за ущерб платить не требовалось, баталии порой разыгрывались нешуточные. Увы… на этот раз единственную радость у нас отобрали.
— Отставить! — зычный голос шефа нарушил очарование последнего рабочего дня недели. — Майк, через двадцать минут жду статью! Адель и Юта, собрали вещи и свалили до понедельника! Лика, солнышко мое, зайди ко мне немедленно!
Офис затих, сочувственно взирая на меня тридцатью двумя парами глаз. М-дя, если шеф сказал «солнышко мое», это повод приступить к сочинению собственного завещания.
Поднимаюсь, для чего-то беру в руки ручку (никогда ею не пользовалась, но в стрессовых ситуациях щелканье колпачком расслабляет, а заодно шефа бесит) и понуро топаю в кабинет к Дамиановичу.
— Двери закрой, — недовольно начало начальство, едва я эти самые двери открыла. Приказ, по сути, был мне непонятен, так как двери автоматически закрывались сами. — Проходи, Лика, садись.
Вообще-то меня зовут не Лика, но мой псевдоним Лика Пресветлая все же звучнее Милены Иванченко, и вообще на работе мое реальное имя знали только в бухгалтерии, впрочем, почти у всех были псевдонимы, это, так сказать, наша журналистская фишка.
Шеф наш, Ник Дамианович, отличался вредным характером, накачанной фигурой и стремлением затащить в свою холостяцкую квартиру как можно большее количество самок, с весьма не платоническими намерениями. По слухам, он уже перетащил туда больше половины сотрудниц и даже Адель с Ютой не избежали гостеприимной квартиры шефа, причем, опять же по слухам, у них был тройственный опыт, но особо никому этот самый опыт не понравился.
— Лика, девочка ты моя талантливая, — начал с хорошо поставленной улыбкой наш голубоглазый «самэц», — чем ты меня порадуешь?
Судя по его похабной улыбочке, порадовать его я могла только качественным стриптизом, но стриптиз никогда не обретался среди моих талантов, посему я прошла к столу, села напротив непосредственного начальства и начала:
— У меня сенсационное интервью Рунны Ижвель, где она в подробностях рассказывает о причине развода с известным банкиром! — опускаю тот момент, что после данного интервью героиня любви с вампирами спешно вызвала «Скорую». В любом случае эта заявление в полицию не напишет, у меня на нее компромат такой — закачаешься! — В общем, интервью полное, обстоятельное и, как я уже сказала, в подробностях.
— В интимных подробностях? — мурлыкнул шеф, пристально глядя в вырез моего свитера.
— Да… как бы нет… — Ну вот, начинается.
Чем хорош «Авангард», так это гонорарами, которые позволяли совершать набеги на обувные магазины без фатальных последствий для кошелька, но плох этот журнал тем, что единственное требование начальства — это «секс, деньги, интриги, сплетни и снова секс!» — А мне хотелось настоящих журналистских расследований и приключений… собственно, их я себе и находила, но хотелось чего-то большего, так сказать, эпохального!.. Прервал мои размышления усталый глас начальника:
— Лика ты моя Пресветлая, и что прикажешь с тобой делать?
Я тяжело вздохнула, стараясь скрыть раздражение.
— Лика, только моими стараниями ты все еще являешься нашим сотрудником, — начал делать намеки шеф, — только благодаря мне… А что я получаю взамен?
Он искренне считает, что подобными разговорами повышает мою работоспособность? Этого интервью с Рунной я дней пять добивалась, в результате вырубила ее секретаршу снотворным и проникла прямо в дом звезды, под завистливые вздохи папарацци. Я вообще закон нарушила. Меня телохранители лапали. Я чуть психологическую травму не получила, узрев эту самую Рунну без косметики… Жесть! И вот оказывается, опять не угодила.
— Мы статью напечатаем, конечно, — поспешно произнес Дамианович, — но что ты будешь делать дальше, Лика? Увольнение висит над твоей светлой головкой…
Та-а-ак, сейчас начнется рассказ про зеркальные потолки в его спальне, лицезреть которые я уже второй год как отказываюсь. И не то чтобы я была девушкой с пуританским мировоззрением, но… как-то иначе представлялся мне мой первый мужчина… Вот, а мама всегда говорила, что мужчина должен быть один и на всю жизнь. Мама много чего говорила, но именно это наставление я запомнила и… ищу я этого единственного, ищу — и все никак! А вообще надо снижать планку требований к сильному полу, иначе так не попробовав и помру. Что-то я не о том… Так, думай, Лика, думай. Мне нужна сенсация, идея, статья, которая вознесет меня на вершины, до которых не дотянутся загребущие пошленькие ручки нашего Дамиановича.
— А я… я… — Что бы такое придумать?.. В мозгу щелкнуло, и я выдала: — Я добуду интервью с Алессандро Девелри!
Выпалила все это на одном дыхании. Шеф от удивления перевел взгляд от выреза декольте на мои глаза.
— Лика ты моя Пресветлая, — задумчиво начал проговаривать Дамианович, а в глазах уже горел алчный огонек. — Алекс Девелри не пускает к себе посторонних и не общается с прессой… Ходят слухи, что некоторые журналисты и вовсе… пропали без вести. Хотя ты да, ты у нас настырная… А это идея, шикарная такая идея. Да… Я буду доволен, девочка моя. Собирайся прямо сейчас, да статью про Рунну скинуть не забудь. Да-а-а… В бухгалтерию зайди, я им сообщение пошлю, чтобы выдали тебе на расходы… Ступай, девочка, ступай немедленно. — И уже громко добавил: — БЕЗ СТАТЬИ НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ!
Я поняла, во что ввязалась, только когда мне выдали целых семь тысяч обиронов — это было больше, чем я зарабатываю за год. Размещая свой отпечаток в накладной, у меня было такое ощущение, словно я расписываюсь под договором о продаже собственной души… Особенно угнетал тот факт, что все никак не могла придумать, каким же образом совершить столь невозможное действо, как прибытие на планету Артина… Щелкнула почта, доставляя в бухгалтерию списки на работников «Авангарда»… Щелкнуло что-то в голове, выдавая вполне приемлемый план действий.
Офис я покидала с видом секретного агента, хитро улыбаясь и не отвечая на провокационные вопросы сотрудников, — теперь не только у меня будут выходные испорчены! А вопросов было много, и стало их еще больше, когда народ заметил мою хитрую усмешку и узрел мои торопливые сборы. Любопытство — болезнь заразная, и мы давно страдали ею всем офисом, — приглашенные психологи сообщили, что сие неизлечимо, и начальство оставило нас, болезных, страдать на благо «Авангарда». И вот сейчас страдание отчетливо проступало на лицах окружающих меня журналюг, которые нутром чуяли, что я задумала нечто… судьбоносное.
Стремительно сбегаю из офиса. Нет, они пытались перехватить меня у ближайшего лифта, но я коварно сорвалась на спринтерский забег и покинула здание на внешнем лифте… Разобиженные лица коллег стали бальзамом для моего самолюбия. Да, определенно их облом был первым приятным событием этого вечера.
Совершая полет до собственной квартиры на двести тринадцатом этаже, я уже строила планы вторжения на самую закрытую планету цивилизованного мира, ну после Танарга, естественно. Идея, в принципе, сформировалась сразу, да-да, та самая почта, но стало ясно, что на подкуп нужных лиц уйдет большая часть гонорара — и ведь шеф явно знал об этом, сволочь он!

* * *

Изарина неуверенно замерла у дверей. Сердце гулко стучало, руки мгновенно стали холодными и влажными, но она хотела поговорить с Алессандро перед прилетом отца. Все эти дни он не стремился к общению и словно не замечал красноречивых взглядов девушки. Она видела его мельком, всего три раза, и ей приходилось общаться лишь с Адой и Эрией, причем последняя явно была не просто подругой, потому что следовала за ней неотступно. А Изарину тянуло к Девелри, тянуло неотвратимо, как мотылька на огонь…
— И долго вы там стоять будете? — послышался усталый голос Алекса. — Рина, ваши шаги я слышал еще в начале коридора. Входите!
Толкнув дверь, раритетную, деревянную, каких давно не было в Союзе Алтари, девушка медленно вошла и неуверенно улыбнулась хозяину «Семи вершин». Алекс сидел за столом, нервно барабаня пальцами по блестящей поверхности, и выжидательно взирал на посетительницу. А Рина… она смотрела в серо-голубые глаза, любовалась красивыми чертами мужественного лица, ее восхищали широкие плечи и…
— Вы избегаете меня, — едва слышно произнесла девушка.
Взгляд Девелри несколько изменился, и в серых глазах промелькнула заинтересованность.
— Правда? — он откровенно насмехался над ней. — Ну, да… я быстро бегаю. Как увижу вас, так бежать… Вы пришли обсудить скорость моего передвижения?
— Н-н-нет, — Рина и так чувствовала себя здесь лишней, а теперь совершенно утратила способность вести беседу и лишь едва слышно прошептала: — Я… я люблю вас…
Пальцы, отстукивающие военный марш, замерли, и теперь тишину в кабинете нарушал лишь тихий шум системы вентиляции. Девелри тяжело вздохнул и впервые взглянул на девушку иначе: красивая, высокая, привлекательная даже в этих серых одеяниях, явно выданных ей Адой, светлые волосы ниже плеч, темные глаза, правильные черты лица и весьма очаровательный ротик. Действительно, очень красивая, и породистая, и, судя по плавным движениям, занималась танцами. Потрясающая молодая девушка, к тому же влюбленная в него, ну и самое главное — дочь сенатора Арли…
— Давно? — спокойно поинтересовался Алекс.
— Что «давно»? — вздрогнув, переспросила девушка.
— Полюбили меня, — насмешливо уточнил Девелри.
Рина побледнела еще сильнее и, вскинув подбородок, уверенно произнесла:
— С того момента, как увидела вас впервые… — И, отбросив все сомнения, она начала торопливо объяснять: — Алессандро, вы… я не могу не думать о вас. Вы снитесь мне, и, когда я просыпаюсь, в моих мыслях тоже вы. Я не могу думать ни о чем, кроме вас, я не могу… я не могу не думать о вас! Я…
— Стоп, — Алекс плавно поднялся, подошел к нервно вздрагивающей девушке и, взяв ее за руки, провел к дивану, усадил, затем почему-то отодвинулся, разорвав прикосновение, от которого Изарина определенно была в восторге. — Теперь еще раз и подробно: вы меня любите?
— Да, — она смотрела на него как на божество, и это… его нервировало.
Он усмехнулся — собственная реакция его удивляла больше, чем поведение девушки, — и продолжил:
— За все семь суток, что вы находились здесь, вы только сейчас осознали, что любите меня?
Девушка побледнела и тихо ответила:
— Я не решалась сказать, и… Эрия всегда была рядом и не допускала к вам, и… я узнала, что сегодня прилетает мой отец, и боялась, что не успею вам ничего сказать.
— Так, с этим определились, — Алекс продолжал разглядывать Изарину и уже просчитывал варианты. — Хорошо, и чего вы хотите сейчас от меня?
Рина смущенно молчала… она ждала иной реакции и на свое признание, и на свое появление здесь. Она полночи ушивала пояс на платье, она сегодня так долго укладывала волосы, она… Она почему-то не могла отказаться от Алессандро Девелри! И, забыв о гордости, прошептала:
— Вы… вы будете моей женой?..
— Сомневаюсь, — едва сдерживая смех, ответил Алекс.
В любви ему признавались не в первый раз, но предложение быть женой оказалось чем-то новеньким.
— Я… — Рина стремительно покраснела, осознав, что именно сказала, — в смысле, вы будете моим мужем?
Она взглянула на Девелри и замерла, заметив его ледяной, изучающий взгляд. Алекс не улыбался, но на его лице не было и насмешки. Он смотрел спокойно, изучающе, настороженно. Просто смотрел, явно обдумывая услышанное. А ему было что обдумать — Девелри планировал шантажировать сенатора Арли, но в свете сложившихся обстоятельств…
— А почему бы и нет, — задумчиво произнес Алекс. — Вы милая девушка, привлекательная и воспитанная… так почему бы и нет…
Счастье — огромное, неудержимое, теплое — затопило все ее существо. Если бы у нее были крылья, в этот самый момент Изарина воспарила бы над всем миром…
— Алессандро, как же я люблю вас! — простонала она и бросилась в объятия своего героя.
Алекс сдержанно ответил на поцелуй, обнял девушку, а затем стремительно поднялся, оставив ее на диване.
— Ступайте к себе, Рина, — он вернулся за стол, — я присоединюсь к вам вечером за ужином, и мы все обсудим.
Она нехотя покинула его кабинет, и, едва дверь за Изариной закрылась, вошла Эрия, замерла, вытянувшись по струнке, и выжидательно уставилась на хозяина.
— Я женюсь, — насмешливо отрапортовал Алекс. — Как тебе невеста?
— Хороший выбор, — Эрия улыбнулась, — все же дочь сенатора Арли…
— Вот именно, — Девелри вновь начал барабанить пальцами по столу. — Она видела что-либо… что не должна была увидеть?
— Нет, хозяин!
Задумавшись, Алекс посмотрел на сейр, затем на подчиненную и, усмехнувшись, произнес:
— Так пусть… увидит. Я хочу, чтобы она понимала, кому призналась в любви… и я хочу убедиться, что эта любовь… скажем так, естественного происхождения.
Эрия удивленно вскинула бровь, выйдя из образа военнослужащей Танарга, и насмешливо поинтересовалась:
— Хозяин, вы действительно считаете, что в вас нереально влюбиться с первого взгляда? Она не первая, кто потерял голову, вспомните ваших допрашиваемых — женщины вам на шею сами вешались всегда! Наши военнослужащие не были исключением. Эта из Союза Алтари такая же, да она при виде вас стойку делает, как гончая на добычу, разве что слюни не текли…
— Как грубо, Эрия, — оборвал ее Алекс.
— Зато факт, — невозмутимо ответила женщина. — Так что с ней делать? Показать видео, или сопроводить в момент, когда вы будете разбираться с рабочими, или пусть… понаблюдает за вашими интимными отношениями с той милой женщиной с Артины, которая живет наверху?
Он продолжал думать. С одной стороны, было бы неплохо создать нормальную семью. Он хотел иметь добрую любящую жену, которая будет послушной и сдержанной, которая примет его таким, какой он есть, и будет почитать. Хотелось детей, ему давно хотелось детей. И, по сути, размышляя об Изарине Арли, он понимал, что именно о такой жене всегда мечтал — красивая, умная, из хорошей семьи и любит его. Идеальный вариант!
— Нет, показывать ничего не надо, — он вновь начал выстукивать победный марш, — насколько мне известно, сенатор Арли никогда не гнушался действовать грязными методами, следовательно, любая правда обо мне вряд ли разочарует его дочь. Итак, я женюсь. Сомневаюсь, что сенатор будет против.
— А мы получим полный доступ в Союз Алтари, — добавила Эрия.
— Именно! — Девелри поднялся. — Вечером обрадую… невесту.
— Прямо сегодня? — женщина не сдержала насмешки. — А как же цветы, конфеты, период ухаживания…
— Она моя, — спокойно ответил Алекс, — какая разница, когда начинать, — сегодня или завтра.
Эрия поклонилась и не выпрямилась, пока риантан не прошел мимо нее. Девелри всегда был решительным и без сомнений брал то, что понравилось. Что понравилось, когда понравилось и так, как ему нравится. И все же Эрия не лукавила — женщины, даже военнослужащие, сходили с ума по риантану Девелри. Он к этому привык, воспринимал как должное и совершенно не дорожил их привязанностью. Грустно усмехнувшись, она поторопилась сообщить новость Аде Девелри.

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для Ледяного Змея: «Owxr ssaer» [«Наживка проглочена»].
Сообщение для агента Эрадос: «Jkeeb» [«Действуйте»].

* * *

Утром с Артины вылетел корабль сенатора Арли. Сенатор был весьма доволен произошедшими событиями и скорой свадьбой своей единственной дочери, которая выходила замуж за одного из богатейших людей современности. Рина провожала отца, стоя рядом с Девелри, счастливая уже от того, что жених держал ее за руку. Сам Девелри терпеливо ожидал, пока корабль исчезнет из поля зрения, чтобы вернуться к работе.
— Я самая счастливая, — прошептала девушка, прижимаясь к Алексу.
— Я рад, — он уверенно повел девушку прочь от стартовой площадки, — но, на мой взгляд, вам следовало отправиться с отцом и начать приготовления к свадьбе.
Рина легко забежала чуть вперед и остановилась, преграждая ему путь, затем порывисто обняла за шею и прошептала:
— Я не хотела расставаться с вами, Алессандро! Я хочу быть рядом каждую минуту, каждую секунду! Поцелуйте меня… пожалуйста. Прошлая ночь была самой чудесной в моей жизни, но… почему вы ушли потом, Алессандро?
Он вежливо улыбнулся, осторожно освободил шею от ее рук и, вновь взяв ладонь расстроившейся девушки, возобновил движение, объясняя на ходу:
— Я не целуюсь на глазах у собственных работников!
Рина оглянулась и заметила, что на них действительно смотрят, но украдкой, явно опасаясь вызвать гнев хозяина, как называли его все в поместье.
— И я привык спать один.
— Но, — Рина торопливо шла, пытаясь приноровиться к его шагам, — мне казалось… после того что произошло вчера, вы останетесь хотя бы до рассвета и…
— Возможно, в дальнейшем так и будет, — думая о чем-то своем, ответил Алекс. — Я по возможности иду вам навстречу, и вы останетесь здесь на этот месяц.
— Я знаю, — Рина снова улыбнулась, глядя на своего неприступного мужчину…
«Ты оттаешь, — думала Рина, — моей любви хватит, чтобы растопить твое сердце, риантан Девелри». Она вспоминала прошедшую ночь, его прикосновения, его губы, его уверенные движения… Эта уверенность, эта сила, эта невозмутимость восхищали ее. Алессандро казался идеалом, тем самым героем многочисленных прочитанных любовных романов, он был для нее всем — солнцем, воздухом, жизнью.
А на выходе их уже ждала Эрия, и, отпустив руку невесты, Девелри приказал подчиненной:
— Погуляйте, но недолго. Меня от работы не отрывать. — И добавил, повернувшись к Рине: — Приду вечером.
Не оборачиваясь, Девелри покинул взирающих ему вслед женщин.

* * *

Однако от работы его все же оторвали.
— Э-эмм, Алекс, — Рос виновато смотрел на хозяина, — там это… снова тебе посылка… на этот раз даже с тремя бантиками…
— Опять?! — Алессандро Девелри вскочил, разгневанно вышел из кабинета, на скеоне спустился на нижние уровни и стремительно ворвался в зал приема.
Там действительно снова стояла коробка, в которой мог находиться только сюрприз. Коробка на этот раз была ярко-розовая, перевязанная красной ленточкой с золотистыми бантиками и запиской сверху. Алекс протянул руку, и сообщение вспыхнуло оранжевым: «Я знаю твой секрет!»
— Верю, — пробормотал мужчина, — стою тут и безгранично верю. — Он бросил взгляд на рабочих. — Что замерли? Открывайте!
Бумагу разорвали легко, крышка поддавалась с трудом и скрипом… Внутри оказалась девушка. Невысокая, худенькая, с короткими светлыми кудряшками. И она улыбалась во сне, как ребенок. Несколько секунд Алекс ошеломленно любовался этой немного наивной и такой счастливой улыбкой. Он и сам почему-то улыбнулся, хотя не помнил уже, когда последний раз подобное с ним происходило, затем с трудом оторвал взгляд от девушки и, махнув рукой, приказал и этот «подарочек» привести в чувство. Сюрприз, увозимый по направлению к скеонам, Алессандро Девелри проводил задумчивым взглядом и, даже уходя, все никак не мог выбросить из головы образ спящего ангелочка, который улыбался во сне.

* * *

Я ненавижу врачей! Они все уроды помешанные! И журналистов ненавижу! И анабиозников! И тех, кто грузы перевозит… Я ВСЕХ ненавижу!!! И этих тупых ангелочков, которые на меня пялятся с облачков! Ненавижу!!!
— Эй, вы, — рявкнула я пухликам, — зенки повыкалываю, морды крылатые! — Почему-то руки слушались плохо, и кулак вышел вяленький. — А ну вас, — я попыталась сесть и поняла, что все еще безбожно пьяна.
С трудом осмотрелась. Взгляду моему предстала милая комната в традиционном артинском стиле… эдакое обилие деревянной мебели, на стенах — росписи, одна женщина в сером платье с черными собранными в пучок волосами и двое отчего-то шатающихся и расплывчатых мужчин. Стоп! Женщина в предмет меблировки явно не входила, а вот шатающиеся…
— Э-э-э, хватит шататься, иначе каблуком ка-а-ак тресну… ик… — К моему искреннему изумлению, подействовало, и мужики расплываться перестали. — О, вот вы мои хорошенькие, — прокомментировала я увиденное. — Хотя нет… Ты, пухлик, к стене, ты не айс, а вот ты… герой любовных романов, шаг вперед, сейчас у нас с тобой эротическая сцена будет. Только скажи ангелочкам, чтобы не подсматривали… им рано еще…
Герой любовных романов внезапно покраснел… а ничего, ему и это идет, а потом он посмотрел на женщину… Э-э-э, а как же я?!
— Ада, это последствия анабиоза?
Голос у нее был низким, волнующим, возбуждающим… И он так возбуждал!
— Все во-о-он! — Я встала, начала расстегивать отчего-то рукава. — Иди ко мне, о герой моих снов, и мы предадимся этой… Ну как же ее… — Я с мольбой посмотрела на женщину, которая теперь почему-то шаталась, как и вся комната. — Ну, в романах Арсии Шелл всегда так говорится, ну?
— Пламенной страсти? — шепотом предположила женщины, и я поняла, что и у нее на сейре есть парочка файлов этой писательницы.
— Точно, — милостиво согласилась я, — все, валите. А ты, — повернулась к этому образчику мужественности с серыми глазами, — обними меня своими сильными руками, заставляя ощутить все твое мужское естество и сделай меня женщиной прямо здесь… М-дя… — Я обернулась и скептически уставилась на топчан, — какое-то неромантическое ложе… Слышь, герой, — снова обратила я взор на красавца, — а кровати такой бо-о-ольшой с балдахином нет? И так, чтобы кругом были свечи, и чтобы лепестки роз, и…
Мой герой сделал два шага вперед и подхватил меня своими сильными руками… я в нирване… Еще несколько шагов — и он бережно уложил меня на ту самую постель, с которой я только что встала. Затем взял обе мои ладони и начал их связывать…
— Э, мужик, ты чего делаешь? Я на садомазо не согласна! Извращенец! Помогите!
Не слушая моих воплей, красавчик связал мне и ноги, после чего что-то долго шептал женщине, а затем, взглянув на меня, ушел. Вслед ему неслось мое отчаянное: «Стой, я на все согласна! О, погаси пламя моей страсти!» Он все же ушел, и тогда я крикнула громче:
— Ну и вали, мне и пухлик сгодится, он сговорчивый!!! — Я бросила алчный взгляд на пухлика.
К моей ярости, пухлик ретировался из комнаты, а герой вернулся. Встал в весьма привлекательной позе в дверном проеме, скрестил на груди сильные руки и внимательно уставился на меня.
— И пусть проваливает, — не выдержала я молчаливого неодобрения, — мне вон ангелочки… не, они мелкие… — И я от отчаяния запела, или завыла, в общем, петь я не умею. — Свободу покоренному народу-у-у!
— Судя по всему, она пьяна, — задумчиво произнес герой моих эротических фантазий…
И я все вспомнила! Ох!
«Дик, страшно же, — я невольно смотрю в камеру анабиоза, — может, есть другой вариант?» 
«Какой другой? — мой друг и медбрат по совместительству Дик Трейси скептически улыбается. — Ты замкнутого пространства боишься?» 
«Ага, очень, еще с детства. Ну помнишь нашу воспитательницу Линжи, вот после нее, — призналась я…» 
Вот дура!
И тогда мне преподнесли стопарик, от которого, как мне пообещали, очень хорошо станет, и ничего я бояться не буду. Воспоминания о том, как я после стопарика с истерическим смехом, пританцовывая, залезала в камеру, едва ли не изображая стриптиз, заставили невольно покраснеть…
Герой женской романтической прозы несколько удивленно разглядывал осмысленное выражение на моем лице. Видимо, приняв какое-то решение, мужчина подошел ближе, чуть склонился и спросил:
— Девушка, а вы кто?
— Дура, — честно ответила я, начиная понимать, КОМУ и ЧТО только что наговорила. Поднимаю голову, смотрю в потемневшие от злости глаза и выдаю: — А вы кто?
— Идиот, — не менее честно признался он, — который недостаточно ясно объяснил, что можно доставлять в мои владения, а что нет!
— А-а-а, — глубокомысленно произнесла я, понимая, что на этом мое интервью и завершится. — Ну, тогда я пошла… если вы мне ноги развяжете… и руки, желательно.
И тут он одарил меня веселым взглядом и насмешливо произнес:
— А как же наша пламенная страсть?
Так как я стремительно трезвела, голова моя начала болеть нещадно, горло жаждало воды, а желудок начал чего-то странного требовать… то ли поесть, то ли от остатков прошлого перекуса избавиться…
— Нет, спасибо, — пробормотала я, — как-то не очень хочется, вы уж извините… — И почему-то добавила: — В трезвом состоянии вы меня особо и не привлекаете…
Вот теперь он ушел и, кажется, обиделся. Надеюсь, это был двойник Алессандро Девелри, потому что если он сам… А, ладно, все равно я собиралась новую работу искать в каком-нибудь новостном отделе. С этими мыслями я заснула сладким сном, мило улыбаясь приснившемуся шефу, который мне чего-то там грозил, а вокруг были зеркальные потолки…

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для Ледяного Змея: «Lertee ate Artine» [«Объект на Артине»].
Сообщение для агента Эрадос: «Iderty letree. In oly nji» [«Ликвидируйте объект. Он не наш»].

* * *

Мое повторное пробуждение сопровождалось ужасным чувством стыда после первого. В комнате неподалеку от кровати сидела все та же женщина в сером, и я помнила ее имя:
— Ада… доброе утро, — пересохшее горло с трудом выдавало внятную речь.
— Вы проснулись? — миловидная женщина подошла ко мне, проверила пульс, посмотрела зрачки и задала самый лучший вопрос в мире: — Есть хотите?
— О-о-очень!
Женщина ласково улыбнулась и, поднявшись, протянула руку:
— Идемте, вы еще пару дней будете ощущать слабость, но все пройдет.
Я села — мир качнулся. Я аккуратно встала, и кровать бросилась мне под пятую точку… Или это я упала?
— Возьмите меня за руку, — порекомендовала Ада, — у вас сейчас сложности с равновесием.
Протягиваю руку и обнаруживаю, что эта на вид хрупкая женщина достаточно сильна, с другой стороны, неудивительно — все же на Артине живет. С трудом поднимаюсь снова, держась за Аду, как за спасательный круг, и делаю первый шаг — на этот раз на меня прыгнул пол и больно ударил по голове! Или это я упала?
Чьи-то сильные руки бережно подняли меня, а я, зажмурив глаза, не собиралась их открывать, потому что эти руки я помнила… и воспоминания, мягко говоря, не вызывали гордости за себя.
— Девушка… по имени… Дура, вы как себя чувствуете? — поинтересовался владелец «Семи вершин».
Я открыла один глаз, и второй как-то сам открылся. На таком расстоянии Алессандро был вообще… Именно так я и начну свою статью «Первое, что вас поразит в облике Алессандро Девелри, это его серые проницательные глаза, которые смотрят словно в душу, и под пристальным взглядом этих глаз все игры теряют смысл…» Да-а-а, это будет сенсация!
— Я Лика, — пытаюсь улыбнуться.
Его левая бровь метнулась вверх, и посмотрел он почему-то на Аду:
— Памяти она не лишилась. — Та радостно кивает, а мужчина моих эротических фантазий снова обратил свой взор на меня. — Тем лучше, завтра я отправляю груз на Тахди 329, и вы летите вместе с командой.
— Отлично, — я тоже радостно киваю. — А то я боялась, что вы меня сразу же в свободный космос отправите!
Теперь вверх взметнулись обе его брови, и мужчина моего романа выдал прозаическое:
— Что?
Мм, да… Вроде как поговаривали, что сей индивид ужасен и безжалостен, вследствие чего ему даже на территориях Союза Алтари было запрещено появляться… А тут совсем другая картина вырисовывается, вон даже от моего предположения оскорбился… Видимо, ошибся мир в отношении Алессандро Девелри, либо слухи распускались специально, чтобы держать любопытствующих подальше от Артины. Да какая разница! В данный момент я уютно лежала на руках у сероглазой мечты всех женщин, и мне было та-а-ак хорошо…
— Ладно, — он хмуро разглядывал мою идиотскую улыбку, — я отнесу вас на третий уровень, вы, похоже, еще не в себе.
И меня понесли на ручках, бережно придерживая и старательно избегая углов. Такие сильные мужские руки, а уж какой мужчина-а-а… «Он нес меня как самое дорогое сокровище, стараясь даже ступать аккуратно»… Да, именно эти речевые обороты я и использую в статье.
Но плохой бы я была журналисткой, если бы рассматривала только этого симпатяшку. Хотя вот его я бы рассматривала и рассматривала! Моя профессиональная хватка уже заставляла обращать внимание на интерьер, встречных людей, их реакцию на хозяина с девушкой на руках. Народ реагировал слабо, что заставило задуматься о количестве носимых Алексом девушек… Какой удар по моему самолюбию… Но в то же время какой материал для статьи!
— А куда мы идем? — поинтересовалась я.
— Вам поесть необходимо, — немного резко ответил мой красавец.
— А вам не тяжело меня нести? — кокетливо поинтересовалась я, намекая на то, что мои страдания на диете не были бессмысленны.
— Тяжело, нудно и утомительно, — растоптал он мои надежды, — но так как я и сам собирался поесть, а вы… чрезмерно любите падения, мне приходится вас нести.
И это герой моего романа? Вот сволочь!
— Отпустите меня, — тут же потребовала я, — я и пешком пройдусь!
Совсем охамел — он действительно отпустил меня, точнее, поставил на ноги и отошел, с хитрой усмешкой ожидая развития событий. Я стояла, со злостью разглядывая это хамло, и даже голова кружиться перестала.
— Идти сможете? — поинтересовался землевладелец, да что там земли, этому… индивиду полпланеты принадлежало.
— Смогу! — Делаю шаг, и пол снова прыгает на меня в попытке повторно треснуть по лбу, но в последний момент отскакивает назад… Или это меня снова на руки подхватили?
Все же подхватили, чуть прижали и тяжело вздохнули при этом. Да не тяжелая я!
— Странная вы, — задумчиво произносит Алекс и возобновляет движение, — остальные вели себя потише, да с эротическими намеками не приставали.
О! Даже не так — о-о-о! Так, значит, слухи верны, и Алессандро Девелри был атакован юными прелестницами! Интересно, с какими же целями?
— И много их было? — невинно поинтересовалась я, обвивая его шею руками. Ух, какая шейка! Мускулистая, загорелая, широкая… я таю.
— Мм… много, — чуть задумавшись, ответил герой моих снов.
О боги, на таких мужчин ходят посмотреть в стрип-бар, пускают слюнки, а потом уносят это видение домой, чтобы мысленно наложить этот образ на своего благоверного. В общем, нужно побольше снимков сделать, потом развешу у себя в квартире… и на рабочий стол одну надо! Как бы поймать его без рубашки?
— Вы так странно на меня смотрите…
Видимо, мой мыслительный процесс отразился на лице и вызвал подозрения Алекса.
— Слушайте, — удобно устроившись у него на руках, я начала болтать ногами, — а как вы от женщин отбиваетесь? Они же за вами толпами бегать должны.
— Вам в прессу нужно идти работать, — с усмешкой произнес Алекс, — любопытство и наглость соответствующие.
Я обиделась. Сильно обиделась. Моей обиды хватило секунд на тридцать.
— А чем у вас кормят? — поспешила я перевести разговор.
— А что у вас предпочитают? — вопросом на вопрос ответил мужчина моей мечты.
Эх, впервые в жизни встречаю представителя противоположного пола с таким чувством юмора, может влюбиться? Это будет шикарно, заголовок сделаю такой «Алессандро Девелри — герой моего романа!» Да, я буду на первой страничке!
Мы шли, ну, точнее, он меня нес по серо-голубой галерее с искусственным освещением, и я поняла, что мы на нижних подземных уровнях. Странно, вроде богатый, а ест со всеми в подвале. Хотя какой это подвал? Столовая, или как это у них там называется — нужно будет выяснить, была вся в цветах! Цветущие растения украшали стены, стояли на полу в вазонах, разделяя столовую на зоны, цвели в маленьких горшочках на каждом деревянном столе. Меня пронесли к дальнему столику, словно огражденному от других кустами роз, бережно посадили и безмолвно удалились… И идеальный мужик уверенно шагал между цветущими розами… Может, роман написать, а то для статьи уже многовато материала набралось, резать придется.
Красавец мужчина вернулся с двумя прозрачными подносами… Есть что-то такое в том, что мужчина заботится о женщине, точнее о ее желудке. Когда представитель сильного пола, даже самый щуплый и мелкий, готовит ужин… он как-то сразу начинает восприниматься как первобытный охотник-добытчик, словно мускулами обрастает… О, на эту тему классная статья получится, нужно будет у психологов проконсультироваться, маленький соцопрос провести. Так, этим после статьи об Алексе займусь. Я радостно поприветствовала героя своей мечты обалдело-шальным взглядом и посмотрела на свой поднос…
— Вы издеваетесь?! — мой вопль потряс столовую и красавчика.
— В чем дело? — хмуро вопросил красавчик, столовая промолчала.
— Я столько не ем! — продолжала возмущаться я, набрасываясь на картошку с мясом. — Это ижжевательштво! — В жизни не ела ничего вкуснее. Это я чавкаю? М-дям… — А вы не отвлекайтесь, иначе я и вашу порцию шъем, — внезапно произношу я, понимая, что это может стать правдой, и погружаюсь в свой… то ли завтрак, то ли обед, да какая разница, я такой вкуснятины нигде больше не ела.
— У меня даже слов нет, — сокрушенно заявляет герой моей статьи, а в дальнейшем, возможно, и романа.
— Прияштного пааетиша! — мое заявление с полным ртом он воспринял, издав грустный вздох, но мне это аппетита не подпортило.
Вообще собиралась мило поковырять вилочкой в тарелке, а рот занять выспрашиванием подробностей о прошлых девушках, но как-то все пошло не по плану. Расправившись с перекусом из тушенной с мясом и зеленым горошком картошки, двух обалденных стейков и салата, я приступила к десерту из яблочного пирога, и мой блаженный стон повторно нарушил покой столовой. На сей раз промолчали и столовая, и красавчик, зато я молчать была не в силах:
— О-о-о… Я не знаю, кто у вас повар, но готова молиться на него… Это надо же такой пирог приготовить… Это шедевр кулинарии! — Алекс к этому времени только начал есть, и, следя за его идеальными манерами, я уже мысленно продолжала строчить текст.
«Он ел, как истинный аристократ, неторопливо и вместе с тем эротично…» Нет, не пойдет, надо другое слово подобрать…
— Вы так странно на меня смотрите, — низким, возбуждающим голосом произнесла будущая звезда «Авангарда».
Эх, радость моя, то, что смотрю я, это такая ерунда, а вот сниматели в обеих моих сережках это да, это вещь! Правда, несколько портит настроение тот факт, что за данные миниатюрные сниматели я вторую часть аванса отдала, но впереди статья, которая покроет все мои расходы!
— Лика, — прервал мои размышления Алекс, — вы помните, как попали сюда?
Я никогда не забуду ту пачку денег, которую пришлось отдать за это!
— Нет, — взмахнула ресничками и скорбно уставилась на тарелку, на которой внезапно закончился пирог. Скорбь моя была неподдельной, пирог и вправду очень вкусный… был. Алчный взгляд на еще не тронутый кусок владельца «Семи вершин».
— Странно. Но, насколько я понимаю, вы память не потеряли? — Серые глаза пристально следили за каждым моим движением.
И где ж я так прокололась? А, ладно, на статью хватит. С другой стороны, что-то слишком этот мужик серьезный, еще и прибить может, в смысле — сматывать пора… Но фотки его обнаженного торса очень хочется… Просто очень-очень!
— Я помню, кто я, — неуверенно начала журналистка с двухлетним стажем работы и значительным послужным списком приводов в полицию, — где я… учусь, живу, вот, а как сюда попала, — громкий всхлип, — не помню совсем…
Печальный взгляд на изумленного столь наглой ложью мужчину. От изумления он даже есть перестал, а вилка так и зависла на полпути ко рту. Вот Фома неверующий! Ладно, мужик, сам напросился, перейдем к тяжелой артиллерии.
— Это так ужасно, — проникновенно начала я, — когда вот так просыпаешься неизвестно где…
Ну наконец-то! — одинокая слеза скатилась по моей щеке и шлепнулась на стол. Алекс проследил за расквасившейся капелькой, и это его не впечатлило. Увы, слезы никогда не являлись моей сильной стороной.
— Лика, — хмурый землевладелец угрюмо смотрел на меня, — прекращайте ваши игры и давайте поговорим серьезно. Вы кто?
Ха! Подумаешь, слезам он не верит! А я еще в обморок падать умею. Вот сейчас нужно приложить руку ко лбу, чуть прикрыть глаза и убитым голосом прошептать:
— Мне плохо…
— Естественно, вам плохо, — ледяным тоном заметил герой моей статьи, — вы же не желаете отвечать на мои вопросы!
Умный он, сволочь такая накачанная! Прекращаю игру, недовольно морщу нос и говорю о том, о чем просто не могу не думать:
— Ладно, давайте заключим сделку — я вам отвечаю, кто я, а вы за это отдаете мне ваш пирог!
Мне нравится, когда у него от удивления открывается рот, он становится таким милашкой… Именно этот его снимок я поставлю в середине статьи. Приняв решение, Алессандро сдвигает в мою сторону тарелочку с пирогом. Ой, кажется, у меня там места уже нет… я про живот. Эх, прощай, разум, встретимся завтра! С мурчанием приступаю к повторному десерту.
— Итак, я жду!
Вот бессовестный какой, даже доесть не дает, гаврик он, а не мужик.
— Почему сидим, чего ждем? — ласково спрашиваю я.
— Вы забыли о своем обещании? — У-у-у, Алессандро Девелри в гневе страшен.
— О каком именно? — кокетливо интересуюсь я.
А вот этот его снимок стал бы идеальным для рекламы какого-нибудь «Озверина».
— Девушка!..
— Лика, — тихо подсказываю, продолжая уплетать его пирог.
— Девушка Лика, — он делает несколько глубоких вздохов. — Я задал вопрос о том, кто вы.
— Я?! — мои полные искреннего удивления глаза. — Я девушка.
— Девушка?!
— Ну не мальчик же.
Оказывается, Алессандро Девелри умеет рычать, а его сильные руки, когда сжимаются в кулаки так, что даже венки проступают… Это пойдет в финале статьи. Все, я в восторге от него. Это полный и абсолютный восторг!!! Такой типаж настоящего мужчины! Отпад! В смысле, отпадут все наши читательницы!
— Алессандро, — лукаво подмигиваю озверевшему герою моего романа… Да, роман нужно будет написать обязательно, — давайте поговорим серьезно. Убить вы меня все равно не убьете, вы добрый, — бросаю быстрый взгляд на него и неуверенно дополняю: — Кажется… Завтра избавитесь от моего присутствия — и все!
— Вы мне не нравитесь, — откровенно сообщил Алекс, отодвигая от себя поднос с едой. Похоже, аппетит я ему испортила.
— А вы мне очень нравитесь! — не менее откровенно ответила я. — Вы такой… колоритный! И вы такой мужественный, сексуальный, сильный, властный… Я готова перечислять ваши достоинства, наверное, около часа, но сейчас меня больше интересует другой вопрос… Эмм, а ваш повар, он мужчина?
Похоже, что с вывертами женской логики Алессандро Девелри сталкивался впервые, поэтому, молча проглотив свое мнение по данному поводу, хладнокровно ответил:
— Да.
— О-о-о, слушайте, — продолжала наглеть я, — а он женат?
Взгляд владельца «Семи вершин» стал каким-то нехорошим, неужели довела его? Странно, я же еще и не начинала. И вообще, мой вопрос был серьезным и насущным: кажется, я нашла своего единственного мужчину! Я про повара.
— Вы из-за пирога так нервничаете? — невинно интересуюсь я. — Так я ж могу вернуть, — отламываю ложкой кусочек побольше и придвигаю ему остатки вкуснятинки, — я не жадная.
Девелри встал, окинул меня гневным взглядом и, развернувшись, молча ушел. Краси-и-ивый такой, сильный, и походка такая… мужская… Интересно, что он подумал по поводу моего протяжного стона ему вслед? Не знаю, что он подумал, но стон у меня вырвался не один.

* * *

В столовой было тихо, я решила смыться под шумок, пока не заставили со стола убирать. Голова уже не кружилась, но еще чуть-чуть пошатывало. Итак, у меня есть сутки, в течение которых нужно собрать побольше информации и… заснять обнаженный торс Алессандро Девелри, без этого снимка не уеду!
Из столовой я вышла, пригибаясь, дабы меня не заметили. Попала в коридор и поняла, что зря, — толпа человек в тридцать целенаправленно шла поесть.
— О, еще одна в подарочек, — сообщил остальным один из толпы, и все рассмеялись.
Милые мои, да вы именно то, что мне нужно!
— Привет, я Лика, — выдаю очаровательную улыбку, — а вы откуда?
— Мы с полей, — молодой парень примерно моего возраста подходит ближе, останавливается и с интересом меня разглядывает. — А ты, значит, не чокнутая?
— Вроде нет, — в тон ему отвечаю я, — а должна быть?
— Ну, обычно все немного того, а ты и улыбаешься даже. Идем в аскен, у нас время обеда. Я Дон.
— Приятно познакомиться. — И очень-очень приятно, что ты такой разговорчивый, радость моя.
Мы вернулись в столовую, которая тут называется аскен. Я, получив второй поднос с едой, на этот раз лениво ковыряла вилочкой и расспрашивала, и расспрашивала. Ребята попались словоохотливые. Видимо, женским вниманием их тут не баловали, так я не жадная, раздавала комплименты направо и налево. Кстати, а у этих пирога не было… Надо выяснить, и вообще хочу с поваром познакомиться… В этот самый момент в столовой появился необхватный мужик в белом колпаке, и я поняла, что уже не хочу… Да и вообще неудивительно, что он не женат, раздавит же любую.

* * *

— А это сад, — мы с Доном прогуливались по владениям Алекса, парнишка покровительственно держал меня за руку… наивный.
Вообще домина меня впечатлил — внизу хранилища и склады, там же столовая, в наземных уровнях комнаты для персонала — судя по нумерации, тут работает до трех тысяч сотрудников, на верхних этажах обретается сам хозяин этой масштабной усадьбы на полпланеты размером. Ну, до верхних уровней мы не дошли — в окно я увидела сад и сманила Дона на него посмотреть. Парнишка немного упирался, но я умею упрашивать.
— Как здесь красиво, — восторженно выдала я, рассматривая ровные клумбы с цветами, цветущие деревья, зеленый ковер травы.
Дом был прямоугольным, но ничего выдающегося помимо белых колонн, а вот сад заслуживал внимания. Учитывая то, что я смогла рассмотреть, сад окружал дом метров на пятьсот в радиусе. Посыпанные песком дорожки утопали в зелени деревьев и кустарников, повсюду были цветы, а трава… Желание лечь на этот роскошный зеленый ковер просто стало навязчивой мыслью. Я отвлеклась.
— Дон, а тут ходить можно? — поинтересовалась я.
— Вообще нет. — Парень развлекался тем, что теперь держал мою руку двумя своими. — Но хозяин обычно не спускается сюда до заката. Хотя иной раз бывает, если он сильно злой.
Опачки… пора сматывать.
— А-а-а, а может, тогда уже в дом пойдем? — невинно предложила я, вспомнив взгляд Алессандро по завершении нашей беседы.
— Я могу показать тебе свою комнату, — мечтательно протянул Дон, сжав мою руку чуть сильнее и, кажется, уже начиная наклоняться ко мне.
Движение среди кустов отвлекло мое внимание, и, повернувшись, я издала нечто нечленораздельное — Алессандро Девелри, обнаженный по пояс, в старых потертых джинсах, с ведром в руках и какой-то заостренной ерундовиной шел по усыпанной песком дорожке. Я была в нирване и с восторгом наблюдала за тем, как этот Аполлон поднимает голову, ловит мой взгляд, его глаза становятся шире от удивления, затем уже, наверное, от гнева сужаются и тут… А-а-а! Какой идиот мне весь кадр испортил?! Этот идиот еще и целует меня!
Резко оттолкнув парнишку, я встретила его взгляд, полный искреннего изумления.
— Лика, ты чего? Я же только начал, а в комнате уже продолжим…
Полный абзац! Дон, лучше бы ты молчал!
— Донаван, удивлен вашим присутствием здесь! — голос героя моего романа, который я напишу, если выживу, огласил сад.
Парнишка от страха подпрыгнул, мгновенно меня отпустил и залепетал нечто вроде «простите, хозяин, виноват, хозяин». Угу, еще и поясного поклона не хватает… О, уже и поклонился! М-дя… Да что я все о Доне, тут же Алекс стоит! Красивая мускулистая фигура, широкие плечи, плиты мышц и кубики на прессе… И все это в лучах яркого солнца и в обрамлении живописного сада! Какие снимки получатся! Тут и на роман, и на статью, и на набор постеров хватит!
Любуясь будущим героем всех женщин от пятнадцати до шестидесяти, я и не заметила, как испарился Дон. А эталон мужской красоты подходил все ближе и что-то вещал…
— Ух ты, — мой сбивчивый шепот остановил его гневную речь по поводу праздношатающихся и отрывающих его работников от их обязанностей. Да что мне все твои измышления о том, как должно быть, а вот твой мускулистый живот… — А можно потрогать?
— Потрогать что? — гневно спросил Алекс.
Теперь он стоял совсем близко, нужно было только протянуть руку и сделать шаг — и я дотронусь до этого бронзового великолепия! На нашей планете таких мужчин в принципе не существует, даже в меру накаченный шеф отличается бледной кожей и пивным брюшком, а я уж молчу о других! В наш техногенный век мужчины стандартно шествуют сгорбившись. От постоянного сидения перед мониторами у большинства представителей сильной половины узкая грудь, плечи тоже не ахти, лица серые, глаза потухшие. Им не до страстей в личной жизни, гораздо больше удовольствия приносят игры с эффектом реального присутствия. Да девяносто процентов современных мужей проводят ночи не с любимой женой, а с любимой игрой, забывая про то, какой сегодня день, когда дни рождения у детей и иногда даже — как выглядит собственная жена! В результате процент разводов на планетах Союза Алтари 84 %! Иногда мне кажется, что мужчин у нас просто нет, одни только женщины. Все рекламные акции направлены на женщин, ведь все равно в магазинах в основном только женщины и дети, журналы также рассчитаны на женскую аудиторию. И почему наш «Авангард» так популярен? Потому что только в этом журнале женщины могут читать о мужчинах, которые еще чего-то хотят… Вот поэтому я и ловлю момент, искренне наслаждаясь великолепным представителем редкой породы «настоящий мужчина». И дело ведь не только в красоте, нам, женщинам, в мужчинах нравится уверенность и сила! А плечи мы любим широкие, потому что ищем того, на кого всегда можно положиться. И вообще… так, что-то я отвлеклась, но, с другой стороны, и это для статьи подойдет.
— Потрогать вас, — я гляжу на него большими умоляющими глазами, — ну пожалуйста-а-а. Ну вы же все равно правое плечо запачкали, вы же все равно мыться будете… Можно? Всего разочек?
У него снова от изумления глаза округлились… В общем, молчание знак согласия! Делаю быстрый шаг, пока он еще в ступоре, а руки моей мечты, его то есть руки, заняты, и прикасаюсь ладонью к его груди, там, где шея переходит в это великолепие… Уау… Кожа немного грубоватая, не такая, как у меня, но так бы гладила и гладила…
— Кайф! Какие мускулы… Кажется, я влюбилась! — восторженно разглядываю все это великолепие и тут замечаю: — Ой, а у вас тут шрамик, вот тут, внизу живота…
Прикасаюсь пальцами к тоненькому белому шрамику, исследую его, уходящего под ремень, пальчиками и слышу судорожный выдох, затем еще один и хриплый голос настоящего мужчины:
— Лика, вы что делаете?!
Красивый он, но, кажется, тупой совсем. А какая разница, зато это позволяет мне продлить удовольствие! Прикасаюсь и второй рукой, плавно провожу по рельефному телу, и на лице моем блаженная улыбка… Когда я расскажу нашим, что я вот это трогала, мне все обзавидуются!
— Лика, прекратите немедленно, — шипит моя радость. — Вы меня тут соблазнить решили?
Так-так, о чем это он? Поднимаю голову и перестаю дышать, едва наши взгляды встретились. Вот так и пробегает искра, и руки начинают дрожать, и забываешь о том, что как-то нужно делать вдох, а весь мир заполняют его глаза… Не, это в статью не пойдет, а вот в роман очень даже. И я представила, что будет, если именно такую картинку вставить на обложку: он, такой совершенный и прекрасный, в садовых перчатках с ведром и стремной штуковиной в руках и она… то есть я… нечесаная, не видевшая своего отражения с утра, зато стройная и в… Да какая разница, что на мне, на картинке мне пририсуют и длинные волосы, и роскошный наряд! И тут до меня дошел смысл его вопроса.
— Соблазняю? Я?! — с искренним возмущением, прямо-таки охваченная праведным гневом я продолжила поглаживание этого загорелого великолепия и тихо спросила: — А можно?
О, как вдохновенно он выругался! Мне впервые понравилось слушать такие искренние ругательства, но вот то, что произошло дальше, мне не очень понравилось.
— С ума сойти, — сообщает мужчина моей мечты, и ведро с тихим «плюх» падает на дорожку, туда же летит и странная штуковина, затем обе измазанные в земле перчатки и мои плечи сжимают сильные мужские руки. Основательно так встряхивают всю меня, и раздается гневный голос: — Девушка, вы соображаете, что творите?! Вы еще под влиянием той гадости, что вам вкололи, или я просто не могу понять вашего поведения?! Лика, вы меня слышите?!
— Еще пару минут таких воплей — и слышать точно перестану — слух откажет! — невольно рыкнула я, продолжая во все глаза любоваться этим гневным настоящим мужчиной. Жаль, что не успела переключить сниматели на режим видео… — Но вы продолжайте, это так… волнительно…
Меня мгновенно отпустили, и раздалось сокрушенное:
— Значит, вам ввели наркотик, только этим можно объяснить ваше поведение. Да, — он с грустью посмотрел на меня, — придется вас запереть до завтра. Не хотелось бы утром разыскивать вас по комнатам рабочих.
Что?! Да что он себе позволяет? В смысле, позволил бы уже хоть раз, а то так и уеду… Э-э-э, стоп, это он о чем? Он думает, что я со всеми? Вот сволочь!
— Вы на что намекаете?! — резко отступаю от него на шаг, и я опять полна праведного гнева. — Да как вы посмели даже подумать о том, что я буду со всеми? — Ой, что-то меня совсем понесло не в ту степь. Лика, ты на работе, тормози… да какое там тормозить, кажется, меня впервые объект описания за живое задел. Плохо дело. — Вы что думаете, раз вы богаты и красивы, вы уже лучше всех?!
Какое патетичное заявление… Самой смешно, но гневное выражение храню упрямо. И, кажется, кому-то стало стыдно:
— Лика, простите, я не хотел вас обидеть. — Он делает шаг ко мне, и я снова таю. — Но ваше поведение, согласитесь, несколько нестандартное, и мне кажется, в вашем состоянии… Хотя я понимаю, что вы жертва, и…
Да ничего ты не понимаешь… Интересно, а как он целуется? Губы у Алессандро Девелри четко очерченные, мужественные такие, но, видимо, он часто злится… эх, была не была, все равно ведь запрет теперь.
Делаю шаг к нему, обнимаю за шею и прижимаюсь щекой к его мужественной груди… Какое блаженство… а сердце у него так быстро бьется… и начинает биться еще быстрее! Не долго думая, подпрыгиваю и обнимаю еще и ногами, прижимаясь теперь сильнее, вдыхая его запах. Блаженно мурлыкнув, я еще раз потерлась щекой о его кожу — непередаваемые ощущения! И, пока мужчина моей мечты продолжает тормозить, быстро подтягиваюсь на руках и приникаю к его губам… Ну так, не айс, все равно что восковую фигуру поцеловать, но зато я сделала это! Я крутышка!
А теперь сматываем, пока он тормозит. Быстренько спрыгиваю на дорожку, посылаю ошарашенному Алессандро Девелри воздушный поцелуй и гордо, не оборачиваясь, удаляюсь. Я горжусь собой!

* * *

Дойдя до дома, вошла в двери и пошла искать… столовую. После столь романтических приключений и покорения горы под именем Алекс мне захотелось снова того изысканного пирога.
Помещение, где нет ящиков и коробок, а есть столы и пахнет едой, я нашла спустя пару часов — масштабное строение у этого землевладельца с классной фигуркой. Единственное, что порадовало, так это туалеты на каждом уровне, предусмотрительные тут планировщики.
Войдя в храм сытого желудка, потопала на кухню знакомиться с поваром и замерла, едва прошла в помещение, где все шкварилось и парилось. Помимо пяти тучных поваров мужского пола в сторонке стоял мой любимый «гора по имени Алекс» и наливал себе чай, судя по аромату, явно успокоительный, а рядом на столике в тарелочке с золотой каемочкой сиротливо лежал кусок пирога… Алчная улыбка озарила мое лицо.
И тут меня заметили.
— Да, Алекс, она действительно не в себе, — выдал повар в самом здоровенном колпаке.
И с этой тушей я жаждала познакомиться? Позор на мои кудряшки! А герой моего романа невозмутимо пожал плечами и сообщил:
— Она к тебе пришла. Уж извини, Шед, но я сказал, что ты не женат. Так что удачи тебе в делах с нашей мисс Неадекватность, а я пошел.
И подхватив чай и МОЙ любимый пирог, герой моей статьи решил исчезнуть из поля моего зрения. Вот сволочь!
— Ну и проваливайте, — зло выпалила я, — а я буду общаться с Шедом! — Повернувшись к повару, в надежде, естественно, получить еще кусь пирога, я проникновенно произнесла: — Шед, в вас можно влюбиться с первого кусочка этого восхитительного яблочного пирога, вы просто покорили меня! Это не пирог, это шедевр!
Повар внезапно покраснел, как-то смутился (ну, это нормальная реакция, а значит, сейчас я буду кушать, сейчас меня накормят), но внезапно посмотрел куда-то за меня и пробормотал:
— Так это… пирог Алекс готовил… Он, когда сильно злой, или в сад идет, или печет чего… А я так не умею, я по мясу больше, и такому всякому…
Я подчеркнуто медленно обернулась назад. Землевладелец, держа мой кусок пирога, явно что-то демонстрировал повару, но, едва я на него посмотрела, мгновенно спрятал правую руку за спину. Взглянув еще раз на повара, этот сероглазый образец идеального во всех смыслах мужчины хмуро произнес:
— Позаботься о девушке, а позже я Аду пришлю.
И ушел… А я смотрела ему вслед и представляла, какое выражение лиц будет у всех женщин, когда я напишу, что это великолепие под именем Алессандро Девелри еще и восхитительно готовит…
От романтических мыслей меня отвлек жизненно важный вопрос, который я торопливо задала повару:
— А результат пребывания господина Девелри на кухне еще остался?
Повара рассмеялись, и Шед потопал к здоровенной камере холодогенератора.
— Остался, еще полпирога осталось. Алекс только утром пек, пришел весь дерганый, говорил, что какая-то ненормальная в подарок досталась, бросалась на него с репликами из любовных романов и…
Шед осекся, внимательно посмотрел на меня. Ну я это, я, и что теперь? Больше ставь и меньше думай. Эх, ладно.
— Да, это была я. У меня после наркоза побочный эффект имелся… вот.
С самой счастливой улыбкой принимаю от Шеда тарелку с внушительным куском пирога и от другого повара — чашку с чаем. Шед провожает меня в столовую, присаживается рядом.
— Да, удивила ты нашего хозяина, — повар по-отечески улыбнулся. — Алекс к таким женщинам не привык. У нас тут девушки обычно только вздыхают и стыдливо опускают глазки, а ты… Да и платье у тебя больше на ночную рубашку похоже.
— У ваших девушек время есть, — пробурчала я, пряча ноги под стол, — а меня завтра вышлют.
— И то верно, — Шед вздохнул, — щупленькая ты, откормить бы.
Я дожевывала пирог, и времени на ответ не было. Потом пришла Ада, терпеливо дождалась, пока я допью чай, и увела наверх в уже знакомую комнату. Несмотря на все заверения, что я спать нисколечко не хочу, кажется, я так и провалилась в сон, едва голова коснулась подушки.

* * *

Ночью проснулась от того, что в комнате кто-то был. Детство у меня наличествовало веселое, и просыпаться при малейшем шорохе я привыкла, но… чьи-то губы прикоснулись к моим губам как-то трепетно и нежно, и… я услышала тихие слова:
— Беги от меня… очень-очень далеко беги… и никогда не возвращайся.
— Я подумаю… а пирог потрясающий… в жизни не ела ничего вкуснее… — ответила я и почему-то снова уснула.

* * *

Утром меня разбудили, заставили переодеться в серое платье и повели куда-то вниз. Я сонно слушалась, размышляя над странным ночным сном. Оказалось, что космопорт у них подземный. Меня посадили позади второго пилота, пристегнули и помахали рукой. Сказка кончилась, а герой моего романа так и не пришел проводить меня. Двигатели взревели, и отчего-то мне было немного печально, почему-то улетать не очень хотелось… А ведь впереди меня ждали слава, успех и вообще…
На Тахди 329 мы прибыли через сутки, молчаливый пилот вывел меня в космопорт и спросил, до какой планеты купить билет. Я честно назвала космопорт на Инитире 442, и билет был куплен. Все так же не разговаривая, меня усадили на корабль, передали пакет и еще и деньги, видимо, чтобы до дома добраться могла, и пожелали счастливого пути.
Глотая слезы, я открыла пакет и обнаружила… маленький яблочный пирог, на котором маленькими карамельными звездочками было выложено: «Ты удивительная». И вот теперь я заревела в голос!

* * *

— Алекс, — Ада стояла рядом с его столом, — ее посадили на корабль до Инитире 442, Николас попросил персонал приглядеть за девушкой.
— Вот и прекрасно, — он снова погрузился в расчеты, всем своим видом демонстрируя чрезмерную занятость.
— А если все прекрасно, чего ты такой хмурый? — поинтересовалась доктор.
— Не выспался, — буркнул хозяин «Семи вершин».
— Угу, — Ада направилась к двери и уже на выходе со смехом произнесла: — Встал ни свет ни заря, дабы девушке тортик испечь!
Зло глядя ей вслед, Алекс прошипел:
— Не тортик, а пирог…
Объяснить свой поступок он не смог даже самому себе… Когда-то он начал сажать растения и осваивать азы кулинарии, чтобы избавиться от излишней агрессии… со временем его сад стал его личным увлечением, перестав быть вынужденной мерой психологической терапии. Готовить же он не любил, но почему-то вчера вернулся к данному способу успокоения, а сегодня… захотелось порадовать смешную девчонку, на чью улыбку он смотрел всю ночь, позабыв об ожидающей его невесте. Просто стоял и смотрел. Потом поцеловал, едва не разбудив, и снова смотрел, как она спит. Где-то в душе мелькнула надежда, что Лика вернется… что увидит его подарок и вернется, но… зачем? У него отныне есть невеста, есть обязательства. Глупой, такой непосредственной и веселой девочке лучше держаться от него подальше. И он не стал выяснять, до какой планеты ей был куплен билет, не хотел ничего знать о ней самой, понимая, что чем меньше знает, тем лучше… для нее.

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для Ледяного Змея: «Lertee fertii ereju Artine» [«Иной объект покинул Артину»].
Сообщение для агента Эрадос: «Icoje rrewize Rina. Ye ferwertyi heerse» [«Продолжайте внедрение Рины. Я лично проверю иной объект»].

* * *

Яблочный пирог оказался полусоленым. Это потому что я сначала над ним ревела и только потом вспомнила, что его можно съесть. Народ несколько неадекватно на меня косился, но я давно поняла, что на народ не стоит обращать внимания.
В секторе ресторана устроилась за столиком и медленно жевала, запивая пирог остывшим чаем… Пирог все равно был соленым, потому что слезы текли не переставая… Кстати, карамельные звездочки я съела первыми… с горя… Они вопреки всему были сладкими.
— Милая девушка, я давно наблюдаю за вами и не могу остаться безучастным к вашему горю, — прозвучал старческий голос, и напротив меня уселся пожилой мужчина.
Незнакомец оказался светловолосым, худощавым, с цепким взглядом мутноватых голубых глаз. Этот очень цепкий, пристальный взгляд, да еще и улыбка фальшивая какая-то мне не понравились совершенно, и я пробурчала:
— Не надо ко мне приставать. И так настроение ниже уровня океана!
Он опешил, и в его глазах мелькнула ярость. Странный старик, костюм недорогой, вроде обычный пассажир, а вот лицо… Когда улыбается, как сейчас, то самый обычный старик, но мгновение назад… Знакомое лицо было.
— Дитя, вам так больно, что вы готовы весь мир оскорбить, — мужчина снова снисходительно улыбнулся.
Откуда же я тебя знаю, старик? А ведь знаю, у меня на лица идеальная память… профессиональная, так сказать. Точно знаю. Но когда улыбается — он другой совсем. Вот если бы опять взбесился…
— Слушайте, дедуля, — мило улыбаюсь, хотя заметно, что обращение «дедуля» ему не в кайф, — а не поздно ли вам за женским полом ухлестывать? Сердечко в процессе не боитесь надорвать, а?
Вот теперь я отчетливо увидела его гнев, а вместе с этим пришло и ошеломляющее осознание:
— Лестиан, акан армии Танарга! — выпалила я и тут же осеклась, понимая, что если ТАКОЙ человек путешествует в штатском, значит, явно пытается остаться неузнанным.
Один из главных чинов в самом жестоком государстве цивилизованного мира мгновенно сузил глаза, резко выпрямился, и я поняла, что не такой уж он и старый, скорее матерый и опытный.
— Кто ты? — ледяным тоном спросил тот, кого называли Ледяным Змеем.
Следовало бы испугаться, а у меня началась истерика по типу смех сквозь слезы. Не зря меня воспитатели по психологам таскали. Мой истерический хохот явно не соответствовал обстановке, но я все же сквозь хохот ответила:
— Девушка…
— Девушка?! — взревел классический злодей, ибо он тоже будет в моем романе.
— Не мальчик же… — и хохот мой наполнил весь кафетерий.
Я уронила голову на сложенные на столе руки и долго смеялась сквозь слезы, а когда, наконец, успокоилась, загадочного незнакомца, который оказался мне знаком, уже не было. И все же я была ему благодарна за такой своевременный подкат — настроение поднялось точно.
Уже с улыбкой я доела пирог и вернулась в свою каюту.
В космопорту меня встречал любимый платонической любовью шеф и его вопрос:
— Материал есть?
— А как же, — я улыбнулась и позволила начальству облобызать и пообнимать меня, — и снимки, и информация, и личная трагедия. Готовь первую страничку. Ник.
— Лика, девочка, все для тебя, моя прелесть.
И тут в мыслях пронеслось: «Алекс назвал меня удивительной»… Эх, завтра же сяду писать роман.

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для агента Эрадос: «Lertee erkene» [«Объект опасен»].
Сообщение для Ледяного Змея: «Rer ingore» [«Вас поняла»].

* * *

Это был оглушительный успех! Журнал с Алексом на обложке к вечеру раскупили, и пришлось отпечатывать дополнительный тираж, а потом еще и еще один. На первой страничке сиял заголовок «Алессандро Девелри — самый загадочный холостяк современности», а статья начиналась со слов «Всю жизнь я искала идеального мужчину… и я нашла его, знакомьтесь — Алессандро Девелри, умен, богат, безумно красив, сексуален и неприступен как скала. Мое сердце бьется там, у ног владельца „Семи вершин“, и эта история о безответной любви к герою не моего романа». Я плакала, когда писала, я плакала, когда отсылала материал Дамиановичу, мы рыдали вместе с Сатой над моей несчастливой судьбой и… потом рыдали повторно при виде моего гонорара — я от счастья, Сатания — от зависти. Потом от зависти рыдал весь наш офис, потому что мой гонорар стал сенсацией. Исключительно из мести про него написал Майк, после его статьи ко мне заявились спецы из налоговой… Все наши сотрудники радостно скалились и пытались сделать вид, что мне сочувствуют, но в результате не могли скрыть довольных рож. Обломались все — и налоговая, и «авангардисты», так как Дамианович выплатил мне чистыми. Я была счастлива, остальные решили со мной не разговаривать.
У «Авангарда» пытались перекупить права на издание постеров с Алексом, особенно тех, где он с обнаженным торсом… но все снимки «внезапно исчезли»… в недрах моего обувного склада. Квартиру потом раз шесть обыскивали, а все равно не нашли. Еще бы, я и сама там многое найти не могу. Итак, я купалась в лучах славы, выступала на телевидении, видеовизоре, заключила контракт с крупнейшим издательством на роман. Мой гонорар позволил купить квартиру в три раза больше и переехать поближе к земле, на 89-й этаж.
Дальше все было не так весело. Во-первых, на Артине тоже новости показывают, а строки из моей статьи не цитировал разве что сенат. Хотя вру, вот про «экологически чистые продукты с Артины». кажется, упоминал в своем докладе сенатор Арли. Во-вторых, распространение информации о том, что Алекс добрый, благородный и прибывших к нему не казнит самыми суровыми методами, пытались пресечь. Адвокат Алессандро Девелри подал на наш «Авангард» иск, но его отклонили, так как в статье описывались только мои приключения и только мои умозаключения, а следовательно, претензий быть не могло. Когда адвокат, немолодой уже мужчина, выходил из кабинета шефа, он на меня та-а-ак посмотрел… на душе стало совсем мерзко, и я устроила еще один набег на обувной магазин. Моя коллекция обуви пополнилась массой новых приобретений, а в кошельке и на душе царила пустота.
Ежедневно мне приходили тысячи писем с одним вопросом: «Удалось ли мне прикоснуться к этому божеству, и было ли между нами хоть что-то?..» Я вспоминала яблочный пирог и отвечала всем: «Нет».
Дни шли за днями, суета постепенно успокаивалась, вышла моя вторая статья «Реквием по настоящему мужчине», которая также имела оглушительный успех. Увы, мой успех не вознес меня на недосягаемые вершины для загребущих ручек Дамиановича, и после очередного отказа посетить его холостяцкое жилье пришлось искать новую работу. Я перешла работать в более известное издание «Вкус Успеха», мне выделили отдельный кабинет… с прозрачными стенками. Теперь у меня был шеф постарше нашего Ника и не в пример понаглее.
А каждый вечер, возвращаясь домой, я с улыбкой смотрела на любимого и радостно говорила:
— Привет, Алекс.
Он взирал на меня со стены в прихожей, весь такой суровый в своем сером костюме. Я заходила на кухню и шептала:
— Алекс, — а он улыбался мне, растерянно держа в руках чашку чая и пирог.
Входила в спальню, садилась на кровать и с отчаянием произносила:
— Я, кажется, люблю тебя, Алекс.
А он стоял, весь такой великолепный, обнаженный по пояс, и в глазах его была нежность. Или мне казалось, что нежность? И я никого не пускала в свою квартиру, потому что там везде был ТЫ! На стенах в полный рост, на шкафчиках и тумбочках, на моей любимой чашке, на дне моей тарелки… Но как много я отдала бы за то, чтобы хоть одно твое изображение ожило, и я могла снова прикоснуться к тебе… герой моего романа.
Вот так я и влюбилась во второй раз в жизни. Увы, и вторая моя любовь была не менее безнадежная, чем первая. Хотя нет, вторая была все же лучше, так как первая вообще исчезла без следа, и я подозревала, что Дени больше нет в живых, а Алекс — он есть… просто очень далеко, и явно теперь меня ненавидит.

* * *

Алекс молча держал в руках блестящий глянцем пластиковый журнал, с первой странички которого сурово смотрел он сам. От страниц несло рекламируемым парфюмом — когда он сжал журнал, впервые его увидев, оттуда потек рекламируемый крем из расквасившегося пробника…
— Это была журналистка Лика Пресветлая, — хмуро отчитывалась Эрия. — Мы сумели проследить, откуда прибыл тот груз, — планета Инитире 442.
«Журналистка, — с яростью думал Алекс, — чертова журналистка!»
— Что о ней известно? — Девелри и сам не узнал свой хриплый голос.
— В сферах о ней много информации, — криво усмехнувшись, ответила женщина. — И эти данные вас не обрадуют.
Он стремительно набрал имя и замер, пораженный увиденным:
«Сенсационное интервью Лики Пресветлой с настоящим маньяком! Тринадцать лет Ровего Штейн терроризировал жительниц Савего 334458, но был побежден за две недели самой настойчивой журналисткой современности! Читайте — только в „Авангарде“»!
— Она сумасшедшая, — прошептал Алекс, — ее могли убить…
— Хорошая идея, но запоздалая, — пробурчала Эрия и уже громче добавила: — Этот маньяк, который убивал и насиловал столько лет, после этой… журналистки сам сдался полиции с единственным требованием — не допускать к нему прессу! Да вы почитайте, хозяин, она за ним по пятам ходила, она его до инсульта довела, и интервью он ей нашептывал в больничной палате! Куда она таки пробралась!
— Неудивительно, — Девелри почему-то улыбнулся. — Что еще?
— Лика Пресветлая — псевдоним, — продолжила Эрия, — ее реальное имя выяснить не удалось… и это странно. На наши попытки взломать базу данных по сотрудникам «Авангарда» пришло послание от Северной Звезды, в котором сообщалось, что им известно о наших несанкционированных действиях, и доступ закрыли. Ее прикрывает кто-то из спецслужб. — Алекс удивленно взглянул на подчиненную, но это оказались не все новости. — Самое паршивое — эта дрянь подробно описала, как проникла на Артину.
Простонав, Алекс тихо спросил:
— Сколько?
— Подарочков? За сегодня уже двести! — Эрия редко приходила в ярость, но сейчас была именно в этом состоянии.
— Всех обратно на Инитире, не распаковывая, — приказал Алекс.
— Да, хозяин. С журналисткой…
И он сам не понял, почему произнес:
— Не трогать ее. А данное… событие мы используем в своих целях — свяжись с сенатором Арли, пусть ускорит процесс по лишению моей персоны статуса нон грата на планетах Союза Алтари. Раз я такой популярный, дело должно пойти быстрее.
Эрия молча поклонилась и вышла. Алессандро снова погрузился в сейр, но на этот раз… снимки Лики Пресветлой, все, какие есть, видео с ней, интервью… все медленно загружалось на его личный хран. Зачем? Хороший вопрос, на который он не хотел давать ответ. Не сейчас, когда Алекс невольно улыбался, глядя на ее такую радостную улыбку. А в мыслях снова и снова слова из ее статьи: «Всю жизнь я искала идеального мужчину… и я нашла его, знакомьтесь — Алессандро Девелри, умен, богат, безумно красив, сексуален и неприступен как скала. Мое сердце бьется там, у ног владельца „Семи вершин“, и эта история о безответной любви к герою не моего романа».
— Хотел бы я, чтобы это было правдой…
Тихо скрипнула дверь, чуть слышны были быстрые шаги. Алекс едва успел выключить сейр, как нежные руки обняли, губы прижались к его щеке, затем к носу, потом осторожно соскользнули к его губам.
— Изарина, — Девелри отстранился, — я занят сейчас.
— Ты всегда занят, — обиженно ответила девушка, усаживаясь к нему на колени.
С тяжелым вздохом Алекс поднялся, отнес невесту на диван и, усадив на мягкую поверхность, остался стоять рядом.
— Алессандро, — Рина обиженно смотрела на него, — ну можно… я побуду рядом, пока ты работаешь.
— Нет.
— Почему?..
— Изарина, ты будешь отвлекать меня, — он вернулся за стол, задумчиво побарабанил по блестящей поверхности.
Девушка гибко поднялась и кокетливо спросила:
— Совсем-совсем отвлекать буду? — Движение — и с точеного стана соскользнуло голубенькое платье, оставляя Рину совершенно обнаженной.
Девелри пристально смотрел на невесту, ожидая продолжения представления, и дождался.
— Нравлюсь? — Изарина сделала к нему шаг, заставляя все тело изогнуться волной.
«Определенно занималась танцами», — отстраненно подумал Алекс.
Затем встал, подошел к лежащей на полу ткани, поднял и, подойдя к удивленной девушке, ловко одел Изарину.
— Я приду вечером, — Алекс завязывал тесемочки, — и ты мне и станцуешь, и споешь, и все что захочешь. А сейчас я должен работать, извини. Ступай наверх, тебя ждут мать и тетя.
И риантан направился к двери.
— Но, Алекс, — в ее глазах появились слезы, — ты… ты совершенно не уделяешь мне внимания… Ты… ты даже с той журналисткой провел больше времени! И… и почему, когда я оказалась здесь, ты не носил меня на руках в столовую? И ты никогда не ел со мной! И я ни разу не гуляла в твоем саду! И… ты за один день с ней произнес больше слов, чем за все время со мной!
Девелри медленно обернулся и внимательно посмотрел на невесту:
— Ты читала?
— Мама привезла, — прошептала Рина.
Алекс усмехнулся и спокойно спросил:
— Ты осознаешь, что «Авангард» — третьесортный журнал, который продается только за счет сенсаций и две трети описанного в нем банальное вранье?
— Да, — прошептала Рина, невольно делая шаг назад.
Такой Алессандро пугал ее. Еще пугала его безжалостность, а жалости у Девелри не было даже по отношению к себе.
— Я рад. И я не желаю слышать что-либо по поводу этой истории с журналисткой! Свободна!
Изарина тенью промчалась мимо него в любезно открытые Алексом двери. Еще немного постояв, Девелри вернулся к сейру, вновь включил, удалил все закаченные изображения Лики Пресветлой. Удалил без сожалений, изгнав эту улыбающуюся девочку из своей жизни раз и навсегда. И запретил себе искать любые упоминания о Лике. Журнал был безжалостно разорван.
В этот момент пришло странное предупреждение от системы безопасности. Алекс вновь вернулся к сейру и нахмурился. Выругался, едва осознал, что теперь сообщения с их планеты уходят на Танарг. С этой секунды за всеми исходящими с Артины сообщениями было установлено тотальное наблюдение.

* * *

— Лика Пресветлая, — раздалось над офисом, и все невольно вздрогнули, — срочно к шефу.
У секретарши нашего Зиновия был обалденный бюст, огромные фиалковые глаза и… противный, прокуренный скрипучий голос. Ей уже два раза меняли голосовые связки, и без толку. Поднимаюсь, одергиваю длинную черную юбку (как-никак солидное издание, следовательно, необходимо соблюдать дресс-код) и шествую к шефу.
Кабинет у Зиновия внушительный, оформленный в черных тонах, посередине стол начальника, а вот стульев для подчиненных нет — не положено по статусу!
Вхожу, закрываю двери, подхожу к столу, становлюсь на красный ковричек, терпеливо жду внимания его шефства.
— Лика, — он поднимает на меня свои мутные рыбьи глаза, — у меня для вас особое задание.
Интересно какое? Я за два месяца работы во «Вкусе Успеха» уже где только не была, каждую неделю куда-нибудь да зашлют. Надо на подводную базу по добыче масла? Лика Пресветлая! Требуется описать завод по выработке топлива из отходов? Тоже Лика Пресветлая. Нужно взять интервью у председателя Суда Смертников? И снова посылают меня. Но оказалось, что это мне даже нравится. Точнее, нравится, что работа более серьезная. А еще нравится возвращаться в мою квартиру и шептать: «Привет, Алекс». И нравился мне тот адреналин, который сопровождает любое журналистское расследование… А начальник все равно не нравится, мутный он какой-то и странный.
— Несколько месяцев назад вам удалось проникнуть на территорию усадьбы Алессандро Девелри, припоминаете?
Я невольно вздрогнула, потому как помнила более чем хорошо об этом.
— Так вот, насколько мне известно, сейчас Девелри выкупил у правительства Танарга одну планету, и мне безумно интересно, как у него это получилось. Вы проникните на Сатари, сделаете снимки, там должны были остаться военные объекты, пообщаетесь с местным населением и постараетесь узнать, почему военные согласились на эту сделку.
Зиновий внимательно посмотрел на меня, а я ответила:
— Нет.
— Лика, ты шутишь? — возмутилось наше местное парнокопытное.
— Нет, не шучу. Я вам журналистка, а не секретный агент! Вы хоть понимаете, что меня там убить могут? — Зиновий захлопал белесыми ресницами, и пришлось пояснять: — Планету только продали, значит, сейчас там толпа военных, которые все это добро перевозят. Соображаете? Я жить хочу!
Таким злым я шефа еще не видела, но ничего — перебьется! Не дожидаясь разрешения, я покинула его кабинет, громко хлопнув на прощание дверью. А меня все же не уволили, но пришлось слетать на еще один завод по переработке отходов, откуда я вернулась спустя четыре дня.
И вечером я снова стояла напротив Алекса в спальне и с грустью думала, что надо было бы поехать, тогда, возможно, увидела бы его хоть одним глазком… Одним-единственным… Просто увидеть, хоть издалека, хоть вообще мимоходом, но увидеть. Вживую!
Через неделю ворвалась в кабинет к Зиновию и потребовала эту командировку!

* * *

На этот раз приготовления были посложнее. Во-первых, я стала брюнеткой Лией Трейде, во-вторых, я летела на Сатари «к бабушке». И последнее — на мне снова были сережки со снимателями, но на этот раз и маленький блестящий пирсинг, украшающий левую ноздрю, который так же был храном снимков. Меня клятвенно заверили, что после задания избавят от этого кошмара (я про пирсинг), и даже шрамика не останется.
Путь мой пролегал на Артину, оттуда одним из кораблей, принадлежащих Алессандро Девелри, — на Сатари. Там меня должен был встретить «дедушка», и именно он и будет демонстрировать мне красивейшие места на планете. Но мое личное, самое тайное задание — хоть раз увидеть моего Алекса и мысленно сказать ему: «Привет!» Да, все влюбленные — дуры, с другой стороны — имею полное право побыть влюбленной дурой хоть раз в жизни.
Утро прилета на Артину оказалось ярким и солнечным, хотя чего можно было ожидать от планеты, на которой урожай собирают семь раз в год. Я вышла на трап, и механизм начал медленно спускать меня и мои вещи. Помимо неугомонной журналистки, страдающей от безответной любви, выходило еще семеро пассажиров. Особенно обращала на себя внимание молодая особа с длинными светлыми волосами и фигурой модели для показов нижнего белья. Она спускалась в окружении трех родственниц и дюжины чемоданов. Брр, и говорила все время о свадьбе, свадьбе, свадьбе… Мне хватило десяти минут невольного прослушивания о готовящейся церемонии, чтобы пересесть от соседнего с ними столика за самый дальний. С другой стороны, девочка счастлива, значит, достойна этого… Не то что я… А я… я стояла и старалась контролировать сердцебиение. По идее, мне должно быть хорошо — бутылку вина я выпила перед прилетом, но… даже ни в одном глазу. А сердце болело. Сердце рвалось к моей неприступной «горе по имени Алекс».
Прекратив украдкой разглядывать пассажиров, я тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться, перевела взор на встречающих и… перестала дышать. Он был там! Он действительно был там!
«Привет, Алекс!» — пронеслось в моей голове, и я улыбнулась накрашенными алой помадой губами.
Он стоял в великолепном бежевом костюме и вежливо улыбался. Такой идеальный, такой родной, такой любимый. И его улыбка, сдержанная такая, заставила все мысли сбежать в неизвестном направлении, кроме одной — «Привет, Алекс!».
Привет! Ты ведь даже не знаешь, как больно и тяжело мне было все эти месяцы. Привет, Алекс, знаешь, я ведь люблю тебя, Алекс… я так сильно тебя люблю. Привет, Алекс, так хочется тебя обнять… Привет, Алекс, прости меня, Алекс…
И слезы застилают глаза, покрывая все туманной дымкой, но моих слез ты не увидишь, потому что я в очках. Модных таких, на пол-лица, перед самым отлетом в космопорту купила. И меня ты не узнаешь — разве можно узнать бесшабашную блондинку, с кудряшками и без косметики, в стройной, затянутой в черное длинноволосой брюнетке на высоких каблуках? Но как же хочется крикнуть изо всех сил:
— Привет, Алекс! Приве-е-ет!
Это был не мой крик и не мой голос… Симпатичная блондинка срывается с места, бежит, не желая ждать, пока механизм доставит ее на землю, и с разбегу обнимает самого идеального мужчину на свете. Сердце болезненно сжалось и пропустило удар, чтобы забиться быстрее, старательно помогая мне не упасть в обморок. Откуда-то изнутри вырвался полный отчаяния стон, и вот как раз этот стон принадлежал мне.
— Они такая красивая пара, правда? — участливо обращается ко мне одна из спутниц блонди.
— О да, — я всхлипнула еще раз. — Это так трогательно, — слезы катились по моему лицу, пришлось обосновать и это. — Простите, я недавно рассталась с женихом, теперь лечу к бабушке, надеюсь, удастся излечить сердечные раны на Сатари, а тут такая… любовь. Не могу удержать слез.
Женщины сочувственно на меня посмотрели, та, что была больше всего на блонди похожа, участливо произнесла:
— Не грустите, вы еще молоды, встретите обязательно своего идеального мужчину.
Я кивнула и отвернулась, вновь украдкой взглянув туда, где мой идеальный мужчина обнимал не меня… а блонди! И уж для нее он, наверное, будет и розы сажать, и пироги печь! Сволочь! И мне в этот момент совершенно не хочется думать о том, что он мне ничем не обязан и ничего мне не должен, и о том, что это именно я подло поступила, а не он. Правда, в глубине души я знала, что не права по всем пунктам… «Привет, Алекс, и… прощай, герой не моего романа…»
Я медленно съезжала вниз, перекинув часть волос наперед, чтобы скрыть лицо. Я надеялась исчезнуть из поля его зрения и собиралась забыть о нем навсегда… И что может быть общего между владельцем половины Артины и уже практически всей Сатари и маленькой сиротой из детдома? Для таких, как Алекс, существуют вот такие холеные и породистые, как эта блонди, а я… а я буду жить дальше. Слезы высохли… Стало очень грустно. А там, впереди, прекрасный принц обнимал прекрасную принцессу… в общем, в сей сказке сироткам не место. Жизнь, она такая.
Как оказалось, Алессандро Девелри ждал всех пассажиров, потому что едва мы спустились, он осмотрел всех и произнес своим низким, властным голосом:
— Добро пожаловать на Артину. Насколько мне известно, Венр Олтабри, Эвир Майде и Лия Трейде планировали сегодня же лететь на Сатари? — я и двое упомянутых мужчин кивнули, Алекс продолжил: — С искренним сожалением должен сообщить, что корабль вылетит только завтра. Прошу простить за причиненные неудобства. Надеюсь, вы сумеете оповестить родных, а я приглашаю вас в мой дом.
Мужчины вежливо кивнули, выражая согласие, я же, постаравшись изменить свой голос, угрюмо спросила:
— А гостиницы тут нет?
Алекс вздрогнул, пристально всмотрелся в меня, словно до этого и не замечал. Появилось желание спрятаться за чью-то широкую спину, но я героически выстояла.
— К моему искреннему сожалению, гостиницы нет, — все так же разглядывая меня, произнес тот, которому я каждый день говорила «привет». — Но уверяю вас, в моем доме вам будет не менее комфортно, чем в сети отелей «Бьерк».
Все заулыбались — эти отели были не просто брендом, они являлись символом роскоши. Но я не улыбнулась, потому что Алекс продолжал смотреть на меня. Его увела блонди, явно недовольная тем, что внимание идеального мужчины досталось кому-то кроме нее… У-у-у!!!
Робот-погрузчик свалил все наши чемоданы на грузовую платформу, нам предложили наземный транспорт, и я отправилась в усадьбу «Семь вершин» второй раз в своей жизни.
Огромный дом виднелся еще издали, белоснежные колонны ему очень шли. Мы втроем летели на второй паркасе, в первой находился мужчина моей мечты и его белобрысая принцесса с родственниками. Они ушли в дом первыми, так как первыми и вышли, а нас сопроводил высокий приветливый мужчина. Поселили нас в соседних комнатах, на том самом этаже, где я была в прошлый раз. Хорошо хоть не в тех же комнатах.
Войдя в выделенные мне апартаменты, я первым делом швырнула сумку — стало полегче. А так вообще… реветь хотелось. Эх, нашла в кого влюбиться! Он и не целовал ни разу, а пирог… может, Шед испек, чтобы я не грустила в дороге. Представить себе великолепного Алекса укладывающим карамельные звездочки было сложно, а вот Шед вполне мог. И тот ночной разговор мне просто приснился тогда! Реально, какой нормальный мужик, целуя девушку, скажет: «Беги от меня… очень-очень далеко беги… и никогда не возвращайся»? Да никакой, это только моей чрезмерно буйной фантазии может такое привидеться. От этих мыслей окончательно стало тоскливо… Похоже, я сама себе придумала любовь и глупо страдала о том, чего и не было. Да и что у меня было, кроме пирога? Он даже не проводил! Просто вышвырнул со своей планеты и забыл. У него даже невеста обнаружилась, и, судя по всему, во время моего здесь пребывания она также тут обреталась! Да и вела я себя… как дура озабоченная. Я дура-а-а!
Погруженная в невеселые мысли, я не заметила, как вышла из комнаты и побрела вниз, в ту самую столовую.
— Лия Трейде? — Я обернулась на голос и увидела Аду, невольно улыбнулась и едва не поздоровалась. — Я Ада, — представилась женщина, — мне сказали, у вас стресс, это правда? — Я невольно кивнула в ответ, а Ада улыбнулась и протянула мне таблетки. — Это этиссин, антидепрессант. Принимайте по одной таблетке в день, это успокоит и позволит лучше спать. И не переживайте, дела сердечные весьма эффективно излечивает время.
— С-спасибо, — хрипло пробормотала я, не без оснований полагая, что историю моей несчастной любви в подробностях уже обсудил весь бабский свадьба-коллектив! И явно все меня о-о-очень жалели!
— Мы сейчас собираемся завтракать, вы не желаете к нам присоединиться? — ласково спросила местная мозгоправительница.
Ага, сидеть и смотреть, как Алекс милуется с этой… белобрысой… Ну уж нет!
— Благодарю за ваше приглашение, — говорить я старалась хрипло и радовалась, что так и не сняла очки. — Мне бы не хотелось сейчас вести светские беседы.
— Я вас понимаю, — в словах Ады было столько искреннего сочувствия, что невольно захотелось поплакать у нее на груди и рассказать все-все. — Можно провести вас в столовую позже. Или принести завтрак в вашу комнату, вы как хотите?
Хочу? Хочу Алекса с подносом, и чтобы не было этой дурацкой статьи, и чтобы все было, как в первый раз, и… А что было в первый раз? А ничего не было! Была одна психованная журналистка и один пораженный ее неадекватностью идеальный мужчина. Вот и все!
— Спасибо, не хочу никого напрягать. Просто скажите, как добраться до столовой, и я вам буду очень благодарна, — я улыбнулась.
Задумчивый взгляд Ады задержался на мне, и она очень тихо произнесла:
— Знаете, вот сейчас, когда вы улыбнулись, вы мне напомнили одну… смешную девушку. — Ада невольно и сама улыбнулась. — Такое забавное было создание… Хотя, возможно, вы просто с одной планеты. Лика ниже ростом и с такими очаровательными кудряшками, — еще один взгляд на меня, — простите, сама не знаю, зачем рассказываю.
Молчи, Лика. Ох, молчи. Молчи, дура, не спрашивай… И все же я спросила:
— А где она сейчас?
Я спалилась! Знала же, что Ада умная, и вот спалилась! Или все-таки нет? А может, я подсознательно хотела, чтобы меня узнали? Ой, как сложно быть женщиной…
— Пожалуйста, — несколько напряженно произнесла женщина, — снимите очки…
Я могла бы отказаться, могла бы перевести все в шутку, а вместо этого… стянула очки и взглянула на нее. Ада сделала два шага, приблизилась вплотную и, обхватив мое лицо обеими руками, всмотрелась в зрачки.
— Лия, вы алкоголь пили?
Ага, две перед вылетом и бутылку перед прилетом, а толку ноль. Но вслух я ответила:
— Да, пила.
Ада ласково погладила мои щеки большими пальцами и отпустила, затем забрала из моих рук пластинку с капсулками.
— Раз вы выпили, эти таблетки вам не помогут, я принесу другие. А по поводу столовой… вас проводят. — Она подошла к стене, приложила руку, и на белой поверхности проступили золотистые символы. Два нажатия — и через минуту показался тот самый мужчина, который встретил нас по приезде. — Дайон, проводите нашу гостью в общую столовую. — Ада обернулась ко мне. — Лия, очень приятно было с вами пообщаться.
Кажется, пронесло. Я тупо смотрела вслед удаляющейся женщине и не знала — радоваться или плакать. Плакать хотелось больше. Дайон жестом предложил следовать за ним, и я пошла по дому, который снился мне так часто…

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для Ледяного Змея: «Переписка на танаргском невозможна. Риантан Девелри контролирует связь, и родной язык привлечет его внимание. Должна сообщить о возвращении иного объекта».
Сообщение для агента Эрадос: «Ликвидируйте объект, не вызывая подозрений».
Сообщение для Ледяного Змея: «Приказ поняла. Использую снотворное. По первому объекту — согласно плану».

* * *

В столовой… забыла ее название, ничего не изменилось, разве что роз стало значительно больше.
— Я принесу вам завтрак, — очень вежливо произнес мой провожатый, — а вы выбирайте столик, который вам больше нравится. И… — некая пауза, в процессе которой на меня с сочувствием смотрят, — мне очень жаль, что у вас так получилось с женихом. Это ужасно, когда любимый человек изменяет с вашей лучшей подругой, с той, с которой вы дружили с детства, прямо в день вашей свадьбы! Примите мои искренние соболезнования, и знаете что?
— Что? — переспросила я, пораженная подробностями моей личной жизни, о которых я и не подозревала.
— На вашем месте я бы не стал благословлять их отношения, а отхлестал бы нахалку тем самым свадебным букетом, который вы ей подарили! Уж простите старика за откровенность!
Когда он отошел, мои глаза значительно увеличились в размере… Это надо же, какая у меня насыщенная трагедия вышла! Вот поганки с бурной фантазией! Хорошо хоть, он к подружке невесты ушел, а не к другу… вот тогда да, тогда ситуация была бы еще эффектней… О чем это я?..
Шокированная размерами своей личной трагедии и осознанием загубленной молодости, я невольно заняла тот самый столик, за которым мы сидели с Алексом, а когда поняла свою ошибку, исправлять было поздно — подошел радостно улыбающийся мне Дайон со знакомым прозрачным подносом.
— Вот, угощайтесь, — приговаривал мужчина, раскладывая все передо мной, — и, если вам понадобится с кем-то поговорить… мой код FH.
Подмигнув мне, Дайон удалился… явно делиться с другими подробностями МОЕЙ, кстати, пусть и выдуманной, но личной жизни!
Еду здесь, как и прежде, готовили просто великолепную, а есть не хотелось… Я ковыряла ложечкой пасту, когда услышала совсем рядом:
— А вы заняли мой столик…
О боже! Он здесь! А-а-а! ОН ЗДЕСЬ! Сердце стучать начало где-то между ушами, дышать я, кажется, забыла, но… Стоп! Забудь о любви. Лика. Ты для него журналистка, которую Девелри с радостью убьет за ту статью. Так что… главное, себя не выдать. Я вздрогнула, но глаз не подняла, только пробормотала:
— Простите… я сейчас пересяду… — говорить было трудно, горло словно сдавило спазмом.
— Ну что вы, — Алекс сел напротив и подмигнул мне, когда я на него взглянула, — просто там… дошли до обсуждения салфеток на свадебном банкете, и я решил, что значительно разумнее с моей стороны будет завершить завтрак здесь, пока я не предложил собственный вариант салфеток с надписью «только заткнитесь».
А у него определенно есть чувство юмора… не улыбайся, Лика, не смей улыбаться! Ты и так получила больше, чем смела мечтать… нет, я не про те мечты, где встречают рассвет, держась за руки, а про реальные. Уговорив себя, сдержала усмешку и в молчании продолжала ковырять однородную массу.
— Простите… я забыл, что у вас произошло…
Я и не знала, что Алекс может говорить вот так — искренне и сочувствующе.
— Вам, наверное, больно слышать о свадьбах? — продолжил он.
И еще как! Особенно о твоей! Я угрюмо покивала, заставляя себя не смотреть на мужчину своей мечты.
— О, прекрасная незнакомка, — и я таки взглянула в его смеющиеся серые глаза, — жизнь слишком хороша, чтобы переживать из-за одного глупца, который изменил вам со всеми подружками на свадьбе.
Так вот что, оказывается, произошло!.. Они там что, групповушку на моей свадьбе устроили? Нет, ну эти блондинистые мало того, что поганки, так еще и фантазия у них бурная и извращенная. Я искренне поразилась размерами моего мнимого горя и еще более искренне — размерами их фантазии. Это что же они такое придумали?! Это, получается, что я застала жениха со ВСЕМИ подружками на свадьбе?! Разом… Мгновенно представила себе мужика, способного разом и со всеми… На образе эдакого осьминога вместо мужского органа, так сказать главенствующего в данном процессе, мое воображение позорно капитулировало. Я просто в ауте… Такое не способна выдать даже моя профессиональная фантазия, а они… Видимо, у меня было настолько потрясенное выражение лица, что даже Алекс сообразил что-то:
— Мм, подружка была всего одна? Не четыре?
— Нет, — прошипела я, — вообще ни одной. Мы просто расстались! По моей инициативе! И не было там групповухи!
Герой не моего романа уставился на меня в полном изумлении, затем в серых глазах промелькнуло что-то странное, и, чуть подавшись вперед, он глухо спросил:
— Лика?
Я попыталась передать не меньшее изумление и тоже спросила:
— Кто?
— Лика!!! — выдал мой идеальный и очень разгневанный.
— Я?! Вы сильно ошиблись… — И хмуро добавила: — Как и с количеством подружек, с которыми прелюбодействовал мой жених.
Алессандро Девелри сидел и смотрел на меня, челюсти его были сжаты, желваки ходуном ходили, а ложечка от чая скрипела и деформировалась в крепко стиснутом кулаке. Зря я полетела, ой зря… лучше было здороваться с его изображениями, чем вот так… Вот и посмотрела всего одним глазком…
В этой игре в молчанку я проиграла первая:
— Алекс… Алессандро, простите меня…
Последовал ледяной, полный ненависти взгляд серых глаз, и мой голос сорвался, все остальное я произнесла шепотом: — Прости… это было задание, я должна была справиться и…
Его глухое рычание оборвало мою исповедь. Мы снова замолчали. В столовую входили рабочие, занимали столики, бросали заинтересованные взгляды в нашу сторону… А мужчина, которого я так сильно любила, сидел напротив и смотрел на меня невидящим взглядом. И на что я рассчитывала? На любовь? Какую? Наивная дура!
— Прости, если сможешь… — прошептала я и, стараясь не разреветься, поднялась, намереваясь уйти.
Путь мой пролегал мимо безумно злого мужчины, и, когда я уже почти миновала опасный участок, Алекс схватил меня за руку, рванул на себя, так резко, что я почти упала на него, а наши лица оказались совсем рядом:
— Ты хоть представляешь, чем стала для меня та статья? — прорычал мне на ухо Алекс. — Ты хоть частично можешь себе представить?
Я всхлипнула и одними губами прошептала: «Прости». Устало покачав головой, Алессандро Девелри отпустил мою руку. Уже уходя, я услышала его слова:
— Знал бы, вместо сахара насыпал бы перца в тот пирог!
Я замерла, сглотнула, пытаясь восстановить свой голос, и так же тихо ответила:
— Не переживай… те, он все равно был… соленым…
И почти бегом покинула столовую, размазывая бесполезные горькие слезы.

* * *

Остальную часть дня я провела в своей комнате. Первые несколько часов, заслышав шаги, вздрагивала, в глубине души надеясь, что он придет… Мне даже казалось, что я слышу его уверенную поступь, иногда казалось, что кто-то трогает дверную ручку, но это было лишь плодом больного надеждой воображения… Он не пришел! И неудивительно — теперь у него есть невеста. Прекрасная девушка, которая не предавала его, а я… Я — никто, я даже хуже, чем никто… Впервые ненавижу свою профессию!
Хотелось исчезнуть. Я опять и опять вспоминала, с какой ненавистью он проговорил: «Ты хоть представляешь, чем стала для меня та статья?! Ты хоть частично можешь себе представить?!» Могу… представляю… оправдываться нечем…
В двери постучали ближе к обеду. Ада неслышно вошла, сокрушенно посмотрела на черные разводы на моем лице и на подушке — косметика оказалась не водостойкой.
— Я вам антидепрессанты принесла и, видимо, как раз вовремя. — Мне протянули пластинку с фиолетовыми капсулками, затем Ада передала со столика стакан с водой. — Их можно пить по одной два раза в день утром и вечером…
Я кивнула, вскрыла четыре штуки и, забросив в рот, мгновенно запила водой.
— Лика, — испуганно выдохнула женщина, разом выдав и свое прозрение, и мою плохую маскировку, — вы что? Вы теперь спать беспробудно сутки будете!
— То, что надо, спасибо. — Я обняла подушку, взглянула на Аду и прошептала: — А вы меня узнали…
Она подошла, села на край кровати, ласково прикоснулась к моей руке:
— У вас глаза очень необычные, карие с золотистыми искорками… И улыбка искренняя такая. Знаете, когда я увидела вас впервые, подумала, что вы похожи на солнечный лучик…
— Я не лучик, я солнечный удар… к сожалению… — всхлипнув, я закрыла глаза и поняла, что проваливаюсь в сон.

* * *

Выйдя из комнаты уже спящей девушки, Ада столкнулась с угрюмым взглядом владельца «Семи вершин».
— И давно тут ходишь? — поинтересовалась женщина.
— Так, мимо проходил… тут где-то оставил… что-то… — Алекс понимал, что его ложь выглядит жалкой, поэтому обреченно спросил: — Что с Лией? Она из столовой вся в слезах ушла и…
Ада снисходительно улыбнулась и тихо сказала:
— Алекс, ты хотел сказать — с Ликой? Пресветлой, кажется? — Он понимал, что лгать смысла не имеет, и кивнул. — Спит твоя Лика сладким сном. Спать часов двенадцать будет как минимум, она четыре капсулы аутрогена вместо двух выпила.
— Ясно, — произнес Алекс и направился в комнату гостьи.
— Алекс, — остановила его Ада, — ходишь тут давно?
Он уже взялся за дверную ручку, обернулся и посмотрел на своего врача таким затравленным взглядом, что Ада поняла все и без его дальнейших слов.
— Часа четыре, — хрипло ответил владелец «Семи вершин», — хотел успокоиться, потому что… убил бы! Потом хотел зайти и… не мог решиться. Все надеялся, что она выйдет и… Глупо, наверное…
— Наверное, — согласилась женщина. — А кто бывает умным, когда влюблен?
— Я не влюблен! — гневно ответил Алекс.
— Надеюсь, — усмехнулась Ада, — странно видеть тебя вот таким… эта девочка меняет тебя, Алекс. И не в лучшую сторону.
Серые глаза чуть сузились, и все же гнев он сдержал. Сжав кулаки, сестра взглянула на брата, хотелось сказать многое, но сказала лишь:
— Не губи… ни ее, ни себя!
Алекс молча вошел в комнату. Лика спала, обняв подушку, а по ее щекам змейками застыли разводы от туши.
Присев на край кровати, он прикоснулся к ее губам. Нежно обвел по контуру, и, хоть помады там уже почти не было, след на его руке остался. С грустной улыбкой Алекс погладил ее теперь длинные черные волосы и тихо произнес:
— Привет, Лика… — Его взгляд упал на поблескивающую в солнечном свете сережку.
Изменившись в лице, Алекс аккуратно снял ювелирное украшение, присмотрелся к нему и со всей злости ударил камнем по столику… Фальшивый бриллиант рассыпался тысячей стеклянных осколков, обнажая элементы микродеталей…
Несколько долгих минут Алессандро Девелри сидел, уставившись на блестящие крошки стекла, затем сокрушенно произнес:
— Лика, Лика… Мы так верно представились при встрече, ты — дура, а я идиот!
Он сидел еще несколько минут, затем, пробормотав: «Точно идиот», — наклонился и поднял разбитую сережку.

* * *

Утро встретило меня гомоном птиц и сладким ароматом цветов. Потянувшись, я вскочила, и странная легкость наполнила все тело. Жизнь снова была прекрасна и вообще… в мужиков нужно влюбляться нормальных, а не в идеальных!
Подойдя к зеркалу, долго смотрела на себя, зареванную и измазанную черными подтеками, и уверенно произнесла:
— Ты больше не будешь плакать из-за этого… сволочи этой! И все его снимки выбросишь! — В отражении я увидела, как погрустнели мои глаза при этой мысли, — ну ладно, тот, что в спальне, можно оставить… Ну кого я обманываю?
Отражение в зеркале молчаливо ответило: «Себя!»
— Какая же я ДУРА!
С усмешкой подумала, что теперь придется чистить информацию со снимателей.
Едва успела завершить утренние процедуры, в двери постучали. Разрешив войти, увидела Дайона:
— Доброго утра, завтрак вам принести сюда, или же вы согласитесь спуститься в аскене?
О нет, с меня хватит.
— Сюда, если вам не трудно. — Я попыталась мило улыбнуться и сама сообразила, что улыбка была жалкой.
Мужчина словно хотел что-то сказать и, судя по выражению лица, все же решился:
— Вы меня простите за вчерашнее…
Это он о чем?.. А Дайон продолжил:
— Ну, я же не знал, что ваш жених не с одной подругой, а со всеми… и…
Простонав, я села на кровать и закрыла лицо руками. К счастью, он ретировался раньше, чем мои плечи начали содрогаться от истерического смеха, а вернулся к тому моменту, когда смех перешел во всхлипывания. В общем, теперь он явно решил, что там было нечто совсем уж ужасное… Бедная моя личная жизнь, ты обрастаешь фантастическими событиями… М-дя. Нужно будет написать статью на тему «Сплетни и их последствия».
На завтрак был чай, нежный молочный продукт с фруктовым вкусом и… яблочный пирог. С чаем я проглотила еще две таблетки, принесенные Адой (у меня стресс, мне и двойную дозу можно), и стало совсем весело. Пирог я ела осторожно… То есть первый кусочек очень осторожно попробовала, долго жевала… Поняла, что перца там нет, и уже с наслаждением, восхищаясь каждым кусочком, доела лакомство, — я понимала, что это в последний раз…
В двери постучали, вошел снова Дайон, сообщил, что время отправляться.
Хозяин «Семи вершин» нас так и не вышел провожать. А может, дело в том, что было очень рано еще, а господин идеальный мужчина изволил еще почивать в кроватке… с мымрой белобрысой.
Левая сережка почему-то тянула ухо, наверное, я отлежала ее, все же спать умудрилась часов четырнадцать, не меньше. Дернув головой, я последовала в предоставленный транспорт, горя желанием выполнить порученное шефством задание. За что я люблю свою профессию, так это за то, что от нехороших мыслей отвлекает… Особенно от мыслей о всяких… пекарях-садоводах!

* * *

Лия Трейде, то есть обновленная я, вышла из космолета и невольно зажмурилась, попав на площадку, залитую ярким солнцем Сатари. И мир наполнился красками и сиянием. Космопорт встретил вонью, ржавыми перилами и скрипучими тележками — типично для отсталой планетки, оккупированной военными. В общем, гражданские тут хуже скота, а для военных — другие космопорты и другое обслуживание.
Сатари можно было бы назвать тропической планетой, если бы не полоса пустынь по экватору. В общем, темные очки я взяла не зря, иначе морщинки пришлось бы лечить в итоге, а это, во-первых, дорого, во-вторых, не модно. У нас в Союзе Алтари в моде была старость… да-да, как это ни странно звучит. То есть, если у тебя есть морщинки и под подбородком складочки, — ты молодой! А суть в том, что бабушки и прабабушки, которые выглядят моложе внучек и правнучек, уже всех допекли своим стремлением казаться еще и еще моложе. Сцены, в которых фарфоровая куколка с пышной гривой, алебастровой кожей и осиной талией кидается к женщине средних лет с криками «Внученька!», давно стали нормой. А дома престарелых давно уже напоминали молодежные клубы… хотя нет, в домах для старичков и старушек музыка гремела до рассвета, в то время как молодежь не больше чем до двух ночи кутила, а все почему? Потому что старички отсыпались днем, а молодым еще пахать на работе, вот и получается… Вообще, обидно конечно, зато при мысли о старости на душе такая благодать, и мечты о страстном брюнете с рельефной мускулатурой и идеальной белозубой улыбкой… м-дя… Вот найду себе дедулю, устрою ему пластику под Алекса, и на старости лет у меня будет свой персональный Алекс Девелри, да… мечты-мечты.
— Лия! — ко мне двигался… «дедушка».
Нет, ну они что, реально издеваются? Какой же это дедушка, ну максимум папочка, если умудрился заделать меня лет так в… десять!
— Это уж слишком, — вместо приветствия прошипела я, — ты вообще кто такой?
Светловолосый парень, максимум лет на 12 старше меня, белозубо улыбался, заставляя завистливо разглядывать его загар.
— Тинар, — он протянул руку, я невольно пожала ее, и парень весело затараторил: — Дедушка Волта приболел, сердце у него слабое, вот и просил меня забрать внучку из космопорта. Я ему говорю: «А как же я ее узнаю?» А он мне — «Самую красивую забирай». Я смотрю, тут ты самая красивая!
И улыбка такая… словно челюсть сейчас свернет от старания. Я обернулась, выразительно взглянула на своих спутников — одного усатого дядьку в преклонном возрасте и второго, которого можно было смело пухликом назвать, и снова повернулась к парню.
— Да, ты прав, — я скептически усмехнулась, — я тут действительно самая кра-си-ва-я… остальные мужики!
Сверкающая улыбка Тинара померкла, и у меня из рук взяли карточку на чемоданы. Но его смущения хватило минут на пять, и вскоре я опять слушала нескончаемое радио-шоу:
— Мы сейчас в поселок, бабушка Оша тебя очень видеть хочет, соскучилась, говорит, за родной кровиночкой. У нас сейчас в поселке много новостей. Верда родила, все ходят на малыша смотреть. Дядя Тоте поймал зубастую рыбу с меня ростом. А ты зачем вообще приехала?
Я не сразу сообразила, что вопрос ко мне, окинула парня хмурым взглядом и выдала:
— Соскучилась я по родной кровиночке.
— А-а-а, ну да…
Он молчал… секунд тридцать всего.
— Слушай, Лия, а говорят, тебя жених бросил, перед свадьбой самой!
Мой полный отчаяния стон перекрыл гудение двигателя его двухместного трета.
— Откуда… ты… знаешь? — очень недобро вопросила я.
Парень смутился, даже попытался сделать вид, что дорогой занят, потом так смущенненько проговорил:
— Так к нам мало кто прилетает, поэтому всегда интересно про всех. А про тебя капитан Мирего рассказал своей жене, ну… а она с мамой моей подруги, вот.
Моя вымышленная личная жизнь, обросшая трагическими событиями, как риф кораллами, судя по всему, шла в фарватере, грозя настигнуть и придавить лавиной сочувствия окружающих. Я снова простонала и решила… сдаться на милость общественности.
— Это так ужасно, — из глаз моих таки скатилась слезинка, всего одна, зато ее заметили. — И хуже всего, что все знают… И смотрят с жалостью, и это… Так оскорбительно… Хнык…
Трет резко остановился, отчего меня качнуло вперед, и я лишь чудом не разбила нос. Затем сильные руки (они все тут руки специально качают?) обхватили меня, развернули к себе, и парень… да нет — молодой мужчина, глядя мне в глаза, совершенно серьезно произнес:
— Лия, ты очень красивая девушка! Ты настолько красивая, что я… стоял и долго смотрел на тебя и не знал, с чего начать разговор!
Ого, а я его за придурка приняла, а он, оказывается, просто… тормоз.
— Лия, он идиот, раз упустил такое сокровище, как ты!
Ой, да неужели? А вроде как умный, вон всю вашу планету с потрохами купил. Так, я отвлеклась, и чего там дальше про меня красивую?
— Лия, — продолжал вещать этот, в принципе, весьма привлекательный мужчина. — Поверь, пройдет всего пара дней, и ты забудешь о нем!
Сомневаюсь… Я невольно всхлипнула и, дабы отвязаться от этого загорелого субъекта, кивнула, соглашаясь с ним. Меня неохотно отпустили… Не знаю, неохотно или как, но должна же я потешить свое самолюбие…
— Спасибо, Тинар, — я ласково улыбнулась, и парень расцвел.
М-дя, судя по всему, тут наблюдается жуткая нехватка женского полу… На Инитире на меня даже внимания не обращали, а тут… столь явное желание понравиться…
Мы неслись в полуметре от земли, мимо тропических джунглей, платановых садов, полей цветущего жмыга, плантаций сладких апельсинов, и сердце мое наполнялось радостью и надеждой. Откуда надежда? Ну, тут пейзаж такой потрясающий и жизнеутверждающий, а второе… я уже говорила, что 84 % браков на цивилизованных планетах оканчиваются разводами? Так что я готова и подождать… с годик, а уж потом… Сладкая моя гора по имени Алекс, я еще планирую издание романа с названием «В постели с идеальным мужчиной». И там это… там на обложке будешь ты, ну весь такой обнаженный и лишь слегка прикрытый простыней… ну, в самом стратегически важном месте, и я… в образе брюнетки! Да-а-а, это будет сенсация!
И что-то мне подсказывало, что в постели мужчины моего романа я точно побываю… Если сам не пустит, запишусь в штат папарацци! В общем, у меня появилась цель…
С этими мыслями мир Сатари стал в разы привлекательнее, и я уже радостно улыбалась этому миру, краем глаза замечая, что мой провожатый что-то слишком часто начал на меня поглядывать… Не то чтобы я против, но как бы жить еще хочется, а он за рулем.

* * *

Поселок с названием Верли представлял собой две сотни домиков, утопающих в зелени огородов. Для меня, жительницы города, это было вообще атас… Мой загорелый выгоревший шатен подвез меня к одному из крайних домов этого поселочка, и я поняла, почему стала брюнеткой, — и бабушка Оша, и дедушка Верли были с иссиня-черными волосами и с явно аборигенской наружностью.
— Доченька, — видимо, бабушка была старее, чем казалась на вид, и память подвела. — Как же ты выросла!
Да уж, по сравнению с фотографией, которую вам показывали, я, наверное, просто огромна.
— Девочка наша, — дедулю тоже было сложно старым назвать, а судя по крепким объятиям, он еще мог и пластик гнуть. — Заходи в дом, красавица, ты устала с дороги.
И еще как, с такой «радиопередачей», как Тинар, голова весьма разболелась.
В общем, меня обняли, облобызали, подергали за не пухлые щечки и провели в маленький двухэтажный домик. Концерт закончился, едва закрылись входные двери.
— Почему так долго? — бабуля треснула моими вещами об пол.
— Пока ты там задом вертела перед хозяином «Семи вершин», мы тут перед начальством выделывались! — прошипел дедуля.
Округлости моих глаз могли позавидовать и глобусы.
— Что?! — на высокой ноте выдала я. — Это что за наезды?!
Теперь глаза округлились у этих двоих… Мама, кажется это… Я даже дышать забыла и внезапно закашлялась от нехватки воздуха. Обессиленно сползла по стене и уселась прямо на пол.
— Ну, Зиновий, — прошипела я, — ну сволочь! Я с тобой еще разберусь, начальничек.
Кто-то проводит студенческие годы в погоне за новыми отношениями, кто-то любит выпивать в компании, а я попала в группу дебилов-энтузиастов! И, пока наши однокурсники веселились на концертах и в клубах, мы искренне верили в Теорию Правительственного Заговора! Мы так и называли свою группу — ТПЗ. Это я только на пятом курсе узнала, что название нашей организации расшифровывается еще и по-другому — Товарищество Придурковатых Зануд, причем вот как раз со вторым толкованием я и была искренне согласна. Большинство из нас (в основном парни) реально тормозили — для них главное было собраться и порассуждать о политике. Первые полгода я приходила на такие встречи и с замиранием сердца слушала этих умных, начитанных парней, которые не поддались пропаганде и зрили в самый корень политических интриг правительства. В итоге поняла, что они простые болтуны. То есть как бы у них есть свое мнение, и они его высказывают, а вот поучаствовать в интеллектуальной беседе тут никак — как же, ведь каждый считал, что именно его мнение единственно верное, а остальные так… тупят просто.
На втором курсе в наш союз ТПЗ пришел Дени Павловский, и вот тогда я и стала ярой любительницей раскрывать заговоры правительства. О-о-о, мы проникали в архивы, подделывая пропуска и отпечатки пальцев, взламывали секретные базы, находили запрещенные документы… Два года я жила в непрерывном круговороте интриг и расследований, на лезвии бритвы, на острие ножа… Это были самые лучшие времена моего студенчества, да и всей моей жизни… до встречи с Алексом. Я была первой помощницей и идейной соратницей Дени. Он вызывал меня в любое время дня и ночи, и мы мчались куда-то через полпланеты, чтобы открыть очередную Тайну! Я срывалась с лекций, убегала из дома назло очередным приемным родителям, по ночам через окно перелезала на его инке, и мы мчались навстречу очередной загадке…
В результате однажды Дени увели двое в штатском, но со странно серьезными рожами и крепкими мускулами, через два дня мы узнали, что его отчислили с отделения журналистики… И как я ни искала потом своего лучшего друга и первого возлюбленного, ничего не нашла… В его квартире уже жил другой парень. Родители Дени как-то легкомысленно отвечали, что их сын в очередном приключении. А вернувшись домой, я нашла сообщение на сейре — «Милена, не ищи меня, я уехал, когда вернусь, сообщу». Стоит ли говорить, что Дени никогда не называл меня моим настоящим именем? Именно он придумал имя Лика Пресветлая и не обращался ко мне иначе… Я не плакала, я поняла, что больше никогда не увижу свою первую любовь… Годы показали, что я была права…
Так о чем это я? Да о той парочке из отряда Северная Звезда, которая сейчас удивленно пялилась на меня. Откуда я это знаю? Так мы нашли сведения о том, что сорок лет назад на планеты враждебных цивилизаций отправлялись пары, так сказать, наблюдающих. То есть они шифровались как семейные пары и, естественно, со временем ими и становились. Но самое главное — снимки этой именно пары среди десятков других я видела в том деле, а зрительная память у меня… профессиональная.
— Народ, — тоскливо гляжу на двух «шпиенов», которых, судя по всему, просто «забыли», и уже тише добавляю: — Я не секретный агент, я журналистка.
Вот теперь в осадок выпала бабуля и медленно опустилась… на стул. Дедуля громко и прочувствованно выругался и пошел за бутылкой.

* * *

Алессандро Девелри чертыхался дольше, чем пожилой шпион, затем, связавшись с Росом, приказал немедленно готовить корабль на Сатари. Спустя час он уже покинул Артину, сообщив невесте о срочно возникших делах и даже не уведомив о вылете сестру. Еще некоторое время Алекс гневно ругался в адрес пропойц из Северной Звезды и подсчитывал количество опустошенных Ликой стаканов, спустя еще час уже стонал, не в силах больше смеяться. Он вообще пришел к выводу, что никогда так много не хохотал. У Девелри весьма ощутимо болел и живот, и лицо, а шоу «Похождения Лики Пресветлой» продолжалось, вводя его в курс жизни одной очень наглой журналистки, которая с утра дает зарок о том, что больше о нем и не вспомнит, а спустя сутки уже через слово поминает его имя.
— О-о-о, как я теперь хочу в засаду… но, главное, с Алексом! И такую засаду, чтобы дня на три-четыре, и никого вокруг… — мечтательно протянула Лика.
И Алекс грустно улыбнулся. Жалел Девелри только об одном — с этим снимателем он не видел выражения ее лица…

* * *

Спустя два часа. Та же прихожая и те же действующие лица, в составе трех людей и двух бутылок местной спиртовки из тростника.
— А один раз мы пробирались ночью на базу, — распространялся о временах своей молодости дедуля, — и вдруг совсем рядом, метрах в двух, поисковик!
Бабуля тихо хихикает, потом хихикает громче, и я наблюдаю за медленно краснеющей рожей дедули.
— Да рассказывайте уже, — предчувствуя пикантные подробности, подбадриваю я, — мне уже двадцать есть, честно.
Пикантные подробности наличествовали, и теперь я точно знала, чем и как нужно заниматься, сидя или лежа в засаде… даже стоя можно, главное — в засаде.
— А однажды… — начала бабуля, и я узнала, что можно даже втроем, но засада требовалась однозначно. — И вот ползем мы в одном неглиже, и тут в метре от нас…
— Поисковик?! — вставляю я.
— Нет, — у бабули прям такой обиженный моей недогадливостью вид, — там был военный… Та-а-акой военный… А у нас такой адреналин после дела…
О-о-о, как я теперь хочу в засаду… но, главное, с Алексом! И такую засаду, чтобы дня на три-четыре, и никого вокруг…
Кажется, это я сказала вслух, потому что бабуля истерично ржет, а дедуля хрюкает в салате.
— Бедный Алекс, — засопел из салата дедуля, — три дня с женщиной и сплошным адреналином… Хрюк… после этого ему неделя отдыха потребуется…
— Молчи уже, — бабуля игриво взглянула на меня и лукаво спросила, — а он большой?
— О-о-очень, — мечтательно протянула я, — метр девяносто, не меньше…
— А-а-а, э-э-э, — протянула бабушка, — ну да, большой мальчик. Дома тебя ждет?
— И еще как ждет, — внезапно салат из зеленых ростков защекотал мне нос, и я поняла, что собираюсь последовать примеру дедули. — Вот приду домой, взгляну в его серые глаза и скажу: «Привет, Алекс!»…
— А он чего? — поинтересовалась бабуля.
— А ничего, — я тоскливо вздохнула. — Посмотрит на меня в прихожей, улыбнется на кухне и… как всегда, вызовет слезы восторга в спальне…
— Это хорошо-то как… — бабуля завистливо вздохнула. — И что, не ругаетесь совсем?
— Совсем, — сокрушенно признаюсь я, — а жаль…
Никогда не думала, что салат так привлекателен в качестве подушки, но меня еще ни одно спальное изделие не манило так, как это склизкое творение местной кулинарии… От мысленных размышлений о том, как лучше на этом уложить голову, меня отвлек тихий звон…
— А вот и начальство, — внезапно трезвым голосом произнес дедуля и вынырнул из салата.
Идеально ровной походкой дошел до картины, изображающей пейзаж моря на закате, на что-то нажал и… пьяно улыбаясь, сполз на пол, да там и уснул. А картина изобразила… Зиновия. Мы с бабулей икнули разом, как-то синхронно подложили левую руку под щеку, дабы придать головам устойчивости, и слащаво улыбнулись шефу.
— Алкоголики, — презрительно выдал Зиновий, оглядев нашу сплоченную компанию в количестве двух вдрызг пьяных женщин, двух пустых бутылок и одного уснувшего на полу с самой счастливой улыбкой на лице дедушки.
— Начальник, — выдала я и снова икнула, — ты куда, падла безрогая, мну запихав?
— Лика! — полная морда Зиновия покраснела. — Вы что себе позволяете?
— Я? — искреннее изумление в сочетании с честнейшим выражением лица мне всегда идеально удавалось. — Я вливаюсь в местное общество… — протянув руку, я нечаянно задела бутыль, и «местное общество», звеня, покатилось по столу, свалившись где-то там и огласив помещение протяжным звоном. Я уверенно отрапортовала: — Вливание проходит успешно!
Бабуля снова захихикала, а Зиновий внезапно покраснел сильнее. Они что, были вместе в засаде?
— Я свяжусь с вами завтра, — прошипел Зиновий, и картинка вновь изобразила море.
Мы с бабулей похихикали еще немного, и я поползла на «второй этаж, третья дверь справа, на двери кустик зелененький, кровать через шагов восемь»… Соврала бабуля… до кровати я таки не доползла, не восемь там было шагов, а все десять… Хорошо хоть ковер мягкий…

* * *

«Не доползла», — подумал Алекс, глядя на ковер, потому как большего с данного ракурса видеть не мог. Он уже успел связаться с военными на Сатари и поведать им массу любопытного о дырах в системе безопасности, а также обнародовал тот факт, что риантан Девелри прибывает на несколько дней. За отработку шпионов спецслужбы принялись мгновенно, и было выяснено, что прилетевший с Ликой Венр Олтабри так же причастен к агентам Союза Алтари. В течение ночи лигет Пароен отследил еще двенадцать незаконных пришельцев, и стало известно о готовящейся диверсионной акции Северной Звезды. Перед прилетом Алекс получил сообщение от командующего Хаерса, который вынес риантану благодарность и приказал проконтролировать ход задержания агентов.
— Стоит ли задерживать? — задумчиво спросил Алессандро.
— Вы правы, риантан Девелри, — Хаерс чуть кивнул, словно подтверждая сказанное, — таких лучше расстреливать на месте.
Главнокомандующий отключился, Девелри поспешил связаться с основными базами. Вскоре с трехмерного экрана на него взирали пятеро военных.
— Акан Исморг, акан Довер, акан Шесмо, акан Алвер и акан Гедже, новый приказ главнокомандующего — нарушителей расстреливать на месте. Без допросов. И… — Почему-то подумалось, что Лика вполне может попытаться влезть на одну из баз, а потому: — Но если там будет женщина — задержать до моего появления. Не калечить!
В ответ прозвучало хором:
— Приказ ясен, риантан Девелри.
После всех переговоров Алекс со спокойной совестью покинул приземлившийся корабль и отправился в дом недавно вступившего в должность управляющего Сатари. Вскоре он уже спал, даже и не подозревая, что разбудит его грубое: «Лия, вставайте!»
— Тяжела журналистская доля, — простонал, потягиваясь, Алекс.
Через несколько минут риантан Девелри ледяным тоном выговорил:
— Убью!
И приказал готовиться к вылету.

* * *

— Лия, вставайте! — раздался громкий голос откуда-то сверху.
— Идите в… засаду, — прошептала я, сворачиваясь калачиком и намереваясь еще поспать.
— Милена Иванченко! Немедленно поднимайтесь! — от громкого окрика я вздрогнула и открыла глаза.
Напротив меня стояли… ботинки. Хорошие такие, явно кожаные, прошитые двойным силиконом… Странно, а я думала, тут мужик… Снова закрываю глаза и блаженно улыбаюсь. Уже почти погрузившись в приятное нечто, распахиваю глаза и сажусь. Он назвал мое имя! Мое настоящее имя, то, которое только в бухгалтерии знают! Он бухгалтер?
— Вы очнулись, — с каким-то злорадством констатировали факт ботинки.
Поднимаю голову и вижу усатую морду. Этот обладатель обоих ботинок и информации обо мне летел со мной под именем Венр Олтабри. Гады, обложили!
— Вы кто? — задала я закономерный вопрос ботинкам, так как сидеть с задранной головой в моем состоянии было чревато знакомством со вчерашним обедом.
— Мое имя полковник Сайрус, я ваш руководитель из Северной Звезды.
Я застонала и снова легла, рассматривая ботинки, потом с нарастающим отчаянием переспросила:
— Какой руководитель… Какой центр? Вы тут все перепили, или вам жаркое солнце Сатари башку напекло так, что до мозга достало?
Глаза закрывались сами собой, и я не стала им мешать… Зато помешали мне! Один их этих самых ботинок, классных таких, кожаных, как треснет меня по бедру!
— Ай, больно же! — сама не заметила, как вскочила. — Мужик, ты офонарел совсем или частично?
Мужик промолчал и указал мне на маленькую дверь, явно ведущую в места естественных процедур. Ну и ладно, разберусь с тобой потом… резкий порыв желудка показал, что к моменту разбирательств я буду не в духе.
Знакомство с туалетной комнатой состоялось значительно более близкое, чем я привыкла. Мы вдоволь пообнимались с «белым другом», после чего он перестал быть белым, а я зеленой.
— Лика, вы уже закончили? — вопросили ботинки из спальни с неразобранной кроватью.
— Пошел в… засаду, придурок! — пожелала я в ответ.
Придурок сунулся в туалетную, обозрел картину моих пламенных объятий и ретировался. Правильно, проваливай!
И все же пришлось умываться, собирать волю в кулак и, не щадя больную голову, тащиться к ботинкам.
— Лика Пресветлая, вам поручено задание чрезвычайной важности, — начал усатый, и меня снова затошнило.
Увидев позеленевшую меня, мужик умолк, а я нашла в себе силы протащиться до кровати, усесться на спальное место и с трудом выговорить:
— Иди на… а потом в… а затем к… В местах пауз слова вставь сам, ты уже большой мальчик!
Люблю доводить представителей противоположного пола до состояния невменяемости и любоваться багровеющими лицами — там, где брились, всегда черненькие точечки проступают, так забавно.
— Лика, — снова попытался воззвать к моей гражданской совести мужик, — боюсь, вы меня не поняли — вам поручено задание от правительства!
Мое хихиканье вынудило его снова остановиться в самом патетическом месте.
— Слушай, мужик, — пытаюсь смотреть на его расплывающуюся рожу, — давай начистоту — Я НИ С КАКИМ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ СОТРУДНИЧАТЬ НЕ НАМЕРЕНА! Все, вопрос закрыт. Вали отседова.
— Лика!
— Вали!
— Милена!
— Зарплату выдавать будешь?
— Нет, — стушевался мужик.
— Тогда вали, — нагло ответила я.
Вообще стойкая ненависть к правительству у меня с детства, но причину понять не могу. Ненавижу их всех — и все тут! Он несколько раз глубоко вздохнул, попытался взять себя в руки и начал снова:
— Лика Пресветлая, кроме вас, с этим заданием никто не справится!
На моем лице появилось такое скептическое выражение, что он невольно замолк, а на его лбу появилась испарина.
— Ну вы же любите приключения, — едва ли не взмолился мужик, — у вас репутация журналистки, которая в любую дыру пролезет!
— Вот именно! — я торжествующе подняла вверх указательный палец. — Я пролезу в любую дыру! В ДЫРУ, а не в ДУЛО! И не надо меня сейчас убеждать в том, что бедное несчастное правительство без умненькой меня пойдет скопом топиться в ближайшем… пивном кабаке. Хм, учитывая расплывшиеся рожи сенаторов, они и в воде не потонут. Да и вообще дерьмо не тонет, а значит, за жизнь нашего правительства можно не переживать. Все, мужик, я не знаю, кто ты, и знать не хочу. Вали отсюда, иначе пойдешь на первую страничку какого-нибудь желтушного издания под заголовком: «Он склоняет отдаться правительству во всех позах». И я не шучу, лично статью напечатаю.
Мужик перспективой впечатлился, но не ушел. Зря вообще-то.
— Вы понимаете, — начал усатый супершпион, — что правительство подобных отказов не прощает?
— Чего?! — удивлению моему не было предела. — Ты мне еще и угрожаешь, будущая жертва желтой прессы? Ну-ну…
Вот теперь я его разозлила. Интересно, как сильно я вляпалась и что мне с этим теперь делать?..
— Лика Пресветлая, вы слишком о многом осведомлены, поэтому в случае отказа вам будет закрыт путь на территорию Союза Алари. — Затем он добавил совершенно ехидным голосом: — И я лично гарантирую вам, что вы и ступить на родную планету не сможете!
Я устало вздохнула, расстегнула сапожки, бросила их на пол, села на постель, обняла колени руками и начала разруливать ситуацию:
— И что же я знаю? Что меня направили на задание от редакции журнала, в котором я работаю, а тут вваливается странный усатый тип и говорит о каком-то правительстве, которое никак без маленькой меня справиться не может. Так что вам и предъявить мне нечего, — торжествующе завершила будущая персона нон грата в Союзе Алтари, то есть я.
Этот усатомордый ухмыльнулся, продемонстрировав желтые, прокуренные зубы, видимо ни разу не встречавшиеся с нормальным стоматологом, присел на край кровати напротив меня и проникновенно так произнес:
— Лика, не вынуждайте меня применять крайние меры…
— Это какие? — невинно поинтересовалась я. — Давайте-ка рассмотрим варианты. Итак, первый и самый маловероятный — меня лишают гражданства в Союзе Алари. Так я это переживу, я молодая и на морду лица не страшная, выйду замуж за жителя какого-нибудь из секторов Прай Риоса, и здравствуй, новая родина! Ежели вас не предупредили, — презрительный взгляд на усатого, — то сообщаю — я сирота! Родственников нет, друзей слишком много, чтобы их всех вы могли вычислить. И вообще, не чел красит планету, а планета чела, в смысле, я нигде не пропаду. Вариант второй, и более вероятный, учитывая, что у вас уже от злости глаз дергается, — вы меня тут мило придушите и под кустом прикопаете. Не скрою, вариант наименее привлекательный, так как еще пожить хочется. Ну, так потому что пожить хочется, я и не собираюсь с вами работать! Все, мужик, или вали, или души уже, а то так голова болит после вчерашнего, что хоть вой!
Он реально собирался меня придушить, даже руки начали совершать непроизвольные хватательные движения… но сдержался. Молодец, уважаю таких. И выругался он хорошо — прочувствованно. Глядя на меня так, словно я одна виновата в его неудавшейся жизни, мужик поинтересовался:
— И чем же вы собираетесь заниматься на Сатари, Лика Пресветлая?
Я нагло заулыбалась и, поочередно загибая пальцы, поведала:
— Первое — пойти и выпить, потому как похмелье после местной сивухи зверское. Второе — собрать материал для статьи, это надо по местным достопримечательностям пошарить, найти военные базы, и третье — написать статью на тему «Кому? Зачем?».
— В смысле? — не сообразил мужик.
— В смысле, кому продали планету и зачем это сделали, — устало пояснила я.
— Так известно же кому, — на лице мужика шел явный умственный процесс, и, судя по всему, процесс шел со скрипом. — Ответы на эти вопросы вы могли получить у хозяина «Семи вершин» еще вчера.
Я похлопала ресницами, затем невежливо поинтересовалась:
— Мужик, ты совсем тупой или притворяешься?
Он нахмурился.
— Интервью с героем моего романа у меня уже состоялось, а наступать на мину сердечного воздействия дважды мне не в кайф. И самое главное — у меня будет козырная статья, со снимками разрушающихся военных баз, с уходящими на закат военными, с поселениями, где люди радуются новой жизни… Ты, короче, ни черта не соображаешь в журналистике.
Усатый хмуро взглянул на меня и… ушел! А я ощутила, что желание выпить смешалось с желанием поесть, и поняла, что нужно поторапливаться со спуском вниз. Но сначала помыться!
В маленькой душевой имелось зеркало во всю стену. Поэтому прежде чем залезть под воду, я долго стояла, обмотавшись полотенцем, и пялилась на себя в образе брюнетки — если не обращать внимания на синюшную бледность и круги под глазами, то я была очень даже ничего… Может, брюнеткой остаться? Отбросив полотенце, покрутилась, любуясь последствиями диет и спортивных упражнений. Да, хороша. И отправилась наслаждаться местной водой… Душ, когда он вот такой древний и настоящий, из воды, — это супер.

* * *

— Риантан Девелри, вас пилот ждет, — управляющий новыми владениями удивленно взирал на своего хозяина, который с совершенно невменяемым лицом смотрел на маленький экран. — Риантан, вы же приказали быстро…
— Исчезни, Вертос! — голос владельца «Семи вершин» стал хриплым и сиплым.
— Риантан, вы же…
— Вертос, — заорал мужчина, не поднимая головы, — вот прямо сейчас исчезни отсюда! Ситуация стабилизировалась, пилоту отбой! Все, свободен!

* * *

Вообще домик шпионской парочки мне откровенно нравился. Он был весь из бамбуковых деревьев, светлый такой и просторный. Когда я спускалась по той самой лестнице, которую вчера покоряла в ползучем состоянии, в их гостиной с функциями прихожей вовсю веселились солнечные зайчики, чуть зеленоватые из-за растительности вокруг дома. Дедуля со значительным фингалом обретался в кресле-качалке у двери, бабуля хлопотала над столом, судя по всему, готовя утренний перекус для несостоявшейся шпионки.
— Лия, девочка наша, — дедуля приветливо мне улыбнулся, и я не смогла сдержать ответной улыбки — нравилась мне эта парочка, но в засаду с ними я бы не пошла.
— Солнечного дня! — Моя улыбка стала шире, когда бабуля демонстративно налила мне в сок вчерашней сивухи. Видимо, знают тут, как с похмельем бороться. — Все, я ваша навеки, — значительно ускорившись, я подошла к столу, уселась и приступила к завтраку. Спустя минуту вспомнила: — Э, а кто тот усатый был?
— Это, — дедуля потер фингал, — полковник Сайрус.
— А чтоб ему… в засаду с голубыми суток на десять, — в сердцах произнесла я, искренне жалея дедулю.
— Да был он уже, — бабуля тяжело вздохнула, — не помогло, как был засранцем, так и остался.
Мы помолчали, думая каждый о своем. Не знаю, как бабуля с дедулей, а я исключительно о засаде с голубыми, и как-то жаль мне усатого стало.
— Лия, — оторвал меня от невеселых размышлений дедуля, — что будешь делать?
Я потянулась к соку, сделала глоточек зеленоватой вкуснятинки с привкусом спирта и блаженно улыбнулась:
— Дедуль, а до пляжа тут далеко?
— Наш человек, — восхитилась бабуля, — я с тобой, только купальник надену.

* * *

Жизнь снова была прекрасна! Море, солнце, золотистый крупный песок и сок с местным спиртом — я была в раю! Мы с бабулей, которая в купальнике выглядела лет на сорок, не больше, подставляя худосочные формы солнцу, блаженно предавались излюбленному бабскому разговору — деньги, мужики… политика.
— Сайрус от тебя так просто не отцепится, — бабуля поправила иссиня-черные волосы и улыбнулась, сразу став лет на двадцать моложе. — Даст пару дней на отдых и нарисуется на горизонте. Может, уедешь?
Я всерьез задумалась над словами умудренного жизненным опытом и общением с правительством человека. Ситуация была не айс, совсем не айс.
— А дадут ли мне уехать? — задумчиво протянула я, копая пальчиком песок. — Учитывая их методы… А вы почему не уехали, когда программа была закрыта?
Бабуля хитро мне подмигнула:
— А зачем?
— Не поняла? — затем я оглянулась вокруг, понимающе улыбнулась и уже с некоторой завистью протянула: — Вы с дедулей все продумали…
— Знаешь, чем отличается купание в воде от купания в дерьме? — продолжила знакомить меня с жизненной мудростью бабуля.
— Чем? — заинтересованно выговорила я.
— Очень быстро плавать учишься, — рассмеялась бабушка, — а главное, нырять обратно уже не хочешь.
Да, жизненная мудрость меня впечатлила, а образ, нарисованный воображением, еще больше.
— Ладно, там посмотрим… Моя первая задача — насобирать материал для статьи, а там видно будет. — Какая-то излишне прыткая волна докатилась до моих ног, обдала массой пены и соленых брызг и смылась. А в голове моей созрела внезапная мысль. — Слушай, Оша, а что именно тут нужно этим «продавцам сказочного завтра»?
Несмотря на всю легкомысленность наших нарядов и окружающей обстановки, вопрос я подняла серьезный, и мне серьезно постарались ответить:
— Ты знаешь, кто купил Сатари? — я решила не язвить и просто кивнула в ответ. Оша продолжила: — Алессандро Девелри — очень интересная личность. Что ты о нем знаешь?
Глаза мои мечтательно прикрылись, из полураскрытых губ вырвался сладострастный стон, и я прошептала:
— Он такой охренительный, что за одно это уже можно простить даже убийство всего нашего сената… А уж как он готовит… — Глаза бабули увеличились втрое, но все выражение лица просто вопило «еще, еще», и я поняла, что мы перешли к излюбленной теме беседы всех женщин: «Все мужики ко…», в смысле, парнокопытные. Тяжело вздохнув, добавила: — Женится он, сволочь!
Бабуля несколько минут смотрела на меня внимательно, затем цыкнула:
— Не о том ты думаешь… А в постели он как?
— Не о том ты, бабуля, думаешь, — спародировала я ее укоризненный тон и тяжело вздохнула. — В постель не пустил… гад! Зато потрогать получилось и снимки такие… с обнаженным торсом…
Я снова тяжело вздохнула и устремила печальный взор вдаль… Пляж, на котором мы в свое удовольствие предавались разврату лени, был с километр в длину и всего метров сорок в ширину, до тропических зарослей. В зарослях визгливо верещали птицы, видимо стремясь переорать шум прибоя… Пока вели птахи, но полагаю, ночью прибой возьмет реванш. Вообще странный тут переход от буйства зелени к золотому песку, а затем от песка к ярко-голубой воде. Необычно, конечно, но красиво… Свадьбу бы здесь организовать…
— Так что там с Алессандро? — перевела я разговор на одного очень интересующего меня субъекта.
— Рассказываю факты, — по-деловому начала бабуля, — двенадцать лет назад он получил в наследство «Семь вершин», на тот момент поместье было раз в двести меньше нынешних размеров.
— Ого, — заинтригованно произнесла я.
— В течение двух лет Алессандро скупил все поместья соседей, затем земли правительства, — бабуля проследила за моей реакцией, впечатлилась размером округлившихся глазенок и продолжила: — На Артине в урожайные годы снимают по семь оборотов, а продает владелец «Семи вершин» всего три урожая… Соображаешь?
Я кивнула и погрузилась в размышления для систематизации имеющихся данных, а размышляла я вслух:
— Алекс продает фрукты, сыры, мясное — все под торговой маркой «СВ», то есть «Семь вершин». Насколько мне удалось выяснить, девять лет назад началась маркетинговая кампания по внедрению на рынок вин с Артины. Вина реализуются под маркой «АлеДе», кстати, реально классные вина, именно поэтому и стоимость их… мне месяц за бутылку в прежние времена пришлось бы работать, в смысле, до «Авангарда»… А, ты не поймешь! — «обрадовала» я бабулю. — Ну так вот, к чему это я? Учитывая, что обе торговые марки сами по себе уже раскрученный бренд, куда он урожай девает, а главное, зачем? Может, животных кормит?
— Ага, — на лице бабули отразилось все ее нелестное мнение о моих умственных способностях, — коровушек поит вином коллекционным! — Оша расхохоталась, и я невольно тоже улыбнулась. Бабуля посерьезнела. — Но именно это Алессандро Девелри сообщает всем любопытным.
— А любопытствующих много, — произнесла я очевидное и погрузилась в размышления… Тридцать секунд спустя размышления закончились, причина — отсутствие информации. — Бредятина полная — кормить животных фруктами, которые по огромной цене закупают рестораны. Ты хоть раз ела фрукты «СВ»? Я пробовала в ресторане — вкуснятина непередаваемая! После его клубники вся остальная кажется крашеным мылом. Да ему проще закупать фураж с других планет, выгоднее раз в семь…
— И если ты такая умная, — язвительно перебила меня бабуля, — то чего ж ты такая бедная?
— Бедность, бабуля, это не порок, а образ жизни, — я радостно улыбнулась, вспомнив свою коллекцию обуви, — о чем у нас беседа?
— Не о чем, а о ком. — Оша довольно сощурилась и, перевернувшись, подставила лицо солнцу.
Я последовала ее примеру, и теперь мы обе лежали на спине, упираясь локтями в песок, а ноги ласково омывали волны океана. Ка-а-айф! Если бы еще и Алекса рядышком… Мечты-мечты…
— Так и я не поняла, — несколько возмущенно начала я, — наше правительство желает знать, почему правительство Танарга планету продало. Или в нашем правительстве сидят просто страстные обжоры и не врубаются, куда Алекс вкусняшки сплавляет?
Оша фыркнула и захохотала, а я догадалась — второе!
— М-дя, — глубокомысленно изрекла я, и мысли закончились.
— На Сатари ситуация такая — Алессандро Девелри купил планету, а по сути, затребовал за долги, — продолжила рассказывать бабуля, — и теперь в течение полугода территорию планеты должны покинуть как военные, так и местные жители.
— Ого! — я в изумлении уставилась на Ошу. — А местные чем не угодили?
— А кто знает, — бабуля с какой-то грустью устремила взор вдаль, — нас не то чтобы выгоняют, но те, кто останется здесь… не будут иметь права покидать планету. Договоры стандартного образца были высланы в день передачи прав на планету новому владельцу.
— Жутко как-то, — невольно вырвалось у меня, — к чему такие меры безопасности?
Я представила себе Алекса — такого трогательного, немного застенчивого, особенно в тот момент, когда он кусок пирога от меня прикрывал… Ну не может Алекс, мой идеальный Алекс делать что-то плохое! Ну не пекут пироги настоящие злодеи межпланетного уровня! Или пекут? А еще и цветочки сажает… Я задумалась снова, для сосредоточенности даже виски потерла, и пришлось размышлять опять вслух, ибо мой мозг работать после зеленого напитка, да еще и под солнцем, да еще и под шум прибоя и ор пташек… короче, мозг объявил перекур в тот самый момент, когда был мною востребован.
— Оша, — промолвила я страдальческим тоном, — ну не может Алекс… быть плохим… наверное… Он такой забавный, добрый, умный, с чувством юмора и вообще… А с другой стороны, сволочь он…
Мы помолчали, потом еще пообсуждали сенаторов, потом допили зеленый коктейль и отправились домой, стараясь идти как можно ровнее в этом странном пошатывающемся мире. Мы шли и, кажется, что-то пели, типа «Не ходите, девки, замуж за шпиона». На высокой ноте общеизвестной истины «Не люби женатого, полюби свободного — целее будешь». Оша споткнулась и указала пальцем куда-то… Я честно попыталась проследить за ее рукой, но, учитывая, что рука бабули беспрестанно шаталась, у меня банально разболелась шея… Бабуля махнула рукой, и мы просто пошли…

* * *

В папоротниковых зарослях недалеко от маленького домика у меня возникло видение. В мареве полуденного солнца я узрела высокого, обалденно красивого мужчину с пепельными волосами, собранными в хвост так, что одна прядка падала на его безукоризненное лицо с высокими скулами. От лица мой нетрезвый взгляд спустился на широкие плечи, узкие талию и бедра, и я поняла, что да, точно — галлюцинация… Поднимаю глаза на это привлекательное совершенство, встречаюсь с веселым взглядом каре-зеленых глаз и слышу радостное:
— Ну, здравствуй, Лика Пресветлая!
Я честно попыталась ответить… Из горла моего вырвался сначала всхлип, затем какой-то хрип, на очереди нервно толпились сухой кашель и еще один всхлип. По окончании звуковой симфонии я выдала:
— Дени…
Он нежно улыбнулся, сверкнув чуть заточенными по последней моде зубами (вот до чего мода на кровососов довела), и подал мне руку… Мои старания выглядеть растроганной провалились после пятой попытки ухватиться за его ладонь, потому как я постоянно промахивалась. Улыбка Дени несколько померкла, он как-то странно рыкнул, схватил меня, перекинул через плечо и понес в дом, привычно читая нотацию: «Лика, тебе нельзя пить! Нельзя! Ты дуреешь от одной капли алкоголя!»
А я билась головой о его спину в процессе поднимания по лестнице и размазывала по лицу пьяные слезы, все повторяя:
— Дени, ты живой… живой…
А дальше все смешалось в странный водоворот событий… Шум воды, наполняющей корыто, знакомый «белый друг», внезапно оказавшийся перед глазами, и два чужих пальца в моей глотке… Мои возмущения захлебнулись в радостном «бэк» моего желудка, который избавлялся от всего выпитого на пляже, да и съеденного до него… Все закончилось тем, что меня умыли и посадили в корыто с водой и ласково так улыбнулись.
— Ты как? — поинтересовался Дени.
— Урод! — зло выдохнула я. — Сволочь! Котяра облезлый! Свинтус мутированный!
— И все? — Дени откровенно потешался над мокрой и несчастной мной. — В студенческие годы я слышал от тебя и более заковыристые фразы, — он весело подмигнул мне.
— В студенческие годы ты меня бросил, — буркнула я.
Дени несколько скривился, поправил мои мокрые висящие сосульками волосы и прошептал:
— Милая, мне пришлось…
Я всхлипнула, откуда-то взялись и слезы, и так же тихо ответила:
— Я готова была бежать за тобой на край света, нарушать закон, если ты попросишь… лекции, даже самые любимые, пропускать, а ты?! А ты меня бросил, Дени, просто бросил… — Слезы почему-то струились по щекам, уже изумив даже меня. — Ты был единственным человеком, к которому я привязалась, которого я боготворила, которого я любила, в конце концов! — Я взглянула в его ошарашенное лицо. — Мы в ответе за тех, кого приручили, Дени, а ты меня бросил!
Он даже открыл рот, чтобы ответить, но я была быстрее:
— И вот теперь ты явился, весь такой красивый, абсолютно здоровый и совершенно живой! И ты ожидаешь, что я кинусь к тебе на шею, ласкаясь, как щенок, которого вышвырнули, а теперь решили снова подобрать? А я не щенок, Дени. И не дура… иногда. Думаешь, я не понимаю, зачем ты здесь?
Каре-зеленые глаза, взгляд которых я когда-то ловила и была так счастлива, если взгляд был направлен на меня, теперь погрустнел. Дени, не скрывая раздражения, кусал губы… Он сидел на полу рядом с корытом, в котором была я, весь такой красивый, а главное — живой, чему я была очень рада, несмотря ни на что.
— Дени, — я плакала, — Дени, просто скажи, что ты не будешь меня использовать… Скажи, что ты не от них… Пожалуйста… — я всхлипнула, как ребенок, который не хочет верить в очевидное, как подросток, у которого отняли веру в белобородого дядьку с подарками… — Дени…
Не глядя на меня, моя первая любовь хмуро ответил:
— Ты изменилась, Лика… Сильно изменилась. Приводи себя в порядок, я подожду в комнате…
Его слова потонули в моей истерике… Он остановился на пороге, обернулся, с болью посмотрел на меня.
— Стыдно, да, Дени? — Я плакала, обняв колени руками, вздрагивая всем телом и не понимая, почему эта страшная боль словно разрывает меня изнутри. Меня снова использовали, подло и безжалостно, жестоко и мерзко, и кто — мой Дени. — Дени…
И он вернулся, сел на край корыта, резким движением поднял меня и абсолютно мокрую усадил к себе на колени, не заботясь о мгновенно намокших брюках и рубашке. Его ласковые поглаживания сделали только хуже — теперь у меня была классическая истерика с всхлипываниями и завываниями. Дени выдержал и это. Нет, он не оправдывался — нечем было, не стал он меня и разубеждать, просто нежно, но сильно обнимал, чуть покачивая. А я плакала, выплескивая всю ту боль, которую испытала, оставшись одна на много лет…
— Лика, — прошептал герой моего первого романа, — ну что тебе терять? Скучную жизнь и работу в журналах? Очередное пополнение коллекции обуви? Свою славу на один день?
Я уже только всхлипывала, горько и беспомощно, но все же ответила:
— Я могу потерять жизнь, Дени, мою жизнь…
Он осознал сказанное мною и снова не стал разубеждать, выдвинув главный, по его мнению, аргумент:
— Зато с тобой буду я, Лика! Мы будем вместе, как раньше…
Я невольно хрюкнула и заржала — у Дени за эти годы не только волосы, оказывается, выросли, но еще и самомнение! Ржала я долго. Ну, нельзя назвать смехом нечто подобное «Бу-га-га». Дени обиженно смотрел на меня, не понимая моей реакции. Отсмеявшись, я ткнула его локтем в ребра, заставив разжать руки, и скользнула на мокрый пол.
— Радость моя, — начала снимать мокрые шорты и майку, — а твое… эм… эго, оно не допускает такого поворота событий, как мои страстные чувства к другому представителю сильного пола? А?
Красивые губы Дени расплылись в насмешливой ухмылке:
— Это к кому?
— Ну, есть выдающиеся личности, — я разделась до купальника и завернулась в полотенце.
Морда героя моих студенческих лет приобрела какое-то хитрющее выражение и выдала:
— И с какой из пар твоих излюбленных туфель у тебя роман? Я надеюсь, у вас до интима не дошло, а?
Я вспыхнула, осознав намек, затем внимательно посмотрела на довольную собой смазливую рожу, и подозрение перестало быть призрачным:
— Ты следил за мной!
Дени плавно поднялся, прислонил меня спиной к той самой зеркальной стене и, наклонившись почти к самым губам, чуть хрипло ответил:
— Могла бы и догадаться, — мягкое касание губами к моим губам, — почему твои кавалеры не доезжали к местам свиданий… Ты же такая умная, Лика…
Мои глаза увеличились в размере, потому что действительно было раз… пятнадцать, когда заинтересовавшие меня парни брали номерок моего акка в сети и исчезали… А мне казалось, я какая-то ненормальная, — все встречаются вокруг, одна я бесхозная.
— Ты урод, Дени! — Я оттолкнула его. — И ты мне еще за те три весны, когда все цветет, а я шастаю в одиночестве… Ты мне еще ответишь!
— А я защищал свою территорию, — он потирал ребра после моего мстительного тычка. — Чем ты недовольна?
Чем недовольна, да? Я посмотрела на свою первую любовь, местами мокрую, особенно там, где я сидела… И стояли мы так хорошо — я у стены, а позади него корыто с водой… Стоит только толкнуть и… Разве я могла упустить такой шанс?
Когда Дени вырвался из ванной, весь мокрый, злой и растерявший свою привлекательность, а я уже переодевалась, натягивая узкие брюки для бега.
— Приятненько? — ехидно поинтересовалась я.
— Не меняешься! — сообщил мрачный первый любимый.
— А то, — я мстительно улыбнулась, — и это только начало, Дени… Ну, так как, еще хочешь со мной работать?
— В засаду с тобой хочу, — Дени снимал мокрую одежду, — дней так на двадцать без перерыва!
— Ой-ой, — я скептически подняла бровь… прям как я мечтала, но только с Алексом… что-то я не о том. — А выдержишь?
Дени разделся до белых плавок, симпатичных таких, все, что имелось, хорошо обрисовывающих, хмуро взглянул на меня, а я выдала:
— Терпеть не могу мужиков в белых трусах!
— Черные под белые брюки не подходят, — попытался оправдаться мужчинка моих девичьих грез.
— Пижон, — фыркнула я, — не фиг было являться, как принц из сказки, во всем белом!
— А я хотел поразить твое воображение, — парировал Дени, ничуть не смущаясь, — кто ж знал, что принцесса слегка не в себе после выпитого. Ты бы себя видела — мокрая, нечесаная, ноги заплетаются! Эти пропойцы из Северной Звезды тебя спаивают.
— А вот бабулю с дедулей трогать не надо, — я уперла руки в боки, — они единственные, кто ко мне нормально отнесся и ничего от меня не требовал!
Тяжелый вздох и нежный, чуть бархатистый веселый голос:
— Лика, ты со мной?
Я выгнула бровь:
— Дени, предложение от мужика в одних белых трусах и черных носках выглядит несколько… эм… странным, ты не находишь?
Он скептически взглянул на босую меня в брюках и спортивном бюстгальтере, потом на себя, и мы повалились на ковер от хохота… совсем как в старые времена. Хохотали мы долго, но тут снизу послышался голос бабули:
— Лия, деточка, к тебе пришли.
Я стремительно вскочила, оттолкнув от себя Дени и натягивая майку, босиком спустилась по лестнице, надеясь… на что, интересно, я надеялась, а? И, подавив кислое выражение, я весело поприветствовала парня:
— Привет, Тинар.
Он стоял весь такой красивый и загорелый, в одних шортах и шлепанцах, зато на шее цепочка с зубом какого-то монстра, а в руках огромный букет.
— Привет, Лиа, — мне протянули букет, — я тут подумал, — Тинар обернулся и взглянул на бабулю с дедулей, — так я тут подумал… а ты не согласишься погулять со мной вечером?
— Эм, — я приняла букет, запах у него был восхитительный, а цветы… я таких еще не видела, — а знаешь, я за!
Тинар просиял, дедуля хмыкнул, бабуля уставилась на кого-то за моей спиной. Этот кто-то подошел, все так же будучи в одних трусах… белых, нагло приобнял меня за талию и ласково так, но с намеком:
— Милая, разве я тебя отпускал?
Говоря откровенно, в тот момент я смотрела исключительно на выражение лица Тинара… гневный Алекс, он пострашнее будет, а этот так себе.
— Милый, — я обернулась к Дени, — руки убрал, свалил с моих глаз, и вот тогда я подумаю, стоит ли соглашаться на твое предложение. — После этого я вновь улыбнулась Тинару. — А это… это, — я указала на Дени, — тот самый жених, который мне на свадьбе изменил со всеми подружками сразу!
— Как? — возмутился Дени.
— Молча! — хмуро подтвердила я сказанное.
— Но, Лика… — Да, плохо этих шпионов обучают. — Как я мог?
— Вот и я тоже постоянно об этом думаю, — последовал мой тяжелый вздох.
— Лика, — Дени обошел меня и попытался взглядом призвать к порядку, — это же физически невозможно — со всеми и сразу!
— Да? — Я призадумалась, в воображении все еще витал образ, навеянный безудержной фантазией тех блондинистых поганок…
И тут Тинар сделал шаг вперед и хрипло спросил:
— Мне его сразу убить или просто вышвырнуть на улицу?
Хм, вышвырнешь ты его, как же! Дени — обученный агент, он прошел физподготовку, он…
— Вышвыривай! — радостно согласилась я.
Дальнейшие события стали пятном позора в победоносной истории Северной Звезды. Дальнейшие события прямо-таки унизили данные спецслужбы в моих глазах, да что там в моих… сам дедуля испуганно воззрился на Тинара, когда тот одним движением подлетел к Дени, провел какой-то странный прием и, не испытывая никакого напряжения, сначала перекинул бездыханного шпиона через плечо, а затем выгрузил тело на дороге…
— Мать, — издал полузадушенный писк дедуля, — собирай вещи, мы сваливаем.
— Твою мать, — ошеломленно прошептала Оша, — они проводили генетические опыты на населении… обычный сатариец не может так двигаться!
Тут вернулся Тинар, и мы все, уподобившись болванчикам с нарисованными улыбками, прямо-таки светились радушием.
— Сынок, — возвестил дедуля, — выпьешь с нами?!
— Обедать пора, — начала хлопотать бабуля, — давайте, молодежь, мыть ручки и за стол.
Тинар не оценил шпионского гостеприимства и смущенно проговорил:
— Лия, я с собой все взял… идем, погуляем.
— Конечно-конечно! — Я опрометью метнулась наверх, дедуля с бабулей облегченно выдохнули и приступили к опустошению бутыли прямо из горла.
Итак, я на роскошной райской планетке, с парнем, облаченным в шорты, а что мне надеть, учитывая, что жара стоит неимоверная? Руки потянулись к маленькому свободному платьишку, под самое не хочу, которое вообще было туничкой. Распустив свои накладные патлы и нацепив шлепки, я поспешила на свидание, которых у меня столько лет не было из-за некоторых… типов шпионской наружности. Свидание!
Когда мы проходили мимо Дени, тот уже поднялся, но при виде Тинара испуганно сделал шаг назад, а потом еще один, и тут я подумала: от Дени меня спас Тинар, а кто спасет от Тинара?

* * *

На Сатари, оказывается, было принято отдыхать следующим образом: нужно взять — одну девушку, одно старое скуа, кучу незнакомых девушке фруктов и… местный напиток, а точнее, спирт из тростника. Все это пакуется, причем девушке выделяется место почему-то на заднем сиденье, так как на переднем бережно пристегивается… бутыль! И неважно, что в процессе полета, при любом вираже, на девушку падают фрукты… а некоторые с мою голову размером, главное, чтобы напиток не вспенился и не разлился!
В общем, свидание мне разонравилось, еще не начавшись. Тинар, соответственно, также. Хотелось поесть и завалиться спать. По поводу поесть — протянула руку и взяла что-то похожее на банан. Едва откусила, послышалось недовольное:
— Не ешь, еще не прилетели!
Мстительно съела еще три таких же, потому что было вкусно. Тинар повозмущался насчет всяких наглых, но я…
— Слушай, давай разворачивайся, и полетели назад, — настроение упало ниже плинтуса.
Никак не отреагировав на мои слова, парнишка вел скуа дальше, к группке островков среди океана, и даже отсюда мне было видно, что островки явно необитаемы. То есть я и Тинар — и все… М-дя.
— Тинар, а что мы там будем делать?
Мне не ответили… Внезапно пиликнула связь, парень подключился, что-то там выслушал и побледнел. Скуа он развернул так, что часть фруктов попросту вывалилась, к счастью, я была пристегнута, а затем меня на огромной скорости вернули к бабуле с дедулей, которые уже активно паковали чемоданы.
Зря я не смылась с Сатари в тот же вечер!

* * *

— Вот скажи, зачем тебе это надо? — прошипела я, когда очередная мокрица едва не проползла у меня по руке.
— Ты их систему охраны видела? — прошептал в ответ Дени, снимая здоровенного таракана с головы. Меня передернуло от отвращения, таракан, обидевшись, уполз прочь, а Дени продолжил: — Там датчики движения, там не пролезть.
— Кипец! — я выругалась и поползла за ним. — Объясни, а на кой мне все это надо? — вопросила я у крепкой мужской тыловой части, обтянутой черными брюками.
— Потому что ты меня любишь, — последовал торжествующий ответ, но не из филейной части, а оттуда, где и была, по сути, настоящая задница.
— Ты уверен, что нас не застукают? — шептала я, двигаясь ползком за Дени по узкому вонючему проходу.
Когда я вернулась с неудавшегося свидания, пришлось согласиться помочь Дени «один-единственный разик». Исключительно по старой дружбе, ну и… чтобы его не уволили. Да, пожалела! Дура жалостливая! А этот гад тут же принес два серо-черных костюма, и вот… ползем! Нет, сначала мы добрались до базы, на которой явно ракеты фаршировали, и я все засняла, потом обошли военчасть по периметру, обнаружили когтистое нечто, которое планировало нас сожрать. Дени подло и коварно нарушил все планы бедной зверюшки на калорийный ужин и милосердно пристрелил разобиженное животное. А затем мы поползли грабить жилище зубастика. Я намекала, что там могут быть родственники животинки, но Дени уверил, что я с ним в безопасности. В общем, я согласилась, что, пока зверушки его будут грызть, мне удастся уползти подальше. Когда я высказала свои идеи вслух, Дени побледнел и, как истинный джентльмен, предложил мне лезть первой. Я отказалась от столь великодушного жеста, сообщив, что мне нравится его задница, а про себя подумала, что, скорее, радует возможность лицезреть, как эту самую заднюю часть попробуют на вкус зубастики. Не знаю, что думал Дени, но, когда он страстным голосом заявил, что моя задница его тоже возбуждает, я спокойно ответила:
— Слушай, ты, шпион хренов, или ползи вперед, или я сваливаю отсюда!
На меня обиделись и поползли вперед. Едва вторая нога Дени исчезла в норе, я полезла следом, подавив желание замуровать его под землей. Стоит ли напоминать, что я до ужаса боялась замкнутого пространства?
— И почему я такая дура? — шипела я, пробираясь за ним ползком и надеясь, что перчатки не порвутся.
— Да кто тебя знает, уродилась такой, — порадовал меня герой студенческих лет.
— Как ты вообще умудрился работать на правительство, ты ж этих толстомордых ненавидел?
— Платят хорошо…
Крак — этот звук стал последним, что сообщил нам еще один масштабный таракашка, раздавленный коленом моего героя.
— И интересно очень… — продолжил Дени, по-собачьи отряхивая ногу.
— Ты еще территорию пометь, — не удержалась я, и мы поползли вперед.
Спустя час — мы ползем. Спустя еще час — все еще ползем… Еще продолжаем ползти, проклиная трудолюбивую зверушку и уже мечтая по возвращении попинать ее трупик (это идея Дени) и проклиная некоторых подлых лизоблюдов (это мое право). Вскоре впереди послышался слабый гул.
— Мы на месте, — сообщил Дени, — надо лезть вверх.
— Лезь, — согласилась я.
— Ты меньше, у тебя плечи уже, — намекнул Дени.
— У меня грудь мешает, — пожаловалась я и, преданно глядя в глаза моей первой любви, добавила: — А у тебя выпирающих частей нет… Видишь, не зря я отказалась ползти впереди.
— У меня… — продолжил нашу игру в «кто первый полезет» Дени, но понял, что проиграет, и с тяжелым вздохом начал разгребать землю над нами.
Комья грязной земли с белесыми червяками осыпались вниз, а надежды Дени устремлялись вверх… прямо до прочной стальной пластины, преграждающей путь.
— Чтоб их разорвало, — выругался мой симпатяшка, с червяком над левым ухом, — что делать?
И в этот момент червяк решил, что пора возвращаться в мать сыру землю, и не нашел лучшего варианта, как зацепиться за нос Дени. Герой моего первого чувства завизжал, дернул головой, и червяк полетел в меня… Я завизжала еще громче и отшатнулась в сторону — червяк пролетел мимо, а я полетела куда-то…

* * *

— Спасите меня хоть кто нибу-у-удь! Спа-а-аси-и-ите-е-е!!! — спустя два часа выла я в огромном земляном мешке, куда мы столь эффектно угодили.
— Да заткнись уже, — прошипел Дени, — второй час воешь!
— И его тоже спасите кто-нибудь! — продолжила вой я. — Спаси-и-ите!..
— Ладно, вой, — милостиво согласился Дени, видимо обрадовавшись тому, что я и о нем не забыла. — Только когда эти уроды придут тебя насиловать, я им мешать не буду.
— Что? — искренне возмутилась я. — С какого перепуга кому-то меня насиловать?
— В качестве мести за испорченный ночной сон, — рыкнул Дени, — по моим расчетам, мы как раз под казармами находимся!
Я скептически взглянула на него, подошла ближе, разглядывая маленький монитор, и с усмешкой поинтересовалась:
— Только что вычислил?
— Ага, — не стал оправдываться мой герой.
— Хреново, — глубокомысленно отметила я.
Мы помолчали, думая каждый о своем. Дени почему-то потер ягодицу, и я, не выдержав, истерично заржала. На удивленный взгляд честно ответила:
— Трудна жизнь шпиона… без вазелина!
Хмурый взгляд глаз, черных в свете единственного фонарика, наверное, потемнел еще сильнее, а затем Дени выдал:
— Убью!
Уже всхлипывая от хохота, я бросилась от обозленного перепачканного землей героя своих студенческих лет, петляя как заяц, пригибаясь, когда он почти настигал. Но смех как-то ослабляет, в результате я повисла, схваченная за шкирку необычно сильным Дени, а в следующую секунду мои губы были накрыты его губами… в смысле, он решил поцеловаться и… я заржала громче. На хмурое рычание ответила, повиснув на нем и продолжая издевательский хохот:
— Там червяк ползал, а теперь и мне поцелуй райских губ достался… Ой не могу уже, — я сползла по окаменевшему от ярости Дени и уже у его ног продолжила: — А что, часто туго приходилось — без вазелина? Ты прости, если я это… болезненные воспоминания вызвала…
Продолжая рыдать от хохота, я заметила странную особенность — прямо у стены, где меня настиг Дени, пробивалась узкая полоска света.
— Ден, — я мгновенно стала серьезной, — ты видишь?
Он видел. Торопливо опустился на колени, осторожно поддел пласт земли. Я принялась помогать, и вскоре мы радостно взирали на панель… еще понять бы, к чему она.
— Взломаешь? — Дени настороженно взглянул на меня и протянул… наш первый декодер.
Кипец!
— Ден, тебя при родах не просто головой вниз роняли, тебя еще и попинали в свое удовольствие, — прошипела я, — ты же шпион, Дени! Где ваши чертовы штучки разные, а?
Смущение на лице идеального гада меня несколько напрягло, и очередная догадка, в очередной раз конкретно запоздав, постучалась в кору моего головного мозга.
— Дени, — зашипела я, — это твое первое полевое задание?!
— Ну, — он немного смутился, — в общем, понимаешь… Сначала нас учили, потом меня как… эм… лучшего специалиста по архивам отправили туда, где я мог приложить свои силы самым лучшим образом, и…
— Твою дивизию на плац голыми и в мороз, — выругалась я одним из ругательств нашего общего приятеля, — ты, библиотекарь очкастый, архивариус хренов! Ты куда меня потащил?!
— Попрошу не оскорблять, — Дени очаровательно улыбнулся, — зато, если я это задание выполню, меня повысят до лейтенанта.
Но я продолжала осыпать его нелестными сравнениями, и пока выдирала из его рук допотопный декодер, и пока подключала эту древность к панели, и пока пыталась взломать код. Спустя почти час безуспешных попыток панель щелкнула, и земля под нами начала медленно отходить в сторону.
— Мама, — прошептала я и упала на белоснежный пол.
Дени в отличие от меня плавно спрыгнул и приземлился на обе ноги — видать, хорошо учили. Обо мне он вспомнил не сразу, но я терпеливо ждала и таки дождалась галантно протянутой руки.
— Лика, — пафосно сообщил возлюбленный червяков и тараканов, — ты гениальна.
— Дени, — не менее пафосно возвестила я, — а не пошел бы ты куда подальше?
— С удовольствием, — просияла моя первая любовь и несколько беспомощно огляделась, — а куда?
Уже приготовив фразу с подробным указанием маршрута и конечного пункта назначения, я осознала, что мы неизвестно в какой части не просто секретной, а суперсекретной военной базы! Почему суперсекретной? Так секретная находилась выше, а под секретной суперсекретная, в которую мы и угодили. Не то чтобы я сразу верила, что мы что-то там совершим для правительства — согласитесь, некую придурковатую журналистку и… не слишком умного шпиона-новичка на серьезные задания не посылают, но это попадание черт знает куда…
— Нам крышка, — уверенно произнесла я и направила указующий перст в сторону Дени, — а в моей смерти виноват ты!
— В чем-то ты права, — подтвердил Дени мои худшие опасения.
Стало совсем хреново. Мы еще постояли так, стараясь не глядеть друг на друга, и, не сговариваясь, потопали вперед по коридору.
Оправдывая наши на этот раз совместные худшие опасения, через окошки в стенах виднелись лаборатории, в которых угадывались объекты исследований… в препарированном виде… Мне уже было плохо…
Когда мы прошли мимо очередного смертельного пиршества, я остановилась, уперлась рукой в стену:
— Дени, я не могу так больше!
Он обернулся, его черные тонкие брови сошлись на переносице:
— Лика, не время сейчас…
— Дени, — я шептала, — ты понимаешь, куда мы попали? Ты хоть понимаешь, что это значит?!
Судорожно вздохнув, мой кумир быстро подошел, схватив за плечи, встряхнул:
— Лика, ты нужна мне сейчас вместе со своим стервозным характером! Понимаешь?
— Нет, — сдавленно пискнула я, потому что меня прижали к стене.
— Соберись, — прорычал Дени, — потому что сейчас мы должны быть наверху, и наша задача — привлечь внимание!
О-о-о, я прифигела, притухнув соответственно, и очередная тормознутая догадка постучалась в головной мозг.
— Мы должны были отвлечь охрану?!
Он промолчал, я нервно сглотнула и выдала:
— Мужик, я тебе не клоун!
— Знаю, — Дени чуть наклонился, его губы коснулись моей скулы, прошептали у самого уха: — Я знаю… Девочка моя, такая сильная, я все знаю. — От его близости, от этого голоса колени невольно подогнулись. — Только, Лика, есть у тебя одна особенность… как бы это сказать…
Я замерла, просто застыла, ожидая его дальнейших откровений, и они не замедлили явиться:
— Понимаешь, — продолжал Дени, — ты единственная женщина, которая в состоянии стресса начинает… действовать. Ну как тогда, помнишь, когда нас застукали ночью в архиве секретной службы Северной Звезды?
— Ты меня использовал! — догадалась я и… и разозлилась конкретно.
Он отстранился — мой гневный вид произвел на него сильное впечатление — и продолжил:
— Помнишь? Это когда охранники ввалились в хранилище, а ты начала срывать свою одежду и орать про то, как ты меня сильно хочешь. А потом, когда начала выговаривать охранникам, что из-за них сейчас пострадает вся демография планеты, они ведь даже из хранилища вышли, красные от смущения.
— Помню, — я продолжала хмуриться. — Так, значит, все-таки клоун?
Последовали тяжелый вздох и недовольное признание:
— Нас засекли не сразу, пришлось послоняться по периметру. Когда маячок выдал, что нас «ведут», я угробил рытака, и мы полезли в его нору. Все это время за нами следили, под землей отслеживали перемещения. По моим расчетам, мы должны были попасть на территорию верхней базы, и там нас должны были схватить…
— Ах ты придурок, — с чувством произнесла я.
— Лика, прости! Вообще ты должна была одна все это провернуть, и, зная тебя, я уверен, шоу устроила бы нешуточное, а ты отказалась даже слушать!
— То есть с самого начала вы планировали меня подставить! Сволочи вы, я как чувствовала!
— Лика, ты журналистка! Ничего бы тебе они не сделали, подопрашивали бы немного, да и отпустили. А про меня мы сказали бы, что я твой бывший и ты уговорила меня пойти с тобой… А в это время ребята из спецотряда взяли бы, что нужно, и все — мы герои!
— Нет, Дени, — я устало покачала головой, — это они герои, а у нас неприятности! Мы трупы, Дени, понимаешь? Мы уже трупы! И шансов выбраться практически нет!
Оттолкнув его, я прошла чуть вперед и остановилась. Нужно было на что-то решаться, и решаться быстро! Если Дени говорит правду, а в этом я не сомневалась, значит, сейчас наверху все ловят крутых шпионов, пока парочка шпионов тупых ошивается там, где не ждали.
— Что делаем? — грустно поинтересовался Дени.
Я обернулась. Сейчас, когда он больше не играл навязанную Центром роль, он стал моим прежним Дени, тем самым, которого я когда-то любила. И суть в том, что в прежние времена экстренное спасение он тоже всегда доверял исключительно мне!
— Ладно, побудем героями. Что твоим горе-шпионам потребовалось? — я пошла на мировую.
— А то, — Дени ухмыльнулся, — нам нужны снимки пространственного перемещателя, который на протяжении многих лет разрабатывали таларийцы.
— Это тебе начальство сообщило? — поинтересовалась я, чувствуя, как адреналин зажигает мою кровь.
— Шутишь? — Дени насмешливо изогнул красивые губы. — Я знаю то, что и не все начальники знают. Даже наши из спецотряда получили ориентировку на синий конус, без объяснений.
— Круто, — ответила я, начиная расстегивать верх спецовки. — Ну что, радость моя, поимеем военных Танарга?
— У меня снимателей нет, — сокрушенно поведал Дени.
Я хихикнула и указала на серьги, которым мои собранные в хвост волосы открывали шикарный вид на происходящее:
— Это KXTR 67559, новая улучшенная модель. Снимают каждые тридцать секунд, со встроенными хранителями информации, объем памяти рассчитан на восемь дней. — Затем указала на пирсинг. — Это RESDDX, активируется прикосновением, снимает каждые 2 секунды, хран рассчитан на 46 часов.
Дени присвистнул, стараясь прикрыть удивление:
— А ты хорошо подкована, малышка.
— А то, — согласилась я, — в нашем деле хороший снимок порой красноречивее статьи, а я люблю высокие гонорары. К тому же оборудование оплачивает редакция. Учись… шпион!
Я продолжила снимать с себя спецовку, а Дени с интересом наблюдал за моими действиями.
— Чего уставился, тормоз? — поинтересовалась я и рявкнула: — Раздевайся!
Он поймал мой взгляд, нахально усмехнулся в ответ, и я поняла, что он в теме — просто засеки их видеонаблюдение двух странных типов в спецовке — они вызовут вооруженную охрану, а бегающая в нижнем белье парочка это повод поржать (дав нам больше времени таким образом), ну и вызвать медперсонал, который не стреляет на поражение с ходу и без вопросов.
Мы раздевались, едва не хихикая, быстро и не глядя друг на друга. Оставшись в одном нижнем белье, я подошла к Дени, протянула ворох прорезиненной ткани. Он без слов взял мою спецовку и вскоре быстро заталкивал нашу одежду в маленькую комнатку, явно санитарного назначения.
Адреналин ударил в голову не хуже самого крепкого алкоголя, а взгляд Дени, веселый и какой-то восхищенный, и вовсе зажигал кровь. Теперь мы действовали не сговариваясь, и наш быстрый бег по подземной базе, в поиске открытых дверей, напоминал скорее игру в догонялки-соревновалки, чем работу шпионов. Странности добавлял и еле сдерживаемый хохот.
Открытую дверь мы обнаружили двенадцатой по счету. Дени властным жестом отодвинул меня в сторону и резко метнулся туда, словно хищник на охоте. Я вошла спустя минуту и улыбнулась двум перепуганным врачам в белых халатах, уже прочно связанных моим героем.
— Милый, — с придыханием произнесла я, — ты меня возбуждаешь…
— Прости, моя хорошая, — в тон мне ответил Дени, — но эти мальчики возбуждают меня сильнее… Я уже плохо себя контролирую…
Доктора были с Танарга, суровые и привыкшие к тому, что секса нет в принципе и все женщины боевые товарищи, а не объект для похоти. Неудивительно, что они ощутимо занервничали — видать, про вазелиновые процедуры тут наслышаны.
— Да-а-а, — уже чуть громче ответила я, — они милашки… можно, я буду смотреть?
— Наслаждайся, — с энтузиазмом произнес Дени, снимая с первого доктора халат.
Второй из сотрудников этого странного центра забился в истерике, молясь о чем-то кому-то там.
— Не хочешь? — участливо поинтересовалась я. — Тогда ответь мне на такой ма-а-аленький вопросик, и он тебя не тронет… Обещаю…
— Ви есть спасать? — заикаясь, спросил медик.
— Конечно, милый, — я ласково погладила его по щеке, — а теперь скажи мамочке, где у вас тут план этой халупы находится? — недоумение в его глазах и пришлось пояснить: — План эвакуации!
Он понятливо кивнул и указал на стену, где, по тупорылому танаргскому обычаю, висели схематичные планы эвакуации в случае пожара или чего похуже. Но, чтобы эту схему увидеть, требовалось ввести…
— Код, — елейным голосом произнесла я, проводя коготками по его лицу.
— Hkcers, — прошипел докторишка.
Я похлопала его по щеке, подошла к стене, ввела код и погрузилась в изучение плана. Вообще с ориентацией у меня всегда не айс, поэтому в результате я начала ногтем выцарапывать у себя на тыльной стороне запястья примерный план. Наши развлечения были прерваны появлением двух санитаров, которые разыскивали «психованных подопытных в одном белье и с классными тылами». Именно эти слова произнес громила небритой наружности, вперив взгляд в мою попу. Зря он отвлекся от Дени…
Герой моего первого романа и раньше отличался боевыми навыками, а уж обучение в спецшколе сделало его и вовсе неподражаемым. Пока первый санитар, согнувшись, пытался вытащить из живота тонкую пластиковую карточку, на которой красовалась фотка доктора, обрабатываемого Дени, мой герой двумя ударами вырубил второго санитара, еще удар — и первый тоже валяется у его ног.
— Народ просто толпами валится к твоим ногам, — съехидничала я.
— Зато у тебя попка классная, — парировал Дени, — какой халат выбираешь?
Я указала на наиболее худого мужчинку, и тот был мгновенно раздет. Надевая белое творение враждебного государства, я невольно залюбовалась Дени. Он все еще был в своих белых трусах, но зато как он двигался… Плавно и уверенно, как настоящий хищник, а его мускулы перекатывались под загорелой кожей… Если бы не белые плавки, я бы влюбилась… а так…
— Курс движения выяснил? — поинтересовалась я.
— Выяснил, но того, что я хотел, тут нет, — сокрушенно пожаловался Дени, — так что валим как есть. Кстати, — быстрый взгляд на меня, — какие планы?
— Разрушительные, — я хищно ухмыльнулась.
Уже связавший санитаров и надевающий халат Дени вплотную подошел ко мне:
— Ли, так нельзя… эмм, мы так не поступаем, — шепотом сообщил мне главгерой моих студенческих снов.
— Это ВЫ так не поступаете, — так же шепотом ответила я, — а я журналистка, мне можно…

* * *

Кто сказал, что тектроид, бетон и металл не горят? Правильно, один из связанных нами докторов, а мы с Дени решили его переубедить. И начали с того, что подожгли имеющиеся на этом уровне датчики пожаробезопастности, а потом Дени нашел лабораторию химреактивов, и тут началось… Если я увлекалась техникой, то Дени от природы был химиком! Сирена ревела не сбавляя оборотов, а мой самый любимый очкарик, стащив эти самые очки у кого-то из сваленных им же лаборантов, творил дым разнообразного оттенка и плотности. Вскоре мы уже вырвались в коридор, нагруженные кучей колбочек и мензурок.
Радуясь, как дети в праздник фейерверков, мы выплескивали колбочки на стены, стекла, органические пластоиры… Дым, вой сирен, вопли блуждающих в дыму людей, и мы — довольные, как дети!
— Лика, — зашипел Дени, едва количество колбочек сократилось до десяти.
Я понимающе кивнула, и мы помчались вперед, следуя плану эвакуации и надрывая глотки воплем:
— Оскуре! — пожар по-танаргски.
Вот за что не люблю этих «военников», так это за то, что все у них «через жэ». Вот как вы думаете, куда вел спасательный выход с этой подземной базы? Вниз!!! На триста метров почти, а потом резко вверх! Вот чем они думали, создавая эту невероятную конструкцию по типу унитаза? Но суть не в этом, а в том, что если Дени и был очкариком, то он был тренированным очкариком, а я была журналисткой, которая не очень любила физподготовку. В итоге на подъеме я выдохлась…
— Дени, — мой хриплый задыхающийся крик его впечатлил, — не могу больше… — я шла, держась за белые гладкие стенки, — убей меня тут… друг…
— Да, как-то не вовремя, — расстроился мой рыцарь. — Ну ладно, раз ты так хочешь, на вот, выпей, — мне протянули одну из пяти оставшихся колбочек, — а я пошел, времени мало совсем…
И с этими словами этот гад очкастый развернулся и побежал прочь!
— Э-э-э, стой! — и откуда только силы взялись. — Я убью тебя! Убью, сволочь!
— Не вопи, береги силы, умирающая! — нагло ответил парнокопытный и даже скорости не сбавил.
Оказывается, когда появляется дикое желание убить кого-нибудь, откуда-то берется второе дыхание! И мы мчались по спасательному коридору уже вверх, мимо нас неслись военные, какие-то спасатели в желтых комбинезонах, но, так как сзади напирала такая же испуганная толпа в белых халатах, нас никто не задерживал. Мы, конечно, предполагали, что проблемы начнутся наверху, ну так поэтому пять колбочек были еще с нами.
Проблемы действительно начались — эвакуационный выход вел в один здоровенный ангар, а в нем имелась толпа военных со списками и сканерами… Мы таки попали… И по барабану им те пять колбочек…
Первым выбежал Дени, а я врезалась в него сзади, да так и повисла, пытаясь унять свистящие уже легкие и хрип, вырывающийся из горла. Военные несколько минут на нас удивленно взирали… ладно-ладно, я польстила себе, они просто первый раз слышали, чтобы кто-то так дышал после бега, и во взглядах было больше презрения, чем удивления… Мне стало как-то неудобно, и я «нечаянно» повела плечом, халат приспал, открывая эти самые плечи и взгляды военных диаметрально поменялись… зря я это сделала!
— Гарчесу ава боллкер? — вопросил сухопарый, лет за сто двадцать, хмурый военный, судя по нашивкам, явно из руководителей этой базы.
Мы с Дени переглянулись и честно попытались понять, о чем он. «Ава» — это «вы», а вот все остальное мы не поняли… Я с надеждой взглянула на очкарика, но эта сволочь с такой же надеждой глядела на меня… Урод! Опять все взвалил на мои хрупкие плечики… Эх!
— А мы эти, — выдала я на родном всесоюзном, — подопытные! На нас экспериментировали, вводя зомбированный ген!
— Лика, — прошипел Дени, — ты что несешь?
На нас мгновенно направили орудия, причем все, какие были. Мне поплохело. В ход пошли колбочки… С их стороны были задействованы защитные маски, для нейтрализации дыма, и кулаки, для нейтрализации собственно нас… И не то чтобы мы не сопротивлялись… просто скрутили нас в момент, даже обидно стало.

* * *

— Лия Трейде, с какой целью вы проникли на закрытый военный объект? — тот самый сухопарый злодей допрашивал меня в одном из сырых казематов верхней базы. Мне было холодно, руки саднило из-за стянутой макропетли, на скуле зрел здоровенный синяк, который этот урод мне и поставил.
Я зло облизнула разбитую губу и с ненавистью посмотрела на военных. Да, нас таки избили, меня не сильно, а Дени досталось. Ну, хоть не изнасиловали.
— Я нечаянно, — сплюнув кровь прямо на его мундир, невинно произнесла я. — Так получилось.
Он мне улыбнулся, ласково так, нежно и занес руку для удара. Я невольно сжалась, предчувствуя очередное наказание, но все оказалось хуже… Кажись, собрались насиловать, потому что, схватив меня за шкирку, один военный просто бросил меня животом на каменный стол, второй вплотную подошел сзади…
— Я все скажу, — испуганно завопила я, — только не делайте этого… Гонорея пятого поколения не лечится! Пожалейте ваших жен!..
Тот военный, который так недвусмысленно прижимался, тут же отпрянул, зато второй, больно схватив волосы на затылке, приподнял мою голову, заставив смотреть на себя:
— Слушай, мразь, — шипел этот урод мутноглазый, — вы, двое психованных идиотов, разгромили лабораторию, которая обошлась моему правительству в двести миллиардов обиронов!
— Я все возмещу, — прохрипела я, — с первой пенсии…
— У тебя сейчас будет пенсия по инвалидности, — разбрызгивая слюну, вопил военный, — на кого вы работаете?
Мне действительно стало страшно. Страшно до ужаса, до беззвучного крика, до всепоглощающей паники. Я внезапно осознала, что умру. Эти уроды просто убьют меня или отправят на опыты… Или… Одна перспектива была веселее другой… Я заплакала. Потом завыла… Потом пошла моя стандартная реакция на сильный стресс. А именно — мне все стало по барабану!
— Ладно, придурки, — я изогнулась и села прямо на стол, — я вам все скажу! Включайте ваши трей-записи! То, что я сообщу вам, станет шоком для вашего начальства.
Знаете чем хороши TREY dv? Это записыватели, информацию с которых стереть невозможно. Обычно используются для допросов и политических дебатов, и я была слишком зла сейчас, чтобы думать о том, что эти военные со мной после исповеди сделают.
— Итак, я работаю на организацию… — Я задумалась и придумала-таки: — Морская Звезда. Моя цель: проникновение на базу, уничтожение разработок ваших ученых.
Я говорила собранно и уверенно, изображая решимость сдать родное правительство, и они повелись.
Меня остановили, освободили руки, пересадили на стул, дали салфетку и расческу. Идиоты, правда? И такие наивные! Я долго и старательно расчесывала волосы, не менее долго приводила лицо в порядок, затем, величественно кивнув, позволила начинать. Красный огонек показал, что запись включена.
— Итак, мы подъехали к базе, — уверенно продолжила я с серьезной мордой лица и тут же коварно ухмыльнулась, — должна признать, что база охраняется хуже некуда! Процветает пьянство, неуставные гомосексуальные отношения и наличествует абсолютное незнание приемов самообороны! Подопытные образцы бегают в нижнем белье по коридорам, развлекая лаборантов! Те охранники, которых мы видели, оказались пьяны, непонятно куда руководство смотрит! А на секретную нижнюю базу мы вообще проникли, пройдя по норе, ну ладно, вру, мы пролезли, а не прошли, но по норе! — игнорируя рычание этих придурков, я посмотрела прямо в камеру. — Как вы отбираете кадры? Это же просто позор для Танарга!
В следующую секунду я оказалась на полу, с очередным синяком на лице. Больно, сволочь! Тот самый сухопарый еще и ногами попинать хотел, но его оттащили двое других. Я думала, они меня спасают, а оказывается, они и сами попинать хотели, просто старика с дороги убрали, чтобы не зашибить ненароком.
— Я убью ее, — орал главный военный, пытаясь оттолкнуть подчиненных, чтобы лично врезать мне.
От греха подальше я заползла под стол и завопила:
— За что?! Я же правду сказала!
— Правду? ПРАВДУ! — этот пожилой военный как-то разом тоже под столом оказался, и его страшное, искривленное от ярости лицо заорало прямо на меня. — Ты взломала код одной из систем безопасности! Это вообще считалось невозможным, дура! Вы… вы проникли на уровень, на который в принципе нельзя попасть! КАК?!
Я невольно улыбнулась, вот тебе и «дура», но ответить пришлось:
— Ну, простите. Я больше не буду, честно…
— Я УБЬЮ ТЕБЯ, ДРЯНЬ! — продолжал орать мужик, стоя на карачках напротив меня.
— Э-э-э, вы так не нервничайте, в вашем возрасте нельзя сердце нагрузкам подвергать, — заботливо произнесла я, и у мужика слова кончились.
Он так и смотрел на меня, видимо просто не понимая, откуда берется столько наглости…
И тут дверь плавно растворилась, и в допросную вошли сапоги. Хорошие такие, из кожи абргов. Ну люблю я обувь, ничего не могу с этим поделать. Сапоги остановились рядом со столом, и комнату заполнил сильный, уверенный голос:
— Лика, хватит доводить акана Исморга до сердечного приступа. Вылезай!
Быть не может! Или может? Я ползком рванула к сапогам, обхватила левый и со слезами радости затараторила:
— Алекс, милый, хороший, золотой, бриллиантовый… дальше сам придумай… Ты меня спа-а-ас!
Раздался тяжелый вздох, и последовало очень недоброе:
— Лика, а без концертов можно?
Я тоже тяжело вздохнула и, цепляясь за него, поднялась. Не глядя на Алекса, прижалась к нему, закрыла глаза, всем своим видом демонстрируя, что теперь он меня от себя не оттащит. Он, может, и злодей, но свой, родной и не дерется!
Судя по кряхтению, из-под стола выполз тот самый главный на базе, сделал пару дыхательных упражнений и ледяным тоном поинтересовался:
— Вы же разбирались с агентами…
Сильные пальцы Алекса скользнули по моему лицу, коснулись синяка, но я все равно прижималась к нему и глаза все так же были зажмурены, а затем прозвучал властный голос этого странного землевладельца:
— Я приказал задержать до моего появления. — В помещении вдруг стало очень тихо, даже старик перестал возмущенно дышать. — Только задержать!
Кто-то что-то понимает? Я уже ничего…
— Я… я… — начал мямлить тот самый избивший меня военный, — я… виноват, риантан Девелри… я…
«Риантан Девелри»?! Я вздрогнула и сделала шаг назад, с изумлением взирая на Алекса. Риантан — чин в армии Танарга значительно выше, чем акан, а акан — это примерно генерал по-нашему. У них там риантанов всего человек двадцать, это высшее военное руководство! Это что же получается?
Мой герой… или злодей, ласково мне улыбнулся, указал на двери и приказал:
— Подожди меня в коридоре.
А ведь пироги печет! Кустики сажает… И розы у него такие красивые… Даже боюсь представить, чем он их удобряет… Может, наглыми журналистками? Хотя, судя по взгляду, не только журналистками… Пора сматывать!
Я быстренько и без слов вышла в коридор, где стояло не менее десяти военных в черно-зеленой форме. Там, прислонившись спиной к холодной стене, я стояла, закрыв глаза и стараясь не думать о плохом. Смогу ли я об этом написать в статье? Я знала, что нет… Да и вообще…
— Вам требуется медицинская помощь? — спросил подошедший ко мне военный.
— Нет, — говорить почему-то было тяжело.
— Вы можете идти самостоятельно?
— Могу, — грустно ответила я.
Меня вывели из врытой в земли Сатари секретной базы, провели мимо десятка тел, накрытых белой тканью, уже пропитавшейся кровью, усадили в роскошный хаен RX и оставили одну.
В аплоиде было тепло, пахло зеленым яблоком и… Алексом. Я с грустью смотрела через прозрачные части стены и вскоре с изумлением увидела Дени, которого вытолкали двое военных, после чего они развернулись и ушли. Моя первая любовь сиротливо потерла синяк на лице, затем почему-то он потер левую ягодицу, и роскошный аплоид потряс мой истерический хохот. Дени удивленно воззрился на меня, отчетливо заметную в освещенной кабине, и я беззаботно помахала ему ручкой. Лицо бывшего красавчика вытянулось, но тут распахнулись двери военной базы, и вышла группа военных — Дени рванул в ночь, петляя как заяц… Военные удивленно посмотрели ему вслед, я же смотрела с возмущением — этот гад опять меня бросил!
С грустью взглянула на солдатиков и невольно присвистнула — впереди шли двое, позади них Алекс, еще двое по бокам и двое сзади. Ничего так почетный караул!
Мой взгляд снова вернулся к Алексу, и я томно застонала — мужчины в форме всегда были моей слабостью! Особенно если форма черная, без массы нашивок и прочего, и так шикарно подчеркивающая статную фигуру… Если Алекс и злодей, то самый привлекательный из всех злодеев Вселенной.
Герой моего второго романа (выживу — точно напишу)… уверенной походкой подошел к хаену и вскоре уже садился в кресло пилота. Я едва дышала, разглядывая красивый профиль, легкую ухмылку на по-мужски жестких губах.
— А с тобой не соскучишься, — прозвучал его сильный голос, — скорее, приходишь к мысли о том, что смех способен и убивать.
О чем это он? Ему показали видео, как мы с Дени бегаем в одном нижнем белье и орем?! Я мгновенно покраснела и невольно закрыла лицо руками. Вот это позор… Не видать тебе, Лика Пресветлая, больше ангелочков в памятной комнатке…
— Стыдно? — поинтересовался Алекс.
— Очень… как бы не слишком приятно, что ты видел… такое…
— Верю, — мрачно согласился мужчина в форме, рядом с которым хотелось визжать от восторга, — ну зато теперь ты поймешь, как я себя чувствовал, узрев свое фото на первой страничке вашего «Авангарда».
Ну, началось! Ты мне еще пальчиком погрози и скажи «ай-яй-яй». Или по попке отшлепай… а мне нравится эта идея…
— Алессандро, — мягко начала я, — ну я же ничего плохого не написала… — И уже более уверенно добавила: — И вообще, эта статья принесла тебе только выгоду, я уже молчу о том, сколько женщин начали скупать твои вина!
— Сколько? — ехидно поинтересовался Алекс.
— Да все почти, — выдала я, все больше на него злясь.
Несколько минут не мой, к моему великому сожалению, мужчина просто молча вел хаен, затем произнес:
— Твоя статья сделала популярными обе торговые марки, под которыми реализуется продукция «Семи вершин», создав такой беспрецедентный дефицит, что мною активно заинтересовалось ваше правительство. А ты уже, наверное, поняла, что пристальное внимание мне совершенно ни к чему. Так за что тебя благодарить?
До меня начал доходить смысл его слов, и восторг от того, что он рядом, как-то поутих. А Алекс продолжил:
— Но это не весь спектр проблем, которые с твоей легкой руки у меня появились! Сотни… — Он зло посмотрел на меня. — Я повторяю, Лика, сотни женщин и девушек атаковали мою почту собственными тельцами, погруженными в анабиоз! Сотни! Ежедневно! Теперь объясни, какого черта ты описала в статье, как именно попала в «Семь вершин»?
М-дя, и как бы ему так помягче намекнуть, что об этом очень просил мой приятель Дик Трейси, который таким образом весьма увеличил свой доход… отчисляя мне проценты, естественно.
— Молчишь? — вопрос был явно риторическим, и отвечать я не стала. — Правильно делаешь, — внезапно согласился Алекс. — Вообще поначалу думал прилететь и лично придушить тебя! Но, увы, как действующий риантан Танарга я не имею права посещать планеты Союза Алтари… пока не имею. А потом… — мужчина моей мечты с каким-то странным выражением взглянул на меня и… резко направил хаен резко в сторону.
В кабине раздался встревоженный голос, видимо из тех двух скуа, которые нас конвоировали, но Алекс спокойно что-то ответил, и мы понеслись в ночь. «Кажись, будет насиловать», — пронеслось в моей голове. «Или убьет, а потом прикопает», — мстительно подсказало чувство самосохранения. «Не прикопает, а отвезет в свой сад и пустит на удобрения», — внес свою лепту разум, накрепко спаянный с коммерсантской жилкой. «А может, все-таки изнасилует?» — подала голос надежда. «Размечталась, — возопила гордость, — а как же девичья честь?» Ой, вот так и приходит недобрая тетя по имени Шизофрения.
— А куда мы летим? — попыталась я отвлечься от собственных мыслей.
— Воплощать твои эротические фантазии, — совершенно спокойно ответил Алекс.
И тут бы возопить «Аллилуйя!», радостно завизжать от радости и приняться расстегивать халат и срывать с себя нижнее белье, но вместо этого я, как последняя дура, произнесла:
— А как же твоя жена?
— Еще не жена, — с каким-то мрачным удовлетворением произнес Алекс.
И мне бы заткнуться, так нет же:
— То есть ты сейчас будешь изменять своей будущей жене?
На его четко очерченных губах мелькнула какая-то жестокая ухмылка, после чего я услышала спокойное:
— Изарина Арли ценна для меня только одним — она дочь сенатора Арли.
— Хороший генофонд? — съехидничала я.
— Нужные связи, — рыкнул он. — Не более.
Я задумалась, потом тихо, вообще едва слышно, сказала:
— А она красивая, очень. И так тебя… вас любит.
Некоторое время Алекс молчал, затем негромко поинтересовался:
— А ты?
— Что я? — невольно переспросила.
— Ты меня любишь? — Серые глаза смотрели пристально, не мигая, а губы сжаты так, что побелели.
Почему-то вдруг подумалось, что с таким дознавателем на допросе будешь говорить правду и только правду, правду я ему и ответила:
— Очень, — судорожно вздохнула и добавила: — Я не могу без тебя, Алекс… Все эти месяцы на Инитире я засыпала и просыпалась, думая о тебе и вспоминая твои глаза. И на это задание от редактора я согласилась только… чтобы тебя увидеть, хоть издали.
Мне тяжело далось это признание, но еще тяжелее было видеть, как стремительно отвернулся от меня Алекс. Он просто отвернулся, некоторое время смотрел куда-то в ночь, затем вернулся к управлению хаеном. А на что я рассчитывала?! На что я вообще могла рассчитывать?! Дура! Дура безголовая! И вообще!
— В любом случае это уже неважно, — с показной радостью бодро заявила я, — ты же женишься, так что…
Землевладелец с военным прошлым и настоящим бросил на меня удивленный взгляд, но промолчал. Я же молчать не стала:
— Так что между нами совсем ничего не может быть, вот. Я твою семью, даже будущую, разбивать не намерена и потому вернулась к своей первой любви, вот.
— Острозубый? — мгновенно спросил Алекс.
— Красивый, да? — воодушевленно спросила я. — Ну, Дени, он такой — красавчик, и вообще первая любовь не забывается, и мы, наверное, поженимся.
Хаен внезапно тряхнуло, и я даже не сразу поняла, что это кто-то резко нажал на тормоз, впрочем, аплоид тут же возобновил плавный ход.
— А куда вы меня везете? — весело поинтересовалась я.
Ответили мне не сразу, но все же ответили:
— Насиловать буду. И плевать на гонорею пятого поколения, которая не лечится!
Ой, кажется, ему показали записи TREY dv.
— Не надо меня насиловать, — обиженно попросила я.
Тихое разгневанное рычание, за которым последовал довод:
— Ты же сама этого хотела!
А что, есть кто-то, кто не хочет быть изнасилованной Алексом? Покажите мне ее — хоть позавидую.
— Хотела, — честно сознаюсь я, — но пойми… те, Алекс…ссандро, я же не могу так… — а дальше пошел бред, исключительно из желания хоть как-то реабилитировать свое чувство собственного достоинства: — Просто после того, как меня бросил жених, накануне свадьбы изменив с подружкой… со всеми подружками на свадьбе… Это так больно…
Грозное рычание и весьма жесткая посадка хаена, от которой меня качнуло вперед так, что едва не добавился еще и синяк на лбу.
— Лика! — вышел из себя идеальный мужчина. — У тебя не было жениха, не было свадьбы, и подружек, с которыми он изменял, тоже не было!
Я всхлипнула, одинокая слеза покатилась по щеке, и я выдала:
— Вот видишь, у меня даже свадьбы и жениха не было, а он мне уже изменил со всеми у-у-у…
Еще одно глухое рычание и полное обреченности обращение Алекса к самому себе:
— Ну да, реакция на стресс… как я мог забыть. — И, уже обернувшись ко мне, проговорил: — Знаешь, до сих пор не могу понять, почему мне так сложно выбросить тебя из головы! Возможно, причина в неудовлетворенном желании?
Ого! Вот это заявление! Я даже комедию ломать перестала, задумалась, и во мне проснулось профессиональное любопытство:
— Слушай… те, это получается, если между нами сейчас будет… эмм, секс, то вы про меня забудете? — А глаза у моего любимого героя, оказывается, умеют быть почти круглыми. — Как интересно…
Молчание Алекса я приняла за зеленый сигнал и ринулась в атаку:
— То есть я тебе… вам нравлюсь? Пра-а-авда? Давно? А что вы почувствовали, увидев меня впервые? Нет, не так… Эмм… Разве может блистательный, идеальный, неподражаемый, загадочный Алессандро Девелри, какой-то там риантан в армии Танарга, испытывать чувства к невзрачной журналистке?
На его губах, таких красивых, появилась грустная улыбка, и Алекс тихо и очень печально ответил:
— Может… Если эта журналистка соблазняет его самым безжалостным образом, а затем ретируется, доведя почти до состояния невменяемости!
И приближающийся с каждым словом Алекс внезапно оказался у самого моего лица, а его руки властно легли на мои плечи… Так, что-то я не о том, так и до пламенной страсти дойти можно… А нужно ли? Все равно он на мне никогда не женится, и только… только больнее же потом будет!
— А если я тебе так нравлюсь, — прошептала я, так как голос внезапно пропал, — тогда почему… пирог зажал и повару меня бросил?
Герой моего романа нахмурился, растерял как-то разом всю свою властность и стал тем милашкой Алексом, от которого тряслись мои коленки, а загребущие ручки так и тянулись погладить его тело.
— Лика, — Алекс грустно улыбнулся, — ты самая ненормальная женщина из всех, кого я видел, и самая удивительная, — взгляд его серых глаз был таким, словно я центр вселенной, — ты невероятная, Лика. Ты казалась мне такой открытой, искренней, восхищенной и в то же время… такой желанной. Ты мне слишком понравилась, для того чтобы я мог принуждать к чему-то, и ты хотела уехать… Я позволил, но решил сделать прощальный подарок в безумной надежде… что… вернешься.
Это было признание?! Правда, признание?
Мне впервые в жизни нечего было сказать. Точнее, хотелось сказать очень многое, но как-то внезапно спазмом сжало горло, а сердце ухнуло куда-то вниз, и я потрясенно молчала… Алекс как-то по-своему воспринял мое молчание и продолжил:
— А вскоре мне молча и виновато приносят яркий пластиковый журнал… С МОЕЙ ФОТОГРАФИЕЙ НА ОБЛОЖКЕ! — Последнюю фразу он проревел с такой силой, что, казалось, хаен завибрировал. — И я узнаю, что милая и нежная мисс Непосредственность на самом деле профессиональная журналистка! Ты не думаешь, что это было подло?
И смолчать бы тут, но я же дура!
— Нет, это было не подло, — мысленно поражаясь собственной наглости, ответила я, — подло было, когда я брала интервью у сенатора Аффеке о его предвыборной кампании, а в статье написала про интимные отношения с секретаршей. Ты бы видел его лицо, когда он прибежал с номером журнала… Мы потом полдня работать не могли всем офисом… так животы от смеха болели… вот…
— Вот как? — и взгляд серых глаз стал более чем злым. — А надо мной тоже смеялись всем офисом?!
— Над тобой нельзя смеяться, Алекс, — честно ответила я, — ты слишком… идеальный, красивый, невероятный, изумительный. Тобой можно только восхищаться, правда. Я и подумать не могла, что ты… что я тебе хоть чуть-чуть нравлюсь. А ты меня выставил с планеты, даже провожать не пришел… А я так ждала… в глубине души… даже не смея надеяться… И только когда открыла пакет, а там твой пирог… Тогда я не знала что думать! Ведь я никто, так, серенькая мышка, сирота, журналистка третьего сорта, да что там журналистка — журналюга я! А ты… А ты, ты Алессандро Девелри, ты идеал всех женщин, я и представить не могла, что влюблюсь… Это же как влюбиться в мужчину на картине… то есть смотреть и мечтать можно, а трогать… нельзя… Ты же идеальный, Алекс… ты как принц, и у тебя уже есть принцесса…
Мы молчали несколько долгих томительных минут, а потом Алекс сказал:
— Идем купаться.
И стена между нами растаяла. Отбросив все сомнения куда-то далеко, подала голос надежда:
— А насиловать будешь? — поинтересовалась я.
— А надо? — столь же игриво поинтересовался Алекс.
— Хотелось бы, — смущенно ответила я.
— Я подумаю, — заверил меня Алекс и спрыгнул на песок.
— Так всегда, — смирилась с неизбежностью своей судьбы я.
Мое бурчание было прервано тем, что меня просто вытащили из кабины хаена и понесли к плещущимся волнам океана… На ручках понесли!
Раздевалась я сама, завистливо глядя, как герой моей мечты рассекает сильными руками волны в неясном свете трех лун. Красота! Алекс обернулся, махнул рукой, и я поторопилась — снять, естественно, только халат, не буду же я голая плавать.
Сверкающая в лунных переливах вода оказалась теплой, даже теплее, чем днем, когда мы с бабулей зажигали. Войдя в воду по пояс, увидела стайку серебристых рыбок и остановилась, завороженная этим зрелищем. Рыбки были маленькие, до ста штук наверное, быстрые и переливающиеся как ртуть. Внезапно сверкающие тельца, словно испугавшись чего-то, метнулись в сторону, а меня обхватили сильные руки, прижали к мокрому животу и груди.
— Что тут увидела? — поинтересовался Алекс, прикасаясь губами к моей шее.
— Рыбки плавали, — ответила я, понимая, что мне уже безразлично, кто там и где плавает.
— Тебе нравятся рыбки?
Не-е-ет, мне нравится, когда меня так хотят и не скрывают этого, и еще когда целуют… да, вот именно там и именно так… И вообще ноги уже не держат… Но вслух я ответила:
— Очень нравятся…
— И так нравятся? — хрипло поинтересовался самый невероятный мужчина, сжимая меня руками.
— Да…
— А так? — его губы нежно ласкали мою шею.
— Да… — уже шептала я.
— Ну, ладненько, — прошептал Алекс и разрушил все мои ожидания, — поплыли рыбок смотреть.
— Какие, к черту, рыбки?! — возмутилась я.
— Красивые, — Алекс подмигнул мне. — Плавать умеешь? — Я, раздосадованная, все же кивнула. — Тогда догоняй, — прошептал мой идеальный мужчина, и снова я стояла и любовалась его сильным телом…
Какие рыбки?! Мне уже на все плевать, кроме секса! И я поплыла вслед за мужчиной своей мечты, с надеждой догнать и… утопить! Да, я была злая.
Где-то минут через пятнадцать я уже выбивалась из сил, все же ночка выдалась непростая, и я более чем устала. Алекс обернулся, посмотрел на меня и сделал то… на что не шел еще ни один мужчина ради меня. Он подплыл, перекинул меня на спину и затем снова поплыл вперед. Я обняла Алекса руками и ногами и радовалась, что он не видит моих слез — еще никто не относился ко мне с таким трепетом, даже Дени крикнул бы: «Поторапливайся!» — и поплыл бы вперед.
Мы плыли еще около получаса, и вскоре впереди в неясном свете звезд показался маленький скалистый остров. Алекс каким-то ловким движением перекинул меня вперед, подхватил на руки и вынес на остров.
— Не замерзла? — он ласково улыбнулся.
— Нет, — прошептала я в ответ.
Алекс прошел в глубь острова, все так же неся меня на руках, прошел к какому-то гроту, осторожно спустился и, усевшись на валун, усадил меня к себе на колени.
— Скоро рассвет, — прошептал Алекс, касаясь губами моего уха, — сейчас начнется, значит.
— Что начнется? — лично я и в темноте была согласна.
Алекс нежно чмокнул меня в нос и, указав куда-то вперед, тихо сказал:
— Смотри!
Я перевела взгляд, следуя за его рукой, и задохнулась от фантастического зрелища — со дна океана поднималось что-то блестящее, сверкающее, переливающееся! Это была огромная, словно волна, стая светящихся серебристых рыб, которые вырывались из глубин океана, взмывали вверх и вновь падали в воду, чтобы в очередной раз взмыть к звездам…
— Это вьетрены, — прошептал Алекс, — обычно они находятся на огромной глубине, там, куда не проникает свет практически, но в это время у них брачные игры, и, знаешь, Лика, ты напоминаешь мне этих рыбок.
— Чем? — спросила я, не отрывая взгляда от чарующего зрелища. — Брачными играми?
Алекс тихо рассмеялся и ответил:
— Ты считаешь себя мышкой, маленькой, серенькой и невзрачной, — он шептал у самого уха, — но, когда ты улыбаешься… ты прекраснее тысячи вьетрен… Ты прекраснее звезд… Ты удивительная, Лика… Никогда не забывай об этом! И это не ты меня недостойна, это я, когда смотрю на тебя, понимаю, что не смею быть рядом с такой светлой девушкой. И я ведь полюбил тебя, Лика, пожалуй, даже с первого взгляда, но и подумать не мог… Точнее, мог, но потом та статья, и я понял, что с твоей стороны все это было притворством. А сейчас ты рядом, и мне просто хорошо.
Я вздрогнула, посмотрела на Алекса, и в его глазах я увидела то, чего не видела больше ни у кого, — я увидела восхищение. И я растворилась в этих глазах, потерялась, заблудилась окончательно, потому что поняла — с этого момента мои сердце и душа навеки принадлежат ему… Вот только он принадлежит другой…
— Но ты женишься… — с отчаяньем прошептала я.
— Я дал слово и обязан его сдержать, — так же тихо ответил Алекс, не отводя взгляда.
— Ты так же восхищаешься ею? — мне было больно, но я не могла не спросить.
Алекс нахмурился, раздраженно посмотрел на алеющий горизонт и все же ответил:
— Изарина чудесная девушка. Она добрая, порядочная, спокойная и… очень любит меня. И я предпочитаю, чтобы меня просто любили… а не использовали в качестве идеального материала для статьи! — Мужчина, который принадлежал не мне, обнял крепче и взглянул в мои глаза. — Слово мужчины — это закон, Лика. Мое слово — это закон. Я не могу отказаться от брака без достойных на то причин. Да и не вижу смысла. Мне необходимо получить свободный доступ на территории Союза Алтари. Ради этой цели я готов и жениться.
Я только тихо спросила:
— А как же я?
Его невероятная, очень добрая улыбка и нежное:
— А ты постарайся больше не влипать в истории, потому что я не всегда смогу спасти тебя в самый ответственный момент, — легкое касание губами к моей щеке, — и еще, Лика… Не позволяй другим командовать тобой… Никогда!
Легко поднявшись и продолжая держать меня на руках, Алекс снова направился к воде, явно намереваясь плыть назад.
— А как же изнасилование? — стараясь прикрыть горечь ехидством, поинтересовалась я.
Алекс рассмеялся, входя в теплую воду, что заставило меня ощутить, насколько я замерзла, и едва слышно ответил:
— Я слишком сильно люблю тебя, чтобы просто использовать. Лика, ты странная, непосредственная, но ты заслуживаешь лучшего, чем я. Просто поверь — я не настолько идеален, как ты думаешь.
Он снова перекинул меня назад и сильными, быстрыми гребками направился к берегу… На этот раз мы плыли быстрее, Алекс явно спешил. Оказавшись у берега, снова взял меня на руки, внес в хаен и включил обогрев. Тело согрелось почти мгновенно, но сердце…
— Лика, — Алекс сел за штурвал, с сожалением взглянул на меня, — Лика, так будет лучше, пойми.
Я отвернулась, чтобы он не видел, как по щекам текут слезы… Было так больно.
А потом я просто сорвалась:
— «Так будет лучше, Мила», — сказала мама, когда они с отцом собирались в экспедицию всего на пару месяцев… Они погибли, а я так и осталась в детском доме! Одна, среди таких же брошенных детей, как и я! «Так будет лучше, Лика», — сказал Дени, когда отправился вскрывать базу Северной Звезды без меня… в результате я считала его погибшим четыре долгих года! Теперь эти ненавистные слова говоришь ты! — я не смотрела на Алекса, но его судорожный вздох показал, что меня услышали. — Все вокруг считают, что им известно, как именно будет лучше, а я… А я… А как же я?
— Твои родители погибли? — едва слышно спросил Алекс. — Странно… Хотя глаза… Как давно они погибли?
Но я уже не слушала… Один раз меня наказали в детском доме… Заперли в темной комнате в воспитательных целях, продержав там всю ночь, и я сломалась! Именно тогда и именно там я внезапно осознала, что я одна! Что мама никогда не придет и не заберет меня, а тот дядя с черным конвертом все же сказал правду, и я зря его покусала… И я плакала, как плачут все брошенные дети… Дети, которые остаются совсем одни… А потом слезы перешли в смех… Дикий неконтролируемый истерический хохот… Когда воспитательница открыла двери, чтобы наконец увидеть испуганного и покорного ребенка, я обсмеяла и ее, и ее привычку грызть ногти, когда нервничает, и ее нелепую манеру носить розовые колготы, и ее интрижку с директором детдома… О-о-о, сколько детских домов я сменила с тех пор, с самыми нелестными характеристиками в личном деле. А все потому, что быть злой всегда легче, чем быть доброй! Не так больно!
— Знаешь, Алекс, — я зло посмотрела на мужчину своей мечты, — катись ко всем чертям в свою секретную жизнь, к своей идеальной невесте, которой ты умудрился дать свое нерушимое слово!
Он опешил. Отдернул руку, которую, стараясь успокоить, положил мне на плечо, а я продолжила:
— Ты сволочь, Алекс! Жестокая, эгоистичная сволочь, и дело даже не во мне! — Я расхохоталась и поняла что все, меня понесло. — И плевать мне на тебя! — герой не моего романа вздрогнул. — Думаешь, брак — мизерная плата за твои политические устремления? Мне жаль тебя, Алекс, потому что ты… НАИВНЫЙ ИДИОТ! Пройдут годы, и ты ее возненавидишь, Алекс! И ее, и ее папочку, и всю родню, с которой придется постоянно иметь дело! Ты уже сейчас сбегаешь от Изарины, чтобы поесть в одиночестве и не слушать бесконечные обсуждения цвета салфеток на брачном столе! А что будет дальше? Брак по расчету — самый верный способ испортить себе жизнь, Алекс. Да, ты получишь доступ на территории Союза Алтари, но счастливым ты от этого не станешь!
— А ты? — очень тихо спросил тот, кто растоптал мое сердце.
— А я… я буду идти по жизни смеясь, Алекс… Как и всегда! И я встречу другого, пусть не такого идеального, как ты, но того, кого я смогу полюбить! И только тогда у меня родятся дети, которых я НИКОГДА не оставлю! И я буду счастлива, Алекс, вопреки всему я буду счастлива!
Я улыбнулась и посмотрела на рассвет. В конце концов, это всего лишь чувства и никто не умер, а если все живы, значит, жизнь продолжается… И меня впереди ждет еще много приключений и, конечно, моя квартира, где есть мой идеальный Алекс… Только мой… Но главное то, что жизнь продолжается — эту истину я усвоила навсегда!
С тихим хлопком завелся роскошный хаен, унося меня и идеального мужчину прочь от единственного места, где мы смогли побыть вместе… так недолго… И кто знает, вполне возможно, что это действительно к лучшему.

* * *

Алекс не был оригинален, и в полете с планеты, которая являлась его собственностью, меня снова ждал пирог… Но я больше не плакала. Я улыбалась привлекательному блондину в восьмом ряду, который недвусмысленно начал строить мне глазки. Почему-то слова Алекса о том, что я прекрасна, вселили определенную уверенность, и на подсознательном уровне вера в то, что я неотразима, определенно доставляла мне удовольствие. Блондинчика хватило минут на двадцать, после чего он пал к моим ногам… ну, точнее, подошел к моему столику.
— Вы не против, если я позволю себе присоединиться к вашей трапезе? — поинтересовался симпатяшка.
Я мило улыбнулась и решила поднять себе настроение… за счет него, естественно. Но, увы, в наше развлечение вмешалось третье лицо:
— Мужик, — ласково произнес Дени в форме техперсонала, — испарись!
И после этих слов мой горе-шпион нежно положил руку на плечо блондинчика. Мужик взвыл и исчез из нашего поля зрения.
— Привет, Лика, — Дени занял место блондинчика.
— Проваливай, Дени! — начиная злиться, произнесла я.
Мы помолчали, и агент спецслужб снова заговорил:
— Остальные, бывшие под руководством Сайруса, погибли… Я видел труп и самого полковника. Его забили насмерть… ботинками, даже отпечатки на лице остались. Остальных просто расстреляли.
Сайрус, Сайрус… что-то знакомое… А, это тот, который ударил меня… ботинком и дедуле синяк поставил. М-да, убит ботинками…
А Дени продолжил:
— Из группы остался только я.
— Рада за тебя, — я попыталась изобразить улыбку, — теперь вали!
— Лика…
— Прощай, Дени, — безжалостно произнесла я, — у меня уже был опыт общения с тобой и результаты не впечатлили. Ты меня использовал и подставил! Намеренно подставил, заметь. Бай-бай!
Мы снова помолчали, и снова он начал первым:
— И чем ты сейчас займешься?
— Я? — задумчиво покрутила чашку в руках. — Напишу статью, материала мне хватит на пару строчек, остальное высосу из пальца… не впервой. Потом начну писать роман про настоящую любовь, есть еще пара интересных тем для статей… Например, «Почему одних любят, а на других женятся»… Классная тема, просто фурор будет!
Я горько улыбнулась, поняла, что именно эта статья станет сенсацией, ведь нас таких, брошенных, наверняка много.

* * *

Родной космопорт на Инитире 442 встретил меня… тремя дядьками в черном, с которыми тащившийся за мной Дени о-о-очень вежливо поздоровался. Я же произнесла традиционное:
— Валите!
Дядьки нахмурились.
— Лика Пресветлая, — начал первый, сняв маску-очки с лица.
— Ненавижу всю вашу контору, — спокойно произнесла я, глядя ему в глаза, и прошла мимо.
Учитывая, что, если бы не вмешательство Алекса, меня могло бы в живых уже не быть, я имела право на такое обращение. Видимо, и они это понимали.
Меня не удерживали. Такси довезло меня до моей квартиры. Приложив ладонь к двери, я вошла, улыбнулась, глядя на него, и прошептала:
— Привет, Алекс…
Он спокойно смотрел на меня своими серыми глазами… такой идеальный и такой правильный во всем. И вот тогда я заплакала. Да что там «заплакала», я ревела как по покойнику. Сидя на полу в прихожей, обнимая колени руками и даже не вытирая слез… Все плакала и плакала, понимая, что больше никогда его не увижу… Хотя нет, увижу — он будет женат на Изарине Арли, будет обнимать ее за талию, вежливо улыбаясь на какой-нибудь пресс-конференции по поводу какого-нибудь семейного события, рождения первенца, например, а я буду стоять в толпе журналюг и старательно улыбаться… если смогу. А немного успокоившись, я начала говорить с ним, с собой, с кем-то, кто там над нами. Раздеваясь, принимая ванну, готовя нехитрый ужин, я все говорила и говорила, словно он был рядом. О том, как люблю его, о том, как больно, о том, что я все равно буду счастливая… Вопреки всему!
А потом нашла в себе силы принять душ, пусть и не из воды, переодеться и проверить храны.

* * *

В каком-то странном оцепенении Алекс смотрел на экран, с ужасом глядя на свои изображения повсюду в ее квартире. А она плакала, то тихо, почти не слышно, то вновь рыдая так, что хотелось все бросить и, нарушая закон, рвануть на чертову Инитире 442! Спустя несколько часов Лика успокоилась и начала говорить. Говорить и говорить, выплескивая всю накопившуюся боль. Девелри понимал, что нужно отключиться, что он не вынесет этого больше, и не мог… продолжая пребывать в этом странном полубезумном оцепенении. И только просил, тихо и отчаянно:
— Никогда… никогда больше не попадайся на моем пути…

* * *

Спустя сутки я сидела у своего приятеля Романа, задумчиво вертя в руках левую сережку. Друг как раз закончил выяснять отношения с подружкой на тему: «Почему эта вобла приперлась к тебе среди ночи?» и теперь настраивал аппаратуру. Его девушка, надувшись, сидела в углу — я настояла, не хотелось обижать ее, тем более ту единственную, которая, похоже, его реально любит. У Ромки вообще характер поганый не в меру, из всей нашей тусни только я с ним отношения и поддерживала, хотя он сам считал, что дружит со всеми, просто у народа нет времени зайти к нему.
— Так, — начал Ромка, поправляя семейные трусы, — рассказывай, Ли.
Ромка был моим другом с детдома, еще он был охренительным техником, чем я и пользовалась безбожно, особенно когда нужны были разъяснения.
— Ситуация такая, — печально начала растрепанная и не выспавшаяся я, — это KXTR 67559…
— У-у-у, модель этого года, — перебил меня Ромка, принимая блестящую сережку с почтением и трепетом, будто перед ним был настоящий бриллиант. — И что с ней?
— Она не показывает, — сокрушенно произнесла я.
Я в технике была не так подкована, как Романыч, но разбиралась, и вот, когда пятая попытка перенести информацию из снимателя в сейр закончилась сообщением «Иной формат носителя, обновите базу», поняла, что тут дело не в простой неисправности.
— Серьга была не одна? — задал Романыч риторический вопрос.
— Естественно, и плюс в набор шел RESDDX.
— Ого, — удивленный взгляд на меня, — а ты круто подковалась.
— Видимо, недостаточно круто, — с грустью протянула я.
— Все имеет свойство ломаться, — выдал истину Ромка, — тут, скорее всего, сбой в самом хране.
— Ромыч, я, по-твоему, дура?
Друган хихикнул, подтвердив, что именно так и думает, но тут же стал серьезным.
— Ли, ты прости, сама как думаешь, что это?
Я нахмурилась, обменялась с его девушкой понимающим взглядом типа «Все мужики идиоты» и устало простонала:
— Ром, я над этой хренью часов десять билась! Я как прилетела, этим и занялась. Она не вскрывается, не бьется, я ни черта не понимаю, еще и твои заявы! Будь мужиком и разберись, что там!
Он хмыкнул и погрузил серьгу под микроскоп. Серьга жалобно блеснула, но я внимания не обратила, слишком уж измучилась, пока с ней возилась.
— Ли, — девушка Романыча подошла ко мне, положила руку на плечо, — я Кейтан, ты чай будешь?
Весь день я не ела, занятая разгадкой сережки, и на ее вопрос мой живот радостно завопил «Да-а-а!». Видимо, радость отразилась на моем лице, потому что Кейтан взяла меня за руку и властно уволокла на кухню. Вот я так сразу и подумала, что новая девушка у Ромки классная.

* * *

Я ела яичницу в априте и весело смеялась над рассказом Кейтан о том, как они с Ромкой познакомились, когда из лаборатории Романыча раздалось:
— Охренеть!!! Милена, живо сюда!
Мы обе рванули к нашему светилу науки и увидели его огромные глаза, значительно увеличенные линзами защитной маски.
— Ли, — завопил Романыч, — Ли, это GFLLJRX! — я честно и откровенно не поняла, о чем речь, Рома продолжил: — Это экспериментальная модель, и знаешь, что… — Он пинцетом поднял оболочку взломанного снимателя. — Это реально бриллиант!
Информация меня не вдохновила, оставался лишь вопрос: КТО? Неужели Зиновий? Не-е-ет, этот на бриллиант не стал бы тратиться. Может, горе-шпионы? Тоже нет, Дени не настолько хороший актер. Тогда…
— Ромыч, — мой голос стал сиплым, — как эта хрень работает? Это снимки?
— Нет, — отчего-то радостно вопил приятель, — это новая модель, она постоянно передает изображение и звук. То есть она не хранит, она передает! Это фантастика, Ли! Где ты ее достала?
И тут мне стало плохо… И видео и звуки… Кто-то все видел и все слышал… Постоянно!!! Кто-то кто слишком много обо мне внезапно узнал… И я вспомнила: «А ты постарайся больше не влипать в истории, потому что я не всегда смогу спасти тебя в самый ответственный момент. И еще, Лика… Не позволяй другим командовать тобой… Никогда!» А вслед за этим пришло и другое воспоминание — внезапно потяжелевшая серьга на утро после ночи в «Семи вершинах». И все внутри похолодело… Он видел все! И мою квартиру… и снимки… он слышал все, что я говорила его снимку в спальне… ОН ВСЕ ВИДЕЛ И СЛЫШАЛ!
— Ромыч, — уже шептала я, — а сейчас она передает?
— Конечно! Ли, это сенсация, понимаешь? Я даже не представляю, сколько она стоит! Ли, ты чего?
Я смотрела на серьгу не отрываясь, словно чувствуя на себе взгляд серых глаз… И когда я выдернула микрохран из рук Ромки и начала бить его каким-то прибором, и Ром и Кейт с ужасом на меня взирали. Ромка попытался спасти дорогую игрушку, но его девушка не только выглядела старше, но еще и умнее была.
— Ром, — тихо прошептала Кейтан, — там что-то личное… Не трогай ее…
А потом я горько плакала, а Кей утешала меня, давала какое-то успокоительное, уложила спать в их маленькой квартире… Кажется, у меня появилась еще одна подруга…

* * *

Что делать женщине, у которой на душе кошки скребут, а сердце стонет: «Алекс!»? А если еще и стыдно так, что даже слов нет и одни эмоции… Как вспомню, что он видел и слышал все, что я наговорила в своей квартире, обращаясь к его изображениям, так жить не хочется!
Я решила действовать кардинально, и мы с Кей придумали такой список:
1. Поменять работу.
2. Поменять гардероб.
3. Продать квартиру, в которой везде есть Алекс.
4. Купить домик на берегу моря.
5. Исполнить мечту с детдома.
6. Написать второй роман.
К реализации этого плана я подошла с размахом — квартира была продана на аукционе, а рекламную кампанию организовывала я и мои друзья-хакеры. Мы завалили спамом всех подписчиц «Авангарда», в который я вернулась, и в результате продали мое жилье фанатке Алессандро Делвери. Вы думаете, Дамианович был против? Естественно, нет, ведь ход ставок и голосование, да и весь процесс продажи, а также радость и впечатления счастливой покупательницы освещались в его журнале. В результате наш тираж вырос втрое. Мне было немного тяжело передавать ключи от квартиры ее новой обладательнице — шестидесятитрехлетней владелице сети обувных магазинов, но она, лобызая изображение Алекса в прихожей, пообещала мне такую скидку в ее магазинах, что мои слезы мгновенно высохли. Семьдесят процентов — это почти фантастика!
К покупке дома я подошла с не меньшим размахом. Сначала была напечатана слезливая история о сиротке из детдома, которая всегда мечтала иметь свой маленький домик на берегу моря. История преследовала одну цель — добиться от правительства разрешения на покупку жилья в заповедной территории. Не прокатило. Тогда я отправила сообщение на старую комбинацию номера Дени.
И вот спусти три дня после отправки сообщения, когда я и Сата допрашивали психолога по теме: «По каким признакам отбирают жен облеченные властью», в офисе внезапно стало тихо. Совсем-совсем тихо. Потом кто-то закашлялся, а кто-то пообещал переключиться на мужиков — подозреваю, что Адель. Потом на мой стол лег букет алых роз, а под стол сползла Сата…
Я медленно подняла глаза и встретилась взглядом с несколько нахальным субъектом привлекательной наружности. Вот так и гибнет надежда…
— Привет, Дени, — неласково произнесла я.
— Лика, — прошептал горе-герой, — я рад, что ты меня простила…
— Да что ты! — язвительно воскликнула я. — По-моему, там о прощении речи не было.
Дени тяжело вздохнул и протянул мне разрешение на покупку дома. То есть покупать домину мне придется самой, на с трудом нажитые! Однако через мгновение он ставит на стол еще один сертификат, на этот раз в нем указывалось, что я являюсь владелицей трехэтажной недвижимости, с двумя наземными и одним подземным этажом. А говорят, правительство не идет на контакт с шантажистами и террористами! Всегда знала, что это наглая ложь! Я просияла и, схватив оба пластиковых листа, направилась к нашему юристу, юрист подтвердил законность моего нового правообладания, и обратно я шла, едва не паря от счастья.
Когда я вернулась, весь наш офис внимал рассказу Дени о его героическом прошлом. Я несколько минут послушала о том, как меня спасали из лап военных Танарга. Информация была примечательной… На эпическом моменте, когда я, обнаженная и прекрасная с руками, прикованными черной цепью к стене, со слезами на глазах умоляю танаргских насильников не отбирать у меня девичью честь, я не сдержалась:
— Дени, эмм… милый, иди ко мне.
Герой всех тридцати пяти местных сердец (еще бы, он в своих рассказах не упомянул, что спасал меня в белых трусах, да и остальных подробностей не поведал) походкой уверенного в своей неотразимости хищника подошел ко мне. Грациозным жестом отбросил прядь волос назад и, приобняв меня одной рукой, а второй поправив мои все еще черные, но уже кудряшки (накладные волосы я сняла, едва вернулась), сообщил:
— Лика, ты прекрасна! — сие Дени произнес так, чтобы это услышали все, и три завистливых стона огласили помещение.
— Дени, — прошептала я так, чтобы никто ничего не услышал, — а я им про вазелин рассказать могу…
— Не можешь, — он наклонился ко мне, почти касаясь губами моего лица, — ты получаешь домик своей мечты в обмен на молчание и… маленькую услугу.
Вот в этом я не сомневалась! В смысле, в том, что от меня еще и услуги потребуют! К счастью, я подготовилась к этому заранее, а потому, обняв моего героя обеими руками, сладко прошептала у его уха:
— Дени, радость моя, а ты сообщи своим, что я гарантировала нераспространение информации только с одного храна, а у меня еще и второй есть…
Когда тебе нечего терять, то как-то забываешь о страхе перед сильнейшими мира сего. Дени меня понял и, быстро поцеловав на глазах у всех, покинул «Авангард». Я стояла, утирая слезы радости от своей реально значительной победы и идеально демонстрируя скорбь на личике.
— Он тебя бросил? — без тени сочувствия, злорадно поинтересовалась Пинерги.
Я демонстративно всхлипнула и убежала ржать в туалет.
На этой радостной ноте закончилась моя работа в офисе «Авангарда», и я перешла на положение внештатного работника, со всеми социальными надбавками — как-никак звезда журнала.

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для Ледяного Змея: «Все идет по плану. Риантан Девелри направляется в Союз Алтари, планируется посещение планеты Инитире 442, где намечены встречи с сенаторами».
Сообщение для агента Эрадос: «Ваша задача контролировать исполнение плана. И… агира, известно ли вам, что иной объект проживает на Инитире 442?»
Сообщение для Ледяного Змея: «Население данной планеты составляет 8 миллиардов человек. Возможность встречи маловероятна».
Сообщение для агента Эрадос: «В случае неудачи вы лично понесете наказание».

* * *

После обретения собственного домика я взяла положенную зарплату в «Авангарде» и скупила половину магазина игрушек и треть магазина сладостей. Все это было сложено в два грузовика, и я отправилась в свой последний детский дом, где провела три года жизни и где была наставница, сумевшая справиться с моим нелегким характером.
Хотелось сделать хоть что-то хорошее для таких же брошенных и забытых, как я. А вообще я исполнила свою детскую мечту — всегда хотела, чтобы прилетел какой-нибудь волшебник с кучей игрушек и сладостей и просто подарил… Вот такая глупая детская мечта, но, лишившись мечты взрослой, я решила исполнить заветное желание моего детдомовского детства.
Я приехала не одна, нас было семеро выпускников «Ясного сада» — Я, Ромыч, близнецы-хакеры Айго и Ривель, Ита — наш общий стилист и вообще очень талантливая девочка, Оси — юрист и Дик Трейси, который, как и я, знал своих родителей. Мы все так и остались маленькой семьей, которая не распалась, войдя во взрослую жизнь. И мы все так же собирались, чтобы праздновать значительные события в своей жизни. А обретение мною дома было событием более чем значительным!
В общем, мы собрались праздновать в два этапа — сначала исполнение моей детской мечты, а потом гулянка в шикарном ресторане. На мне было длинное золотое платье (голубой костюм феи пал в неравной борьбе с дверью грузовика… порвался, короче), на Ите розовое, а еще у нее были белые крылышки, и коронка, и волшебная такая палочка со звездочкой на конце… ага, она тоже решила последовать моему примеру и исполнить свою детскую мечту. Нам всем хотелось побыть счастливыми, хоть недолго.
Когда подъехали к «Ясному саду», грузовики свалили все в кучу перед детским домом, и мы поспешили скрыться, чтобы наблюдать за детскими мордашками издали. Но нас заметили. Толпа детей с дикими воплями помчалась на захват кучи игрушек… И мы все визжали от радости, прыгали и просто радовались жизни… Маленький кусочек счастья в беспросветной серой жизни выросших, но все еще сирот.
Это потрясающе — дарить детям чудо! Дети решили тоже нас порадовать и подарили мне котенка, которого прятали от воспитателей. Черномордую зверюшку с серыми глазами я обозвала Алексом — не смогла удержаться. И вот после обмена подарками и обнимашками со всеми детьми вся наша гоп-компания отправилась праздновать в «Праццо», известнейший и самый дорогущий ресторан на нашей Инитире 442.

* * *

Роскошный ресторан на берегу океана еще издали ослеплял золотом и разноцветными огнями. Здесь были позолоченные гардины, позолоченные статуи, даже сверкающие золотом стены. Увы, на фоне всего этого великолепия мое золотое платье несколько… померкло, Но я не отчаивалась, в конце концов я, с черным котиком на руках, весьма гармонировала с рестораном, где золотым было почти все, а черным — пол.
— Простите, с животными сюда нельзя, — вежливо, но непреклонно заявила администратор.
Наша «контора» переглянулась, и слово получил Оси, ну на самом деле Освальд Иртези, но для нас он навсегда будет Оси или Ос.
— Простите, но должен внести коррективы в ваше восприятие данной ситуации, — начал Ос, и сердца наши преисполнились гордости за новое поколение юристов, — сие не животное, — он указал на котенка, — это дар ста двадцати шести маленьких сироток. Вы считаете себя вправе плюнуть в душу детей, которые растут без любящих родителей?
Администратор побелела, покраснела и отошла, пропуская нас.
В результате в зал мы вошли с Алексом, который мурлыкал, стоило мне погладить его за ушком. Стол был выбран у окна, подальше от основной аудитории, заказ сделан механическому официанту, и вот только теперь мы все начали активно друг друга разглядывать.
— Ли, — начал Ромыч, — ты с той ситуацией разобралась?
— Естественно, — я прижала котенка к себе, — а ты сделал то, о чем я просила?
Ромка чуть покраснел, полез в карман своей местами грязноватой куртки (и ведь зарабатывает кучу денег, а носит лохмотья!) и достал алую бархатную коробочку. Мы с Итой одновременно издали восторженный вздох и еще один, когда парень открыл коробочку. На алом бархате в лучших классических традициях лежало обручальное кольцо с бриллиантом… Ага, тем самым!
— Это что? — поинтересовался Дик. — Точнее, где та, для которой сие предназначено?
Романыч покраснел еще основательней и потупил глазки в пол.
— Ее Кейтан зовут, — сдала я друга с потрохами, — классная девочка, Ромке повезло.
— Ли, — возмущенно протянул Оси, — ты теперь еще и сваха?
— А что делать? — я улыбнулась. — Он ее любит, а третий год сделать предложение не решается.
— Бриллианта раньше не было, — возмущенно оправдался Романыч, — а Ли сказала, что либо бриллиант я дарю Кей, либо она его выбрасывает в океан. Вы же знаете Ли — если сказала, то сделает!
Первый наш тост был за Романыча и Кей, второй за меня и исполнение моей мечты, третий за Оси и его повышение до партнера в юридической конторе, четвертый за новую коллекцию Иты, которая получила заказ на пошив школьной формы для двух городов, а потом… Помню, что мы весело смеялись, не помню, над чем, а Алекс под столом пил молоко из блюдечка. Я люблю своих друзей — как родных люблю. Нам через многое пришлось пройти вместе… здесь остались те, кто сумел выжить. Они — вся моя семья.
Потом все как-то слилось в одну череду новых тостов, а робот с напитками уже не отъезжал от нашего столика. И нам просто было хорошо, особенно мне, изрядно пьяной. А еще Ос почему-то пил больше всех и постоянно в сторону смотрел. А потом:
— Ли, — Ос наклонился ко мне, — идем потанцуем.
Я с пьяным энтузиазмом согласилась, и мы пошли… шатаясь, в центр зала. Для устойчивости я крепко обняла Оса за шею, и, чуть раскачиваясь, мы начали танцевать под классическую мелодию. И вдруг он сиплым голосом попросил:
— Ли, поцелуй меня…
Да чего только не сделаешь для лучшего друга! Я подставила губы и закрыла глаза, предоставляя всю инициативу довольно-таки привлекательному мужчине. Ос коснулся губами моих губ, затем нежно, чуть дразня, прикусил нижнюю губу, явно настаивая на более интимном поцелуе, и я распахнула глаза. Освальд целовал меня, страстно и нежно одновременно, его руки плотно обхватили мою талию, но… Он был мне как брат, и я знала, что и он сам испытывает ко мне родственные чувства, а значит… Я отстранилась от него, нежно прикоснулась к щеке и спросила:
— И на кого мы производим впечатление?
Один из самых хладнокровных юристов современности судорожно вздохнул, в глазах появились слезы, и он сжал меня крепче:
— Ли, вот как ты думаешь, ребенок из детдома, который даже не в курсе, кто были его родители, и дочь сенатора — это хорошая пара?
Я понимала, о чем он… самой пришлось пройти это едва заметное поджимание губ, едва становилось известно, что я сирота. Вроде и взрослеешь, и многого добиваешься, а неприятно и обидно все равно.
— Она здесь? — поинтересовалась я, положив голову ему на плечо.
— Здесь, — прошипел Ос, — со своим женихом-красавцем. Теперь сенатор явно доволен выбором дочери, старый козел!
Какие страсти, я даже всхлипнула, а Оси принял это как возможность выговориться. Он говорил быстро, отрывисто, с яростью, словно выплевывая каждое слово, а я с грустью думала о том, сколько же времени он копил в себе эту боль.
— Я встретил Рину на выборах, милая такая девочка, очень добрая и порядочная. Знаешь… глядя на нее, я подумал, что она будет идеальной женой. Мы начали общаться, я тоже… черт возьми, Ли, я тоже понравился ей и очень, но ее папочка — сенатор Арли!
Я напрягла память, память выдала образ полноватого неприятного человека. Память настойчиво хотела выдать что-то еще, но… пить меньше надо.
— Это такой лысый, с родинкой на губе? — поинтересовалась я.
— Он самый, — Ос сжал меня сильнее, даже дышать тяжело стало.
— Девица сейчас где? — продолжила я задавать вопросы.
— Позади нас, там вся семья Арли, и друзья, сенаторы с семьями. — Он хмыкнул. — Рина смотрит не отрываясь… И, как ни странно, ее жених тоже. Хотя странно, почему это ее жених так пялится… И, по-моему, именно на тебя. А теперь на меня. Ох! Странный мужик, у него такой взгляд, как будто я на его собственность посягнул. Мне даже жутко стало, ощущение такое, что он меня убить готов.
Подавив желание обернуться, я продолжила спектакль очередным поцелуем, Ос мой энтузиазм активно поддержал, и мы поизображали страстных влюбленных. Потом в голову пришла мысль:
— Так, это папуля не разрешил вам встречаться?
— Хуже, Ли, — Освальд вздрогнул всем телом, явно от омерзения. — Они мне подсунули какую-то воблу, та набросилась на меня, словно я кусок торта, и в этот момент вошла Рина… Если бы ты видела ее глаза…
— Представляю, — я поежилась, — а что потом?
— Она сбежала, — Ос остановился и, судя по всему, в эту минуту смотрел на ту самую Рину, — я не смог догнать, потому что меня охрана остановила. Потом она исчезла, а через некоторое время оказалась помолвлена с каким-то землевладельцем… А теперь она выходит замуж. Обещают, что это будет свадьба года…
Мой друг спрятал лицо в моих волосах, и я поняла, что настоящие мужчины тоже плачут… беззвучно, без слез, но так, что душа разрывается от боли.
— Ос, Ос, держись, — я погладила его по спине, — Ос, все наладится… Не одна, так другая, Ос, знаешь, как много женщин в Союзе Алтари?
Я говорила и сама не верила своим словам… Да, я знала, что время лечит… В теории знала, не на практике.
— Ли, помоги мне, — внезапно прошептал Освальд, — ради всего святого, ради нашей клятвы, помоги! Я не могу без нее! Хотел бы забыть, очень хотел, но не могу! Помоги мне, родная, ты же можешь… Ли, ты же все можешь! Для тебя вообще ничего невозможного нет, я же знаю! Ты с детства подорванная, но ты можешь все! — хрипло шептал он мне в самое ухо. — Ли…
А, была не была, я свадьбу не смогу расстроить, что ли? Свахой быть даже почетно и вообще…
— Ос, сколько до свадьбы? — прошептала я.
— Пара недель, — ответил Ос, и мое сердце сжалось — прямо как до свадьбы Алекса…
А память очень хотела что-то еще напомнить… Но пора действовать!
— Эх, где наша не пропадала, там наша еще пропадет! Где твоя заноза сердечная?
Еще одно объятие до хруста в костях и тихое «Спасибо, сестренка», а затем он делает поворот, и я оказываюсь лицом к самому роскошному столику ресторана…
А за банкетным столом среди напыщенного общества сидела та самая блонди вся в белом и… мой самый любимый Алекс, весь в черном. Ну вот, а говорят, что «закона подлости» нет!
И Алекс действительно смотрел на меня… только на меня. У него были сжаты губы, глаза словно потемнели, и выражение лица было такое… сразу стало понятно, что он действительно риантан армии Танарга. Но мне вдруг стало обидно! Реально обидно! Почему он позволяет себе смотреть на меня так, будто я самая последняя тварь и вообще его предала… Его же невеста сидит рядом! А я… я имею право устраивать свою собственную жизнь, как считаю нужным. Гордо вздернув подбородок, я упрямо выдержала его взгляд. Мог бы и смутиться, но Алекс продолжал гневно взирать на меня, и это выражение абсолютной ненависти пугало. И обидно было очень — ведь он сам от меня отказался! «Так будет лучше, Лика» — кажется, именно это он произнес. Так мне лучше, Алекс! У меня теперь даже дом есть!
— Кипец! — прошипела я Осу. — Идем отсюда! Ну ее эту свадьбу, пусть живут и размножаются!
Схватив его за руку, я быстрым шагом вернулась к нашим, чеканя шаг по гранитному полу. И думала только об одном — главное, не плакать, просто не плакать!
А у нас за столиком царила идиллия: Алекс, злобно урча, доедал мою курочку-гриль, Айго целовался с Италиссой, ну, к этому все и шло, они уже лет семь дойти до данного момента не могли, Ривель спал в салате, а Дик и Романыч спорили о какой-то технической фигне.
— Народ, — хмуро заявила я, — сваливаем.
На меня удивленно взглянули, потом совсем удивленно посмотрели, затем посмотрели куда-то за меня, и пьяный Дик с трудом проговорил:
— Ли, сваливай… Тебя убивать сейчас будут…
Сильные руки легли на мою талию, дернули, прижали с такой силой, что возможности дышать уже просто не было, и очень злой голос прошептал:
— Поговорим, Лика?
Я даже ответить не успела, как меня перекинули через плечо и утащили куда-то к лифту. Ребята только рты от удивления раскрыли, зато на лице Оса такое счастливое выражение было… Ну да, ему-то теперь зеленый свет, а у меня прям ситуация — «спасайся кто может!».

* * *

Только в лифте Алекс опустил, развернул к себе лицом, прижал к стенке и, нависнув надо мной, прошипел:
— Здравствуй, Лика, — сильные, немного жестокие губы накрыли мои, и мне вдруг стало уже все равно, где мы и что вообще происходит. — Так, за сколько ты меня там продала? — шептал Алекс, поднимая край платья из золотого шелка и опаляя прикосновением чуть шершавой ладони к моим ногам. — Коммерсантка чертова! — выругался идеальный мужчина, подхватывая меня на руки.
И понесли перепуганную журналистку по слабо освещенному коридору, судя по всему, в гостиничный номер.
— Э-э-э, Алекс…ссандро, а может, поговорим? — предложила я, надеясь на милосердие… наивная.
— Поговорим, — удар ноги, и стена мягко испаряется, чтобы вновь стать монолитной, едва мы пройдем. — Мы с тобой сейчас и поговорим, маленькая заноза!
Он положил перепуганную меня на роскошное ложе в самой дорогой гостинице нашей планеты, склонился надо мной и… заорал:
— Ты! — удар кулаком в стену рядом с моей головой… стена осталась с внушительным отпечатком. А Алекс сильный… и почему меня лично это не радует? — Ты! — продолжил орать мой возлюбленный. — Ты хоть иногда думаешь, что творишь?!
— Иногда думаю, — честно ответила я.
Еще один удар в стенку, и я подумала, что как-то недооценила героя своих двух романов — один уже напечатан, а второй пока в процессе создания. И выглядел герой сегодня божественно — весь в черном, вместо рубашки и галстука — темная же майка, обтягивающая мускулистый торс, и…
— Слушай, милая, — шипел Алекс, нависая надо мной, — а не пошла бы ты, а?
— А-а-а? Ну так я пойду, да? — предложила я.
Алекс зарычал, и я поняла, что лучше мне еще полежать, все же есть надежда, что танаргские военные лежачих не бьют. А потом мне стало обидно, и я решила возмутиться:
— Слушай, герой не моего романа, ты чего взъелся? Да, я продала квартиру, в которой ты на каждой стене красовался… Надоела она мне! И что теперь? Убивать будешь?
Алекс повторно зарычал и вдруг успокоился. Точнее, не так — зрачки его расширились, дыхание стало каким-то прерывистым… Я посмотрела туда, откуда никак не мог оторвать взгляд он, и взору моему предстала родная правая грудь, неоднократно встречающая любые опасности вместе со своей бедовой хозяйкой, а сейчас вывалившаяся в паутинке черного кружева из платья… Ну да, все же лучше покупать платья с лямками, тогда подобных казусов можно было бы избежать.
Покраснев, я попыталась аккуратно поправить платье, но Алекс перехватил мою руку… Глядя в потемневшие серые глаза, я второй рукой потянулась исправить это безобразие, но и эту руку перехватили… «Дождалась? — вопросила гордость. — Сейчас тебе будет весело!» «Да я как-то не так хотела», — прошептала надежда. «Помогите!» — устроило панику чувство самосохранения, и в этот миг… Алекс посмотрел в мои глаза…
Если бы мне хоть кто-то сказал, что можно вот так плавиться под взглядом любимого, что можно забыть обо всем, кроме его глаз, а все мысли умеют галопом бежать прочь — я бы не поверила. Я бы никогда не поверила, но именно это и произошло! И мне уже было все равно, что где-то внизу ребята явно переживают и, скорее всего, подняли охрану отеля на мои поиски и что у этого мужчины, от которого замирает мое сердце, скоро свадьба…
И хотелось лишь одного — чтобы он всегда смотрел на меня… Но Алекс наклонился, и его губы поглотили мой вскрик и мой полный блаженства стон… И идеальный мужчина словно сошел с ума, но это было самое сладкое, самое сумасшедшее и самое прекрасное безумие на свете. С глухим рычанием он лег сверху, придавив мои руки, сжав запястья до боли, но в то же время целуя так нежно и ласково… А затем его ладони скользнули по моим, и безумие накрыло уже меня… Это был самый невероятный поцелуй в моей жизни!
И все бы ничего, но, видимо, птица обломинго действительно кружилась над роддомом в момент моего рождения, потому что лучший поцелуй в моей жизни прервал резкий неприятный звонок и раздавшийся из моего же пояса голос Дамиановича: «Лика, это я. Ты не забыла, что мы завтра встречаемся?» Затем Дамианович похотливо прошептал: «Мои зеркальные потолки жаждут лицезреть тебя, Пресветлая ты моя. И поверь, нам будет так хорошо…» И шеф отключился.
Он отключился, а я-то осталась! И не объяснишь ведь некоторым на мне возлежащим, что это у шефа юмор такой!
Глухое рычание Алекса и смертоубийственное:
— Это кто?!
По идее, я должна была испугаться, но я была просто очень расстроена. До слез практически.
— У меня такое ощущение, — печально ответила я, — что «закон подлости» применяется исключительно ко мне. А сегодня особенно.
— Почему? — не понял Алекс.
— Сам посуди — я планировала явиться к детям как сказочная принцесса, в голубом вся… Но когда мы садились в грузовик, мне порвали платье, и пришлось спешно искать что-то другое… Потом я хотела свалить все подарки в кучу и сбежать, но дети увидели, как мы все выгружаем, и сюрприз с феями не удался. Потом я хотела посидеть в «Эльфике», но Ос настоял на «Плаццио». Потом Ос рассказал, как его подставили с невестой, и только я согласилась ему помочь, как поворачиваюсь к этой невесте и вижу… тебя. Потом мы с тобой здесь, и, едва я решила забыть про все на свете, этот Дамианович Парнокопытович вмешался со своими зеркалами… Теперь я точно уверена, что родилась в понедельник, и во время моего рождения птичка обломинго сидела над родильной… Я неудачница, Алекс.
Ласковое касание его губ у основания моей шеи и очень тихий смех.
— А я думал, ты этот танец устроила, чтобы меня позлить… за ту сережку… — И мужчина моей мечты лег рядом, глядя в потолок.
Вот и занялись… «секасом».
— Алекс, ты чего? — возмущенно спрашиваю я.
Он тяжело вздохнул и ответил:
— Думаю…
— О чем? — тут же полюбопытствовала я.
— О тебе, — спокойно произнес Алекс, затем повернулся на бок, и одна его рука отправилась в путешествие по моему телу. — Там, в ресторане, я планировал удушить тебя с особой жестокостью, а сейчас… О каких детях ты говоришь?
Я улыбнулась… Пусть Алекс не мой и пусть он вообще странный, но еще ни один мужчина с такой нежностью не произносил «о каких детях»… А он еще и пироги печет… цветы сажает, и глаза у него такие красивые…
— Алекс, — я потянулась к нему и прикоснулась к его губам, — знаю, что у нас ничего не получится, но как же сильно я люблю тебя…
— Сильно-сильно? — с загадочной улыбкой поинтересовался мужчина моей мечты.
— Очень-очень, — честно призналась я.
— Лика, — простонал Алекс, — Лика…
И внезапно я оказалась прижатой к его груди, а губы Алекса накрыли мои, и его тихий шепот заставил сладкую толпу мурашек пробежаться от кончиков ног до макушки:
— Останься со мной, Лика.
Самая лучшая фраза современности! Я улыбнулась и попыталась его поцеловать, но Алекс почему-то решил продолжить разговор:
— Лика, я не знаю, как уговорить тебя бросить все и улететь со мной, — он посмотрел в мои более чем удивленные глаза, — я не могу без тебя. Хотел бы, но не могу. Это как наваждение, как болезнь, как сумасшествие! Я постоянно думаю о тебе, я хочу слышать твой голос, я хочу видеть твою улыбку, и я так хочу тебя… Лика… останься со мной…
Я смотрела на него и уже была готова сказать: «Да!» — и остаться с ним… Но тут вмешался разум, и вместо «да» я прошептала:
— А в чем подвох?
Неприятное заключалось в том, что при этих словах самый идеальный мужчина во вселенной нахмурился, резко поднялся и начал мерить гостиничный номер уверенными шагами.
— У меня будет условие, Лика, — Алекс резко остановился и как-то строго взглянул на меня, — ты поклянешься… что никогда не оставишь меня. Никогда!
И чего я молчу? Самый идеальный мужчина на свете предлагает быть с ним до конца жизни, правда неизвестно, чьей жизни, а я… А я молчу и думаю. И как можно думать в такой ситуации? Да, я дура, но… он риантан армии Танарга. И что я знаю о нем, кроме того, что у него обалденный яблочный пирог получается и красивые розы растут? Хотя нет, я знаю и еще кое-что:
— А как же… она?
Алекс улыбнулся, подошел, сел на край кровати и произнес:
— Изарина станет моей женой, это уже решено.
— А кем буду я? — голос у меня вдруг стал дрожащим, сама от себя не ожидала.
— Ты будешь моей любимой женщиной, — ответил мой любимый мужчина.
Да, больнее всего нам делают те, кого мы любим.
— А если не соглашусь? — прошептала я и испугалась своих слов.
— А ты не согласишься? — взметнул бровь герой, который мог стать моим.
Жизнь с Алексом, в его идеальном мире, где цветут сады авейтиса, где нет нашего правительства, где так вкусно готовят, где он будет рядом… Где он будет почти моим. Но кем буду я? Содержанкой? Любовницей? Как долго?! Я не хочу быть просто проживающей в его доме, я хочу иметь свой дом. Свою семью. Своего мужчину. Детство в детдоме научило ценить собственность, и я… слишком долго я шла к тому, чтобы иметь свой дом, в котором будут расти мои дети, чтобы сейчас отказаться от всего! Я люблю тебя, Алессадро Девелри, люблю до безумия, но… я хочу быть твоей женой. Все или ничего, Алекс… Все ты мне не дашь, и мне остается лишь сказать «нет». Ты сам говорил, что я достойна большего! И я не хуже Изарины Арли!
— Алекс, — я грустно улыбнулась, — я люблю тебя, но та роль, что ты предлагаешь… это унизительно!
— Унизительно быть моей любимой? — спокойно переспросил он.
— Унизительно быть хуже дочери сенатора, — честно ответила я.
Алекс усмехнулся, подошел к окну, за которым раскинулась панорама ночного города, и еле слышно ответил:
— Но ты не дочь сенатора, Лика.
Я поднялась с его роскошной постели, поправила платье, с улыбкой ответила:
— Значит, я буду искать того, для кого я являюсь ровней… Очень жаль, что я не ровня для Алессандро Девелри, видно, не судьба!
— Проклятая галактика, Лика! — он обернулся и взглянул на меня. — Объясни одно: почему ты то сама на меня бросаешься, недвусмысленно намекая, чего хочешь, то строишь из себя благообразную девицу?
Я пожала плечами. Наверное, у меня и у самой не было ответа на этот вопрос, но ответить я попыталась:
— Потому что я женщина, которая любит и хочет быть любимой… — а еще хочет свой дом и детей.
— Разве не это я предлагаю? — с горечью спросил Алекс.
— Это, но… если бы не твоя свадьба… У меня есть гордость, Алекс, тебя это удивляет?
— Очень, — искренне ответил тот, чей образ до последней черточки я сейчас пыталась запомнить, прекрасно понимая, что этот человек отказов не прощает, и больше я его не увижу. Точнее, он больше никогда на меня не посмотрит.
Я подошла к Алексу, такому суровому и холодному. Приподнявшись на носочках, нежно его поцеловала и постаралась уйти не оглядываясь. Но на пороге номера, когда стена, мерцая, растворялась, меня остановил злой голос:
— Лика… Не смей от меня уходить!
Обернувшись, я встретилась с его гневным взглядом, который, казалось, сжигал на месте. А потом Алекс сказал:
— Тебе не стоило целоваться с этим адвокатишкой на моих глазах. Считай это своей самой страшной ошибкой в жизни, и ты ее уже совершила. Видимо, я все же собственник, Лика. Я даже представить не могу, что к тебе будет прикасаться кто-то другой.
Судорожно вздохнув, я резонно подметила:
— К тебе же прикасается… другая.
Намек достиг цели, Девелри вздрогнул, но повторил все тем же угрожающим тоном:
— Выйдешь за эти двери… и пожалеем мы оба!
Я хмыкнула, вот чего-чего, а угроз я не боялась.
— Жалеть я не буду, Алекс.
Действительно не буду, все сделаю для того, чтобы никогда не пожалеть.
И услышала приказ, полный ярости:
— Вернись немедленно и лучше не зли меня!
— Нет, прости.
Я ожидала очередной порции угроз, но Алекс отвернулся к окну, и я услышала лишь тихое:
— И ты меня… прости…
Едва я вышла в коридор, стена вновь стала монолитной. Было горько и обидно… Там, за этой гранью стоял самый идеальный мужчина во вселенной, который только что предложил мне стать его любимой женщиной… Но, видимо, я тоже собственница и делить своего мужчину не хочу ни с кем!

* * *

Когда я спустилась в ресторан, Ита гладила спящего котенка. Его пузико теперь напоминало шарик, а ребят не было.
— Они пошли тебя искать, — сообщила подруга, — они тут такое устроили, всю охрану отеля подняли.
Ну, наши такие, это да. Я тяжело опустилась на стул и задумчиво сказала:
— Значит, будем ждать их возвращения тут, а что с Оси?
Ита тихо рассмеялась и загадочно ответила:
— Целовался тут с какой-то блондинкой, красивой такой, потом был скандал, и Освальда выкинули из ресторана. — Ита вздохнула. — Как-то неудачно сегодня собрались.
— Да уж. — Я оглянулась, увидела вошедшего Алекса, поймала его гневный взгляд, после чего мужчина моей мечты стремительно ушел.
Вот и все, Лика… Вот и все… Видимо, не все мечты сбываются…

* * *

Я возвращалась домой в золотом платье, прекрасная, как принцесса, и счастливая, как трезвеющий алкоголик. Выйдя из скуа, расплатилась с системой и потопала по лестнице к домику. Мне было чем отвлечься от душевных ран — предстояло, распаковав вещи, заняться планировкой дома, и вообще, у меня теперь котенок есть. И его Алексом зовут. Так что да — у меня отныне есть свой собственный Алекс!
Едва дверь открылась, я прошла на кухню, налила котенку водички и, поставив мисочку на стол, с нежностью наблюдала за тем, как мой Алекс лакает воду своим маленьким розовым язычком… М-да, нужно ему еще коробку с песком, вряд ли он приучится к нашей санитарной системе.
Слез у меня не было, ведь я сделала свой выбор. Просто выбор… И нужно жить дальше! Тем более жизнь у меня только начинается: дом есть, работа высокооплачиваемая есть, контракт с издательством тоже есть! Даже какой-никакой Алекс имеется. Осталось дело за малым — найти себе мужа, влюбиться, выйти замуж. И уж с моей-то хваткой я с этим делом за год успешно справлюсь, а он пусть женится на своей дочери сенатора, землевладелец хренов!
Сладко зевнув, я схватила котенка в охапку и потопала спать. Это только кажется, что от любовных переживаний сон теряешь, я, наоборот, мечтала уснуть, и тогда утром мне все случившееся покажется просто кошмарным сном. Хорошо выспаться, чтоб неприятности отошли в прошлое, — привычка с детдомовского детства…

* * *

Ночью я проснулась от того, что Алекс громко шипел!
Я проснулась, взяла испуганного котика, но тот, царапнув мои ладони, прыгнул на пол и забился под кровать.
— Киса, ты чего? — я перегнулась и позвала его. — Алекс, кис-кис, ну где же ты?
И вдруг я услышала шорох… И поняла страшное — ЗДЕСЬ ПОСТОРОННИЕ! Мне казалось, что повсюду тени! Испуганно вскрикнув, я попыталась включить свет, но мою руку перехватили, не дав сделать хлопок, затем чья-то безжалостная ладонь закрыла мне рот… Я забилась, схваченная теми, кто вторгся в мой дом, и почти не почувствовала, как под кожу мне вкалывают наркотик… Это же подло!

* * *

Очень тонкий аромат цветущих персиков заставил невольно улыбнуться и сделать вдох поглубже. Странно, откуда в моем домике на побережье запах персиков? Очень странно!
Я открыла глаза и замерла… Первое, что меня поразило, — это цветущие кусты. И цвели они в кадках, окружая роскошную постель! Я с ужасом посмотрела на белоснежное шелковое постельное белье, цену которого даже боялась представить… И я знаю только одного человека, у которого на подобное хватило бы денег! Мне становится дурно! Просто дурно от случившегося!
— Он не мог этого сделать… Не мог… — шепот странно звучит в этой огромной спальне. — Или мог?
Плавно встаю, замираю, пережидая головокружение, и в процессе приведения мыслей в порядок замечаю, что на мне мой обычный спальный набор — хлопковые шорты и майка розового цвета. Меня вытащили из моей кровати и похитили?! И это называется «прости»?
В ужасе оглядываю помещение. Вообще спальня оказалась примечательной: в центре — кровать в окружении цветущих маленьких деревьев в больших горшках, метрах в семи от кровати начинался бассейн, какой-то странной формы и ведущий куда-то за стеклянную стену. Присмотревшись, я поняла, что за стеклом сад. Знакомый мне сад…
Я НА АРТИНЕ!
Стараясь не паниковать, прошла вдоль стены и натолкнулась на дверь… самую обычную допотопную дверь. Мягкий толчок — и я на свободе, продолжаю свой босоногий осмотр. Это определенно дом Алекса! Пройдя через еще одну комнату, я подошла к очередной двери. Осторожно открываю ее и слышу приветливое:
— Доброе утро, любимая.
От такой наглости я лишилась дара речи. Алекс, в светлых брюках и кремовой рубашке, сидел за столом, нахально мне улыбаясь. До моего появления он явно с кем-то переговаривался, потому что, отведя взгляд от меня, произнес фразу по-танаргски и выключил систему.
— Как спалось? — поинтересовался тот, чье «прости» оказалось пострашнее угроз. Не дождавшись ответа, Алекс указал на стул. — Вот халатик, одевайся и будем завтракать.
Я вместо приветствия тихо спросила:
— Доволен?
— Очень, — последовала наглая самодовольная усмешка. — И заметь, я дал тебе шанс, а ты отказалась.
Промолчав, чтобы не начинать скандал, я лишь снова задала вопрос:
— И сколько я… «спала»?
— Трое суток, именно столько, сколько потребовалось лететь до Артины. — Улыбка у риантана Девелри была запредельная. — В твоем похищении обвинили ваши местные спецслужбы. И тебе, наверное, будет любопытно узнать, что дело об убийстве известной журналистки Лики Пресветлой дало сенатору Арли возможность поднять вопрос о сокращении полномочий таких правительственных организаций, как Северная Звезда.
— Сволочь! — не сдержалась я. Не могу сказать, что уважаю агентов Северной Звезды, но и то, что провернули Алекс с сенатором, иначе, чем подлостью, не назовешь.
Алекс встал, подчеркнуто медленно подошел ко мне и жестом собственника прикоснулся к обнаженному плечику, затем провел ладонью вниз по моей руке. А потом еще и добавил:
— Я действительно идиот, что не забрал тебя сразу… Почему-то я упорно старался играть в благородство… Зря!
Невольно всхлипнула, понимая, что влипла так, что не отмоешься, и тихо прошептала:
— Алекс, ты же не такой…
Он рассмеялся каким-то неестественным, злым смехом и спросил:
— А какой я, Лика? Какой я? — Сильные руки совершили путешествие от моих плеч до бедер, замерли, чуть сжимая, и Алессандро Делвери взглянул в мои глаза. — Так какой же я?
Едва сдерживая слезы, я ответила:
— Ты добрый, нежный, заботливый, чуткий… Разве может плохой человек сажать розы… Или печь пироги? Разве…
Я говорила, а сама вспоминала незначительные, но теперь такие понятные мелочи… Поведение рабочих, которые видели, как Алекс несет меня на руках… В их глазах за подчеркнутым уважением был страх! Испуг Дона, когда Алекс застал нас в саду… Более чем почтительное отношение к нему военных на базе… И я внезапно поняла, насколько же я паршивая журналистка, если не замечала всего этого раньше! Алессандро Девелри — страшный человек, который не терпит и малейшего неподчинения, и именно в этого монстра я и влюбилась… Дура!
— И почему я такая дурра-а-а? — Мое столь позднее раскаяние несколько ошарашило мужчину моей мечты. — Какая же я дура!
Алекс рассмеялся и обнял меня, игнорируя попытку к сопротивлению, и произнес:
— А я идиот, который не хочет жить без тебя, Лика.
И я почему-то обняла его, но потом… Он же похитил меня! Нагло украл из моего же дома! Из постели! Я… я…
— Руки! — вообще хотелось треснуть его хоть чем-то.
— Мыл, честно. — И он с улыбкой начал этими, вот точно уверена, что немытыми, руками гладить меня по спине, причем под майкой уже.
И я разозлилась.
— Руки от меня убрал, морда танаргская!
— Не смей на меня орать! — прорычал Алекс.
— Не смей меня трогать! — Я рычать не умею, но голосовые связки у меня тоже развиты хорошо.
Треск был последним звуком, который издала моя майка, следом столь же жалобно треснули разорванные Алексом шорты, а потом… Он начал целовать меня. Просто целовать всю — лицо, шею, плечи и, опустившись на колени, живот, бедра, ноги… и снова живот, плечи, грудь — он целовал так, словно сошел с ума…
— Алекс, — я отступила на шаг, — ты с ума сошел?
Последовал глухой такой рык, меня притянули обратно, а затем и вовсе уложили на пол, и самый идеальный мужчина, прервав на миг поцелуи, честно признался:
— Да, Лика, я сошел с ума. Самому сложно в это поверить, но факт!
Кажется, сейчас меня будут насиловать, потому что с поцелуями, как оказалось, Алекс только начал, и теперь они были уже не такие резкие, но значительно более страстные, а его руки потянулись к моим трусикам и…
— Я такая вся голодная, — я всхлипнула, — и несчастная… и меня сейчас изнасилуют, даже не покормив! И за что мне все это?! — со слезами в голосе, спросила я у потолка.
Алекс тяжело вздохнул, пробормотал что-то про чертовых журналисток и поднялся, подняв заодно и меня. А потом на меня надели халатик, и мы с Алексом пошли завтракать.

* * *

— Открывай ротик, вот и умничка, — Алекс скормил мне очередную порцию творожной массы, — пирог будет завтра. Сегодня не было времени, мы же прилетели всего час назад.
Он подмигнул и глотнул чая. Стоит ли говорить, что мне в горло ничего не лезло?
— Алекс, а как долго я буду жить здесь? — тихо поинтересовалась я.
— Всегда, — наглая улыбка преобразовалась в улыбку идеальную.
— Так нельзя, Алекс, — прошептала я.
— А кто-то злился, когда я ее отправлял обратно, не помнишь таких? — изучающий взгляд серых смеющихся глаз.
— Помню, но…
— И насиловать тоже буду, — пообещал Алекс, — тебе понравится.
Его уверенный тон нисколько не радовал. Действительно, некоторым мечтам не стоит реализовываться. Я очень старалась быть примерной девочкой, но при этом пыталась вспомнить, по какой дороге надо ехать в космопорт и где какая система охраны.
— Лика, — герой моих эротических фантазий пристально смотрел на меня, — ни одна букашка не может вылететь с моей планеты без моего ведома. Лучше уясни это сразу, избежишь многих неприятностей.
Это невозможно! Просто невозможно!
— Алекс! — я вскочила. — Я…
— Сейчас сядешь и успокоишься! — ледяным тоном отрезал риантан армии Танарга.
Я села и заплакала. Просто молча опустила голову, а слезы текли по лицу, потому что… хреново мне было. И злодей тут же испарился, и на его месте оказался милашка Алекс, который мгновенно оказался сидящим передо мной на корточках и держащим меня за обе руки, при этом он умудрялся мои ладони еще и большими пальцами поглаживать. И он испуганно спросил:
— Лика, что с тобой? Я тебе больно сделал? Я тебя испугал, да?
— Алекс, — я вырвала одну руку и вытерла слезы, — Алекс, ну нельзя же так…
— Нельзя с мужиками на моих глазах целоваться! — Он поднялся, поднял меня и, сев на мое место, усадил к себе на колени. — Нельзя смотреть на зеркальные потолки у шефа… убил бы эту падаль за один только похабный тон в отношении моей женщины! — Я, всхлипывая, слушала, а он обнял меня, прижавшись носом к моей шее, и тихо добавил: — Нельзя было попадаться мне на глаза… А теперь давай кушай.
И к моему рту поднесли очередную ложечку с чем-то… вкусным, между прочим, и я съела… а то вдруг тут отказывать хозяину тоже нельзя…

* * *

После завтрака меня отвели к Аде, посадили на диван и… пристегнули наручниками, бросив отмыкающую пластинку такой приятной на первый взгляд врачихе. Потом вернулись и поцеловали так… что я забыла про все его «нельзя». А потом он снова ушел.
— Ну, здравствуй, Лика, — Ада приветливо улыбнулась и вколола мне что-то в вену. — Во-о-от, теперь тебя не будет шатать после наркоза. Как самочувствие?
— Хреновое! — искренне ответила я.
— Лика, — Ада потрепала меня по щеке, — ты сама его довела. Алекс очень старался тебя не трогать. Представь мое удивление, когда он отпустил тебя в прошлый раз.
Какая я плохая девочка! Брала я как-то интервью у одного маньяка, так вот он был искренне убежден, что все его жертвы были сами виноваты, — а зачем они ночью одни ходили? Видимо, тут та же история.
Ада посмотрела в мои зрачки, удовлетворенно хмыкнула и освободила мои запястья от наручников.
— И что мне теперь делать? — поинтересовалась я. — Ну, кроме того, чтобы тут терзаться осознанием собственной вины!
Ада сарказма не поняла и предложила:
— Если хочешь, мы можем прогуляться по полям. Если ты обещаешь себя хорошо вести.
Я удрученно кивнула. Лучше прогуляться, чем сидеть взаперти, к тому же журналистка я или как? И не из таких передряг выбиралась. Хотя нет, так я еще не влипала. Ну да ничего, будет у меня апгрейд способностей по выживанию.
Из одежды мне выдали такое же серое и закрытое платье, как у Ады, радовало лишь то, что ткань была очень приятная, но вообще оно на робу походило… тюремную.
Мой первый день на Артине в качестве пленницы закончился в постели Алекса, но без Алекса, что радовало. Ада за ужином печально сообщила, что его вызвали на Танарг, значит, пару дней мне придется поскучать в одиночестве. Я не возражала! Хотя… хотелось хоть какой-то моральной компенсации.

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для агента Эрадос: «От вас нет сообщений!»
Сообщение для Ледяного Змея: «Вынуждена сообщить о срыве плана. Иной объект был привезен риантаном Девелри на Артину».
Сообщение для агента Эрадос: «С какой целью?»
Сообщение для Ледяного Змея: «Мне сложно дать точный ответ».
Сообщение для агента Эрадос: «Избавьтесь от нее!»

* * *

Утром третьего дня пленения я прогуливалась по дубовой роще неподалеку от виноградников. Да, Алекса не было третий день! В первый день я немного радовалась его отсутствию… потом стало обидно, а потом… Между прочим, он меня захватил в сексуальное рабство, так? Тогда где секс, спрашивается! И я решила ему жестоко мстить! Вот как вернется, так и начну… причем жестоко! Морда танаргская!
От дальнейших мыслей по данному невеселому поводу меня отвлек странный мужик. У мужика явно что-то было с глазами, потому что он постоянно моргал… одним глазом. Ненормальный такой рабочий, лохматый. Заметив, что я, наконец, на него обратила внимание, рабочий широко улыбнулся, сверкнув подпиленными по последней моде зубами, и я изумленно выдохнула:
— Дени!
Он демонстративно закатил глаза, демонстрируя, какая я дура, поэтому я тут же сделала вид, что рассматриваю травинки у дерева. Так, Лика, соберись! Вспомни, кто ты, и веди себя естественно!
Я улыбнулась подходящей ближе Аде, которая на прогулках всегда выполняла роль конвоира, и поинтересовалась:
— А что это за виноград здесь?
— Это, — моя провожатая чуть нахмурилась, — это Золотой вейс, столовый виноград, хочешь попробовать?
Я радостно закивала, сорвалась с места, переходя на быстрый бег в шоркающих тапках, и крикнула:
— Догоняй!
Стоит ли говорить, что пробовать виноград я начала именно из ряда, где был Дени? И Ада пока пыталась догнать, а я сделала вид, что выбираю гроздь, и прошептала:
— Что ты здесь делаешь?
— Тебя спасаю, дура! — выдал сквозь зубы Дени, изображая мне поясной поклон.
— Ты чего кланяешься? — прошипела я.
— Тут так положено, курица необразованная. И кстати, — он бросил быстрый взгляд на меня, — твоего котика я Ромычу с Кей отвез. Эта гадина шипит и царапается.
Я возликовала и едва не бросилась обнимать своего котоспасителя, но тут прибежала Ада.
— Лика, — женщина несколько задыхалась после пробежки, — э-э-э… не разговаривай с полевыми рабочими, не стоит.
— А что, есть не полевые рабочие? — удивленно спросила я.
— Конечно, есть, — Ада сорвала самую большую гроздь винограда и, взяв меня за локоток, повела к роще. — В полевые рабочие обычно набирают бывших преступников, не стоит общаться с отбросами общества. Идем, виноград теперь нужно вымыть.
Я, стараясь скрыть счастливую улыбку, позволила отвести себя в усадьбу. То, что Дени спихнул котика Романычу, меня не удивило, Ром был единственным из нашей компании, кто терпел Дени, а с другой стороны, Ромка всех терпел…
Мы неспешно шли по дорожке, выложенной камешками, когда впереди показался обнаженный по пояс Алекс, сажающий какой-то кустик в выкопанную ямку. У меня сердце забилось втрое быстрее.
— Нагулялись? — вместо приветствия спросил самый красивый мужчина во вселенной.
— Ты долго, — Ада приветливо улыбнулась Алексу, подошла, наклонившись, чмокнула его в бритую щеку, — что-то случилось?
— Да, — герой не моего романа поставил кустик в ямку и начал бережно закапывать его рукой, — были трудности с Лестианом, этот змей гнет свою линию… Разберемся! — мрачно пообещал идеальный мужчина. — Придется надавить на Хаерса своими методами.
Алекс поднялся, снял грязные перчатки и потянулся к ведру с чем-то мутным.
— А вы как тут?
Вопрос явно относился ко мне, но я в этот момент все анализировала слово «Лестиан». Лестиан, Лестиан, по прозвищу Ледяной Змей, откуда я знаю это имя?
— Мы нормально, — все же ответила я, когда пауза затянулась.
— Не скучала? — Алекс, видимо, уже разделался с кустиком и решил заняться мной.
— Не особо, — я сделала шаг назад.
Ада внимательно посмотрела на нас и… оставила одних, предательница!
— Лика… — Когда-то я мечтала, чтобы меня вот так взяли за подбородок, стремясь заглянуть в глаза. — Ты все еще злишься?
— Все еще да. — Я вновь мягко отступила. — Слушай, а что у тебя с этим… Лестианом?
— Да так, — Алекс подошел, снова обнял меня и уже шепотом добавил: — Конфликт интересов…
— Он тоже любит похищать молоденьких девушек? — ехидно поинтересовалась я.
Тот, о котором я так долго мечтала, рассмеялся.
— Нет, Лика, он, скорее, предпочитает их убивать на месте.
Я так заинтересовалась новой информацией, что пропустила его поцелуй, но… журналистская интуиция вопила: тут что-то есть!
— Подожди, Алекс, — я увернулась от очередного поцелуя, — а вот чисто гипотетически, этот Лестиан как мог бы использовать девушек, у которых личная трагедия?
Серые глаза заинтересованно взглянули на меня, интерес внезапно утратил половую принадлежность, а через секунду Алекс спросил:
— Что ты знаешь?
Люблю я заключать очень выгодные сделки, именно поэтому ласковая улыбка не сходит с моих губ, когда я произношу:
— А что я получу, если расскажу?
— А что бы ты хотела получить? — его руки плавно движутся вдоль моей спины.
Я точно хотела чего-то другого, но ответила:
— Тебя, — чувствую, что начинаю терять нить рассуждений оттого, что он так прикасается ко мне, — и свободу, естественно.
— Какие, однако, диаметрально противоположные желания у моей журналистки… — прошептал довольный моей реакцией на него Алекс.
Я своей реакцией совсем недовольна, но остановиться уже почему-то не могу. А тут еще на его обнаженной груди поблескивают капельки пота, загорелое тело так и манит прикоснуться, и я не стала отказывать себе в этом удовольствии. Да-а-а, какой бы ни был сволочью Алессандро Девелри, но тело у него роскошное. Я погладила плиты мышц, провела рукой от его шеи до восхитительного живота, чувствуя, как он напрягается…
— Лика, — простонал этот невероятный мужчина, — ты все же меня соблазняешь!
— Я? — искреннее изумление в моих глазах сменяется коварным блеском. — Но ты же от этого просто в восторге.
— Отрицать не буду, — произносит Алекс и тихо стонет, когда мои пальчики касаются застежки на его джинсах.
Это такой кайф, когда мужчина стонет от малейшего твоего прикосновения, когда его дыхание становится таким глубоким, а взгляд затуманенным — и все это дело твоих рук. Я наслаждалась этой игрой и совсем не ожидала, что развлечение так резко закончится… Помните про травку, на которой я мечтала полежать, когда впервые попала в этот сад? Моя мечта исполнилась! Правда, одновременно исполнилась и мечта Алекса полежать на мне, но, с другой стороны, в этот момент траве было хуже всех, так что жаловаться я не стала.
Ровно до тех пор, как:
— Э-э-э, ты что делаешь? — попыталась я возмутиться, едва его рука каким-то образом забралась под юбку и вообще вся юбка внезапно оказалась на уровне пояса.
Алекс зарычал, оторвался от покусывания моей шеи и, раздраженно глядя на меня, с намеком предложил:
— Лика, радость моя, а давай ты помолчишь, а? А то изнасилования у нас до старости не получится!
Вот оно, сексуальное рабство! И мне почему-то уже было не весело и нужно было срочно что-то придумать.
— Так это я тебя собиралась насиловать! — выпалила я первое попавшееся на ум.
Глаза моего потенциального первого мужчины стремительно увеличились в размере, он задумался о чем-то своем и выдал:
— А-а-а, ну так бы и сказала. — Резкий поворот — и теперь Алекс лежит на помятой уже травке, а я восседаю сверху. — Давай, — милостиво разрешил герой моих эротических фантазий.
— Какой ты красивый, — прошептала я, как завороженная глядя на него сверху вниз, — ты как божество какое-то…
— Это ты на что намекаешь? — подозрительно поинтересовался Алекс, хотя я отчетливо видела по глазам, что он еле сдерживается от смеха.
— Ну… — я не удержалась и положила обе ладони на его грудь.
Он посмотрел на меня с совершенно невероятной радостной, веселой улыбкой, а затем начал хохотать, от чего и меня трясти стало.
— Лика, — схватив меня за руки, потянул, укладывая на себя, ласково поправил прядку упавших мне на глаза волос и, едва сдерживая смех, поинтересовался: — Так что у нас там с изнасилованием-то?
— Ну… — Ага, на большее у меня голосовых связок не хватило.
— Ну-у, — передразнил меня Алекс, — сейчас ты мне заявишь что-нибудь типа «Не могу же я нагло насиловать божество», так?
Я покраснела, потому что именно подобная фразочка и крутилась на языке, пока он меня вот так не уложил на себя и его лицо не оказалось так близко… Да, я дура, но в его присутствии мне вообще тяжело думать, а тем более когда он так близко… В общем, я поняла, что, если этого не сделаю, всю жизнь жалеть буду, поэтому, выбросив все мысли из своей бедовой головы, я… снова поцеловала его. Алекс замер, явно не ожидая от меня подобного усердия, потом застонал, и я лишилась возможности дышать в столь сильных объятиях, а потом…
— Я сверху, — предупредила я, чувствуя, что мы снова меняем дислокацию.
— Почему? — не размыкая своих губ с моими, прошептал герой моих снов.
— Потому что ты здоровый, еще раздавишь в процессе, — ответила я, выгибаясь от наслаждения, потому как целовался Алессандро Девелри просто божественно.
А вот Алекс замер, с каким-то странным выражением глядя на меня.
— Лика-а-а, — прошептал он, — я смысла последней фразы как-то не понял…
Да тормоз потому что! Ррр, сволочь он, а не герой!
— Ну чего ты не понял? — раздраженно спрашиваю я, одной рукой расстегивая застежки на платье, потому что вторая была под его шеей и была занята обниманием этого великолепия. — Ты большой, мускулистый, тяжелый, будет секс — и вдавишь меня в землю вместе с травой! Ну что непонятного-то?
Судя по выражению лица моего идеального тормоза, он все еще был в процессе торможения. Встряхнуть его, что ли? Тут я лежу, вся такая… не накрашенная, уже вот почти… ну еще пару застежек, и доступная, а он?!
— А-а-алекс! — я все же встряхнула его. — Ну ладно, я буду молчать уже! Честно! Ну, Алекс!
— А-а-а, — попытался он вернуться к тому, с чего начали, — я все же не понял. Это как я тебя вдавлю в землю? Черт! Ты как вообще все это себе в теории представляешь?
Я застонала от отчаяния, даже прекратив расстегивать платье:
— Алекс, мне уже надоело представлять себе это в теории, я уже хоть раз хочу попробовать на практике!
Из раскрытого рта самого идеального мужчины во вселенной вырвались какие-то странные свистящие звуки, потом хрип… Он прокашлялся, стараясь не смотреть на то, что у меня ниже шеи (я все же расстегнула платье!), и совсем убитым голосом спросил:
— В каком смысле «хоть раз»?
Я легла и, посмотрев на синее небо, с безнадежностью в голосе произнесла:
— Это никогда не кончится… или не начнется…
Алекс сел на траву, согнув одну ногу в колене, с изумлением уставился на меня.
— Лика, — послышался его тихий голос, — у тебя хоть раз ЭТО было?
Невероятно! Похитил сам, соблазнял тут, понимаешь ли, а теперь это!
— Слушай, — я закинула руки за голову, легла удобнее, — чего ты привязался?
— Ты ответить можешь? — напряженно произнес самый тормознутый тормоз во вселенной.
— Вот пристал! Блин! — Я выругалась, стало немного легче, и уже спокойнее ответила: — «Хоть» — не было, «раз» — тоже не было. Слушай, я не поняла, мы тут собрались о моей личной жизни поговорить или другими делами заняться?!
— Какими? — словно автомат, переспросил бледный и потрясенный Алекс.
— Так, это уже невозможно, — я тоже села, скрестила руки на груди и хмуро вопросила: — Ты насиловать меня будешь или нет?
Он сглотнул, сделал глубокий вдох и произнес:
— Нет.
— А!!! — мой отчаянный вопль разнесся по саду. — Ты что, издеваешься?
— Нет, — виновато ответил Алекс.
— Тогда ПОЧЕМУ? — я требовала ответа как истинный борец за справедливость.
Алекс встал, как-то поспешно спрятал руки в карманы и разгневанно спросил:
— Почему ты мне не сказала?
— О чем?!
Он сел обратно, но руки так же держал в карманах, затем глухо повторил вопрос:
— Почему ты мне не сказала?!
Моей реакцией была пантомима на тему «Кипец полный!». Мой женский мозг никак не мог постичь тормознутой мужской логики! Ну просто никак! И это мы, женщины, непоследовательные?!
— Слушай, Алекс, — я вскочила на ноги и, уперев руки в боки, ринулась в атаку. — Я вот не поняла, ты на кой меня похитил вообще, а?
Виноватый Алекс — это нечто! Я даже дара речи лишилась на мгновение! И вот как его понять? То герой, то злодей, то пекарь, то пахарь, то… тормоз! Я даже не знала, хохотать ли над комичностью ситуации или рыдать от отчаяния… Решила пойти поесть. А что, вполне разумное решение, и где-то там мой виноград, между прочим.
— Лика, — крикнул Алекс вслед мне, уходящей и застегивающейся, — подожди.
— Отстань… тормоз танаргский, — зло выругалась я.
— Лика, — Алекс догнал, попытался приобнять за плечи, но я вырвалась и зашагала быстрее. — Лика, ну что я не так сделал?
Я резко остановилась, уперла указательный палец в его идеальную мускулистую грудь и прошипела:
— В том-то и дело, что ты НИЧЕГО не сделал! СОВСЕМ НИЧЕГО! И даже хуже — ты меня похитил! Против моей воли, между прочим! А потом на три дня умотал на свой Танарг и даже не попрощался! А я одна, как дура, сплю в твоей постели… она удобная, кстати. Но суть не в этом! Я неудовлетворенная женщина, а ты… ты даже сексом со мной заниматься отказываешься! В общем, да — ты ничего не сделал!
И пока он оторопело, но уже несколько гневно смотрел на меня, я… Сбежала я, а что еще делать?

* * *

Некоторое время я бродила по дому, потом мрачно потопала к Аде, у которой сидел пухлик и тянул ручки к моему винограду.
— Мое! — хмурое заявление заставило пухлика не трогать мою гроздь, поэтому я прошла, взяла блюдо с виноградом, села на диванчик рядом с Адой и пожаловалась: — Представляешь, он меня насиловать отказался! Сволочь!
— Кто? — не сообразила Ада.
— Да Алекс твой, — пояснила я с набитым ртом, — тормоз он!
В комнате повисло молчание, прерываемое моим довольным хрумканьем, — виноград действительно был выше всяких похвал. А потом Ада внезапно ослабевшим голосом поинтересовалась:
— Совсем отказался?
— Совсем, — я тяжело вздохнула.
— А ты? — доктор пыталась разобраться в ситуации.
— Тоже отказалась его насиловать, — ничуть не смущаясь, сообщила я, — да и вообще пошел он… на кухню!
Вот она, моя месть, — я же сказала, что мстить буду жестоко! Я ему репутацию еще попорчу, гад тормознутый! И я снова погрузилась в поедание винограда, размышляя, что делать дальше. Вариантов было два — сбежать с Дени или соблазнить Алекса. И как вы думаете, чего жаждала моя душа? А ну ее эту душу, сбегу сегодня же с Дени.
Дверь тихонько заскрипела, я слегка оторопела, и в светлицу вошел Алекс… О, дожила! На почве воздержания скоро не только романы, но и стихи писать начну.
— И чего тебе? — нагло спрашиваю я у хозяина «Семи вершин», уже, главное, одетого полностью, рубашка застегнута наглухо.
— Мы разговаривали, — мягко намекнул Алекс.
И Ада, предательница, тут же пересела на стул, освобождая Алексу место… Я мстительно запустила в нее виноградинкой…
— Рос, — Алекс метнул взгляд на пухлика, и тот покинул комнату. Ничего так… — Итак, Лика, мы говорили…
— И не договорили, — нагло вставила я, а чего бояться?
— И не договорили, — зачем-то повторил Алекс, — договорим потом и без свидетелей!
И тут эта предательница в сером хихикнула и поинтересовалась:
— Алекс, что у вас там… с изнасилованием? — я впервые видела, как смеется Ада. Она тихо похрюкивала, прикрыв рукой рот.
Мой неудавшийся первый мужчина хмуро взглянул на меня, я нагло улыбнулась и страстным шепотом спросила:
— А хочешь… винограда?
Алекс с каким-то плотоядным видом посмотрел на мою шею, и я поняла, что нарываюсь, ну так я всегда готова признать свои ошибки! Особенно если речь идет о моей жизни…
— Эмм, мы говорили о таком стремном старичке, который, когда перестает играть роль, по сути, стариком-то и не выглядит. Он такой высокий, ну… — я критично взглянула на застывшего от неожиданности владельца половины Артины, — чуть ниже тебя, хотя примерно такой же. Говорит ласково, пристает к тем, кто… Пироги яблочные слезами поливает!
Чуть сощурив глаза, герой моей мечты спрашивает:
— А почему ты решила, что это Лестиан?
В этот момент Ада как раз брала чашку со столика, и при слове «Лестиан» эта чашка упала и разбилась. Так-так, интересненько-любопытненько.
Я уделила внимание винограду, дождалась, пока Алекс едва не начал рычать от злости, и невинно ответила:
— Помнишь того красавчика, с которым мы по военной базе бегали в нижнем белье? — Дожидаюсь утвердительного кивка Алекса, ловлю взгляд шокированной Ады и посылаю ей воздушный поцелуй. — Так вот, это мой друг… Ну, точнее, там из серии «если друг оказался вдруг…», но суть не в этом. Раньше он был моей самой первой и самой экшеновой любовью, — я томно вздохнула, Алекс зарычал громче. Ревнивый! — Ну, так я с ним по молодости любила правительственные базы взламывать. В одном из архивов и были снимки с какой-то казни… Там этот Лестиан Ледяной Змей руководил казнью какого-то мужчины… Не помню…
Почему-то внезапно Алекс вскочил, начал нарезать круги по комнате. Ада сидела бледная, и у нее чуть-чуть дрожали руки… странно.
— Короче, — привлекла я к себе всеобщее внимание, — я его и запомнила. А потом, когда летела от тебя… с пирогом, этот старик и подсел ко мне. И такой он весь был подозрительно добрый. Я ему ответила, он взбесился, и, вот когда такой был злой, я его и вспомнила. Вот так, — завершила я свой рассказ.
— Хорошо, — Алекс остановился, сложил руки на груди, — а как ты связала появление Рины с Лестианом?
Я пожала плечиками, так как сама не понимала, где тут связь, но моя интуиция считала иначе, а я привыкла ей доверять.
— Алекс, давай порассуждаем вместе, — я отложила виноград в сторону и сцепила пальцы. — Как Изарина Арли попала к тебе?
— Так же, как и ты, — хмуро ответил герой моего сердца. Эх, все равно ведь люблю… эх, дура.
— Неа, я к тебе сама попала, по заданию редактора, ты мне для статьи нужен был, — с улыбочкой ответила я, — а Изарина Арли сбежала из дома после того, как застала жениха в объятиях другой женщины, то есть у девушки была личная трагедия и состояние истерическое.
— И? — вопросила Ада.
Я возмущенно посмотрела на нее:
— А чего я вам должна все рассказывать? Ты врач и сама должна знать, я про танаргские технологии только сплетни и слухи слышала, говорят, там зомбиков делают.
Люблю притворяться дурочкой — всегда срабатывает. Во-первых, о техниках программирования сознания я не просто была наслышана, именно этим мы в свое время интересовались с Дени… в своих целях, и, во-вторых, только кося под дурочку я могла уговорить Алекса взять меня с собой на «разговор по душам» с Риной. И, следовательно, попасть на Инитире 442, а уж там…
Ада взглянула на Алекса, тот ответил ей столь же напряженным взглядом.
— Стоит проверить, — сказала женщина.
— Да, — Алекс перевел взгляд на меня, — Лика, ты в саду не погуляешь?
Вот как! Игра в дурочку не сработала! И… а-а-а… черт! Он сказал — в саду! То есть Изарина Арли все это время была здесь! Здесь, на Артине! И он… он…
— Алекс! — я сорвалась на крик. — Вот ты… ты сволочь!
Реакция Ады меня поразила, так как женщина удивленно посмотрела на Алекса и как-то ошеломленно произнесла:
— Она… на тебя кричит?! 
— Ей  можно! — резко ответил злодей, маскирующийся под героя, и мне стало страшновато.
Не то чтобы я боялась конкретно Алекса, и все же… в общем, я решила сменить гнев на милость:
— А-а-алекс, — с придыханием произнесла я, грациозно поднимаясь и ловя очередной ошарашенный взгляд Ады, — я тоже хочу поучаствовать… Ну, — моя ладонь касается его щеки. — Ну что тебе стоит… Я же все равно об этом написать не смогу, ты же меня похитил, и я… я вся в твоей власти…
И в этот миг я определенно поняла, что Алекс не дурак… совсем не дурак…
— Думаю, будет лучше, — прошептал герой явно не моего романа, потому что умных таких не люблю, — чтобы ты посидела в комнате… взаперти!
Подхватив меня на руки, Алекс понес по изученным мною в течение трех суток коридорам. Я не стала унижать себя воплями и молчаливо взирала на эту сволочь танаргскую. Сволочь отнесла меня в спальню, аккуратно положила на постель и молча развернулась. Ага, так легко ты от меня не отделаешься, морда бессовестная.
— Алекссс, — мой томный шепот заставил его обернуться.
Стриптиз тут ему еще явно не показывали, так что приступим. В положении лежа я подняла правую ножку, выпрямила и позволила серой ткани соскользнуть вниз, оголяя конечность. Потом тот же трюк проделала и со второй ногой. Кажется, Алекс забыл, как нужно дышать, потому что, стоило мне полусогнуть и левую ногу, как он выдохнул, а затем уставился на меня. Мм, судя по всему, стриптиз все же у меня неплохо получается.
Томно простонав, я коснулась руками бедер и провела вверх, почти притронувшись к самому интересному месту.
— А-а-а, — мои руки скользнули вверх, сжали подчеркнутую платьем грудь, и я издала очередной стон на тему: — Мм…
Лукавый взгляд на открывшего рот Алекса, и я решаюсь на более интересные действия:
— Алекс, — одним движением распускаю черные кудряшки, и они падают на лицо, — Алекс, — томно повторяю я, — ты забыл меня поцеловать… на прощание…
И я старательно облизываю родной, пахнущий виноградом пальчик…
— Черт! — выдает мужчина моей мечты и со всего размаха ударяет кулаком в стену. — Лика, ты невыносима!!!
Как-то неправильно он реагирует… и вообще он мне какой-то весь неправильный достался. М-дя… печально. Однако плохой я была бы журналисткой, если бы настырность не стала моим кредо.
— Алекссс, — поднимаюсь на колени и, поводя плечиком, сбрасываю уже расстегнутое платье, позволяя ему упасть на бедра, — я прошу только о поцелуе…
— Только поцеловать?! — Он вскинул бровь и мстительно улыбнулся. — Ладно… Лика, будет тебе аванс перед ночью!
Я впервые видела, как разрывают рубашку прямо на себе, отбрасывая ее остатки не глядя, и все это в процессе его движения ко мне… Кажется, я переиграла! Кажется, я и перестаралась, потому что следующее, к чему потянулась рука Алекса, были его брюки… Испуганно вскрикнув, я метнулась к противоположной стороне кровати и спрыгнула на пол, выставив таким маневром препятствие на пути его прямо-таки огненной страсти.
— Э-э, милый, речь шла только о поцелуе… — сглотнув, напомнила я.
— Да что ты, — улыбнулся Алекс, — ну так иди сюда, радость моя неугомонная, я тебя поцелую… везде!
Он рванул ко мне, но я отпрыгнула в сторону, спрятавшись на этот раз за кустиком и едва не упав, потому что платье съехало совсем и теперь только мешало. А ну его, это платье, и я отбросила ткань ногой.
— О да, — прокомментировал мои действия владелец «Семи вершин», — в нижней сорочке тебе намного удобнее, милая.
С этими словами он отошел от кровати и снова двинулся ко мне, при всем при этом не сводя с меня жадных, потемневших глаз. Это вообще чего такое?
— Алекс, вот давай ты не будешь так на меня смотреть! — попыталась я возмутиться и с трудом увернулась от его рывка. Пробежав пару шагов, я скрылась за вторым цветущим персиком.
— Как «так»? — без тени улыбки поинтересовался сексуальный маньяк, надеюсь только временно вселившийся в Алекса.
Впервые видела, чтобы мужчина двигался как охотник, воин, зверь, тигр какой-нибудь! Красиво, конечно, но, учитывая, что жертвой, похоже, была я, страшновато все же. Его обманчивая медлительность и очередной рывок — на этот раз меня спас столик, который я выставила перед собой как щит.
— Алекс, ну миленький, ну хватит!!! — взмолилась, едва не рыдая, я.
Уперевшись руками о стол, этот хищник на охоте чуть подался вперед и, практически пожирая меня глазами, хрипло произнес:
— А я еще не начинал, Лика, это ты у нас никак остановиться не можешь!
— Ага, остановишься тут, — обиженно пожаловалась я.
— А нечего было начинать, если не готова идти до конца, — почти ласково посоветовал Алекс и, схватив стол, отбросил его в сторону. — Ну что же ты, Лика, ты же так… настойчиво просила о поцелуе…
С диким воплем я метнулась к бассейну, но меня перехватили уже в полете, отволокли к самому опасному в данный момент месту (я про кровать) и нагло швырнули на постель.
— Это первое, о чем я уже очень долго мечтаю! — как-то мрачно сообщил Алекс.
Я с возмущением уставилась на этого… Когда он демонстративно оторвал два куска ткани от остатков своей рубашки, я внезапно поняла, что у меня даже нехороших слов не осталось, потому что ЭТОТ, не позволив мне повторно сбежать, с самым профессиональным видом привязал обе мои руки к изголовью кровати.
— А это была вторая мечта, которая так настойчиво преследовала меня по ночам… да и днем часто! — Алекс усмехнулся и поднял еще кусок ткани. — Ну, и самая моя страстная мечта… исполним и ее, раз уж сегодня восхитительный день исполнения моих желаний!
С этими словами мне самым наглым образом засунули в рот кляп, а после еще и завязали повязку, которая этот кляп мешала выплюнуть.
Отойдя на шаг, Алекс полюбовался делом рук своих и моим отчаянным мычанием.
— Да-а-а, вот это кайф! — и столько торжества в голосе, что я уже просто мечтала его убить. — А вот теперь, — рывком маньяк-переросток приблизился ко мне и сел на мои взбивающие простыню ноги, — мы вернемся к поцелуям!
И после этих слов Алессандро Девелри преспокойно начал раздевать обездвиженную меня… Если термин «раздевать» подходит к самому наглому разрыванию одежды! Первой пала в неравной борьбе короткая комбинашка… Алекс разрывал ее очень медленно, с хитрой усмешкой глядя мне в глаза! Просто разорвал ткань, как оберточную бумагу, и с критическим видом принялся изучать полученное.
— А у тебя тут родинка, — сообщил очень довольный собой совратитель юных девушек. — Вот здесь, — голос его внезапно стал хриплым, — прямо над грудью…
После этих слов я навсегда лишилась своего белого кружевного бюстгальтера… Вот если бы у меня во рту не было куска ткани от его рубашки, я бы сообщила этому придурку, что 95 процентов женщин резко отрицательно относятся к тому, что мужики в порыве страсти разрывают на них белье! Остальные пять процентов просто нижнее белье не любят! Но у меня же был кляп! И оставалось только мычать от бессильной злости!
Завершив бесславную расправу над кружевным изделием, Алекс с самым серьезным видом стал изучать, между прочим, мои, а не свои молочные железы! Окончательно обнаглев, проверил каждую на вместительность в его ладони и, удовлетворенно хмыкнув, чуть сжал обе разом. Так, я не поняла, это что вообще такое?!
Оторвав взгляд от созерцания розовых полушарий, Алекс преспокойно взглянул в мои гневные глаза и нагло поинтересовался:
— Злишься?
Я отчаянно замычала, делая очередную безуспешную попытку вырваться. На сто пудов уверена, что так связывать его научили в армии!
— Еще рано злиться, — сообщил Алекс и склонился опять-таки к моей груди, — а вот теперь можешь начинать…
Я задохнулась от ярости, когда его губы накрыли то, что в принципе предназначено, по идее, для вскармливания детей, а второй будущий источник молока он начал ласково поглаживать рукой. Это издевательство какое-то! Я понимаю, поцеловать грудь… разок, но чтобы вот так облизывать, посасывать и причмокивать, причем именно восторженно причмокивать, это извращение какое-то! Его что, в детстве мама недокормила?! На мое мычание опять не обратили внимания, хотя, судя по тому, как громко и странно Алекс начал дышать, он сейчас вообще ничего не слышал.
Осознав, что пришло время сменить тактику, я громко захныкала — кажется, подействовало. Алекс оторвался от игры в сосунка-грудничка и лукаво посмотрел на меня:
— Мы решили поиграть в обиженных и оскорбленных?
Я не придумала ничего лучше, чем кивнуть, с мольбой глядя в серые глаза. Потом состроила самую умоляющую гримаску на свете и даже попыталась пустить слезу… Одинокая слезинка после титанических усилий все же скатилась по моей щеке.
— Бедняжка, — ехидно посочувствовал Алекс, — я бы тебя пожалел, честно, но у меня тут самое интересное намечается…
И самый подлый, ужасный, извращенистый мужик во вселенной чуть отодвинулся, открывая себе мою нижнюю кружевную ткань для обзора. О нет, только не эти плавочки! Они же мои самые любимые, персиковые, с антильскими стразиками!
— Ммм! — выдала я, едва не рыдая.
Алекс впечатлился моим горем и милостиво вытащил кляп.
— Ты хотела мне что-то сказать? — елейным голосом поинтересовался самый отрицательный герой всех женских романов.
— Алекс, только не порви, пожалуйста! — со слезами в голосе взмолилась я.
Его улыбка мгновенно исчезла, а сам владелец «Семи вершин» слез с моих ног и начал развязывать руки, одновременно зло и разгневанно выговаривая:
— Черт, Лика, я что, садист какой-то, чтобы порвать тебя? — Он освободил мои запястья, осторожно развязал и повязку на лице. — За кого ты меня вообще принимаешь, Лика? Я бы никогда не сделал тебе больно! Черт! Я просто хотел объяснить, что чувствую, когда ты меня начинаешь соблазнять, но причинять боль?! Как ты вообще до такой мысли дошла?
Я растерянно слушала его гневную отповедь и не придумала ничего лучше, чем сказать правду:
— Да я… про трусики сказала… — Алекс уставился на меня с таким видом, словно готов был убить прямо сейчас, и на этот раз очень жестоко.
— Порвать трусики? — переспросил явно приходящий в неистовство мужик.
— Ну да, — я медленно отползла и прикрылась подушкой, — просто это мои любимые… со стразиками…
Тяжелое дыхание Алекса сменилось каким-то утробным, звериным рычанием, и он бросился на меня… Придавив одной рукой за шею, этот зверь второй рукой содрал последнее, что прикрывало самое сокровенное! И, лишив меня трусиков, Алекс с самым заинтересованным видом погрузился в изучение… стразиков.
— Классные, — доверительно сообщил Алекс, разглядывая кружевное изделие, — и цвет такой мм… необычный. Да, они мне тоже определенно нравятся.
И вот с этими словами и с самой похабной улыбочкой герой не моего романа запихал МОИ трусики в карман брюк и… направился к двери!
— А я? — выдала я, прикрываясь одеялом.
— А ты подумай о своем поведении, — нагло посоветовал мне владелец половины Артины и целой Сатари.
— А… верни мое нижнее белье! — потребовала я, буквально прибалдев от подобной наглости.
— Э-э, нет, — выдал Алекс, — я же не хочу их… порвать, они же твои любимые, а теперь еще и мои любимые, и даже со стразиками. Отдыхай, милая.
И меня оставили одну, а судя по пиликанью охранной системы, еще и заперли!
С детства ненавижу, когда берут МОИ вещи! Понимаю что это пережиток детдомовского прошлого, и все же… Ррр!!!
Думать о своем поведении времени не было, зато о его поведении я собиралась заставить его же и пожалеть. А еще промелькнула мысль — на фига я его соблазняла? Вот дура!
Подойдя к шкафу, я начала выбирать себе одежду. Вообще-то Ада заказала мне другую, но пока ее не доставили, и она поделилась собственными запасами. Я так поняла, что на Артине они вещи не покупали, предпочитая заказывать все по каталогам, поэтому то, что выделила мне местный доктор, было запакованным и с этикетками. То есть Ада выдала мне охапками белье, платья, колготки и… тапочки. Да, мне пришлось ходить в тапках на три размера больше, потому что Ада была больше меня, чуть шире и нога на три размера масштабнее. А уж нижнее белье… вообще без кружев, все белое, максимально удобное, но стремное и… Я только сегодня те плавочки надела, в которых меня украли, а он! Гад он, сволочь, падла артинская и рожа танаргская!
Одеваясь в мечту феминисток, я про нижнее белье, я натянула и мечту всех монашек, это я уже про платье… Ох! Ну как вообще можно такое покупать?! Это ж как заживо погребенная! И вообще, мог бы меня похищать вместе с моим гардеробом!
Нарядившись в серый кошмар и чувствуя себя помесью монашки и старой девы, я отправилась в сад. Ну да, таки Алекс забыл еще и выход в сад запереть, наивный он.

* * *

Итак, место душевного отдохновения Алекса было на полкилометра, которые я весьма поспешно, стараясь не шаркать тапками, преодолела. Зашла в дубовую рощу, за которой виднелись виноградники.
Спрятавшись за деревом, я начала разыскивать Дени. Этот острозубый не показывался с полчаса… Потом мне пришлось привлечь всеобщее внимание. Не то чтобы я этого хотела, но, почувствовав что-то странное на своей ноге, я устремила взор туда и обнаружила паука. Брр, терпеть не могу пауков, а они — не выносят мои истерические визги… Когда я закончила визжать и носиться между деревьями в надежде сбросить с себя мерзкое насекомое, на меня смотрели уже все рабочие. Вот что такое не везет! И как с этим бороться?
— Э-э-э, товарищи, — заикаясь, произнесла я, — а вы работайте, работайте, я уже ухожу… м-дя…
И медленно так, почти ежесекундно оглядываясь, я направилась опять к саду. Дени подал знак на моем двадцатом оглядывании и указал на дерево, возле которого, насколько я поняла его знаки, я стояла в прошлый раз. Ну и еще кое-что показал, но неприятно было обращать внимание на его субъективную оценку моих умственных способностей, и вообще… сам дурак.
Развернувшись на глазах у всех рабочих, которые продолжали взирать на бесплатное представление, я с таким же видом типа «святая невинность» вернулась опять в рощу. Сделала вид, что просто прогуливаюсь, и едва не начала насвистывать, потом попыталась вспомнить, на какое же дерево указывал Дени. Подошла к одному, положила руку на его ствол и посмотрела на моего спасителя. Спаситель отрицательно покачал головой. Я задумалась и пошла к следующему дереву, снова посмотрела на собутыльника студенческих лет. На этот раз его отрицательное покачивание головой совместилось с покручиванием пальца у виска. Идиот, да разве можно сразу запомнить, указал бы еще раз! Он и указал и тут же сделал вид, будто просто палец разглядывает, потому что остальные рабочие уже пялились не только на меня, но еще и на него. Ну вот, я ж говорила, что сам дурак. Иду дальше, вроде следуя в направлении, в котором меня послали. Так, о! Вроде то дерево! Точно оно! Оглядываюсь на Дени и вижу, как он в отчаянии хлопнул себя по лбу и, судя по движениям губ, еще и выругался. Ой, какие мы нервные!
Иду к следующему дереву, вновь оборачиваюсь к Дени. На этот раз он, едва не уподобившись морскому котику в аквапарке, начал кивать головой, изображая «да, да!». И прямо радостный такой! Может, рыбки ему бросить? Я оторвала взгляд от своей первой любви и сосредоточилась на дереве. Ну и? Дерево как дерево… И чего он этим хотел сказать? Снова поворачиваюсь к Дени и в недоумении развожу руками. Кажется, он заплакал, потому что обнял какой-то садовый инструмент и сполз на землю. Ну откуда я знаю, что мне искать? Обхожу дерево, затем на корточки приседаю и осматриваю ствол. Потом кружу вокруг дерева ползком. Да дерево как дерево, и никаких сообщений для меня!
Поднимаюсь и обиженно смотрю на Дени. Он уже рыдает, закрыв руками лицо, а какой-то рабочий его начал утешать. Внезапно Дени подскочил с перекошенным лицом и выкрикнул:
— На ветке, дура!
А-а-а, ну так бы и сказал, а то все дерево, дерево. Поднимаю голову и начинаю рассматривать ветки, на одной из них между двумя листиками что-то поблескивает. Приподнимаюсь на носочки, хватаю за ветку и тяну на себя. Вскоре в моих руках пластинка YTR-переговорника. Ну вот, я все нашла, и зачем было такое представление народной пантомимы устраивать?
— Сам дурак! — достаточно громко, так, чтобы точно услышал, крикнула я.
И, направляясь к дому Алекса, включаю переговорник. Вспыхивает надпись: «Лика, здесь творится что-то странное, будь осторожна! Я жду тебя на этом самом месте, под этим деревом как стемнеет. Не подведи! Это будет наш единственный шанс сбежать. И веди себя естественно, чтобы никто ни о чем не догадался».
Я остановилась и перечитала сообщение повторно. М-дя… как-то запоздало он про естественное поведение сообщил. Нас в роще разве что слепой и глухой не заметил, ну или человек с патологическим отсутствием любопытства. Да уж. А, ладно, попытка не пытка. И я весело отправилась в дом коротать время до наступления ночи.
Солнце уже было в зените, и я подумала, что неплохо было бы поесть, это во-первых, и прихватить продуктов питания на дорожку, а то Дени вряд ли о еде подумает… как всегда.

* * *

Подшефная Шеду территория притягивала ароматами. Я так поняла, что это столовая для привилегированных рабочих, а полевые где-то на улице питались.
— Всем привет, — заявила я, входя прямиком на кухню. И уже так жалобно протянула: — Шед, а Шед, тут девушка сильно проголодалась…
— Лика? — местный шеф повар выглядел несколько удивленным, хотя вообще это странно, мы же с ним утром за завтраком болтали, и он был нормальный. — А тебя Алекс искал.
Я печально вздохнула и начала действовать самыми подлыми методами, нацеливая удар на то единственное, что было слабым местом Шеда. Короче говоря, я решила использовать его любопытство.
— Там такая история, — я снова грустно вздохнула, — мы уже почти-почти, и тут…
Теперь я точно знала, что меня не выдадут ровно до тех пор, пока не выслушают все до конца. Вскоре для меня был накрыт тот самый памятный столик у окошка, и я сидела, поедая вкусности, а повара, снизив уровень жара под готовящимися блюдами до минимума, приготовились внимать обиженной мне.
Наслаждаясь вниманием людей в белых халатах и обалденным мясом в винном соусе, я начала рассказ, жестоко дискредитирующий одного танаргского похитителя несчастных журналисток.
— Итак… мням-мням, представь себе… мням. Иду я по саду, а там… — Следуют очередное «мням» и мой томный вздох, — там Алекс что-то опять сажает. Ну и я к нему, естественно. Вот ты мне скажи, Шед, мм, как вы это мясо так готовите, что оно словно тает во рту, и, как его не куснешь, оно все лучше и лучше? Да ладно… Потом расскажешь, когда доем. Ну, так вот… мням-мням… сам посуди — он меня похищал?
— Похищал, — подтвердил Шед.
— А зачем похищал? — снова вопросила я.
— Ну, — смутился здоровенный детина и покраснел, — ну для того, чтобы… ну это.
— Ну так вот, — я торжествующе подняла вверх вилку, — тогда почему ЭТО у нас никак не происходит?!
Повара, что стояли чуть дальше, тихо захихикали, а Шед переглянулся с еще одним мужиком постарше, который тоже явно серьезно отнесся к проблеме.
— Слушай, — начал тот, что постарше, — а ты… ему говорила, что эмм… хочешь?
— И еще как! — гневно подтвердила я. — Я его даже соблазняла и стриптиз показывала, а он… украл мои трусики и смылся! Горе!
С икающим хохотом Шед со стула сполз под стол и истерично ржал там, обнимая мою ногу для опоры. Не могу сказать, что остальные вели себя более достойно. Эх, мужики. И что они понимают в страданиях отверженной девушки.
— Бедный Алекс, — простонал из-под стола Шед, — он с такой темпераментной любовницей или импотентом станет, или фетишистом… — и очередной приступ хохота.
— Шед, ты издеваешься? — обиженно протянула я. — А мне не до смеха! Меня вообще похитили, от дома оторвали, от работы, от котика… и никакой компенсации за это!
Повара снова начали всхлипывать… нет, не от жалости, от смеха. Вот весельчаки в белых халатах!
— Так ты… — Шед соизволил выползти из-под стола. — Ты требуй материальной компенсации, раз Алекс не согласен… натурой расплачиваться!
И очередное «ха-ха» на всю кухню. Меня спасло резкое изменение кухонных ароматов — повара разбежались спасать подгорающий обед. Шед вскоре вернулся весь посерьезневший и попытался разобраться в ситуации:
— Слушай, Лика, давай поговорим откровенно. Ты определенно Алексу нравишься, и даже больше чем нравишься. Я его таким никогда не видел, как в то утро, когда ты улетала. Да и потом, когда ты тут брюнеточку с длинными волосами изображала, Алекс тоже никакой был.
Я недоверчиво взглянула на повара.
— Лика, ну сама посуди, ты первая женщина, которую он похитил… остальные сами за ним бегали. Ты хоть представляешь, чем ему это обернется, если об этом узнают?
— Да ничем особенным, кроме судебного разбирательства и материальной компенсации, — высказалась я, — он не принадлежит к Союзу Алтари.
— Тут ты права, конечно, — подтвердил повар, — но, если о тебе узнает сенатор Арли, вот тогда проблемы у Алекса будут! Эм… прости.
Шед и сам понял, какую глупость сморозил. Действительно, сидит тут разговаривает с потенциальной любовницей, в то время как у хозяина вообще-то свадьба намечается.
— Вот-вот, Шед, — печально произнесла я. — И снова вернемся к вопросу, а на кой он меня похищал, тормоз несчастный!
— Он тебя любит, Лика, — прошептал Шед.
— Ты это его невесте скажи, — зло ответила я, поднимаясь. Потом вспомнила о своей второй цели и снова повернулась к повару. — Слушай, Шед. Я когда расстроенная, я так есть хочу, сил моих нет. У тебя есть какие-нибудь печенюшки или сухарики? А вообще желательно колбасы и хлеба.
Да, не догоняют наши рассуждения мужики, ой не догоняют. Шед несколько секунд растерянно на меня смотрел, потом поднялся тоже:
— Идем, поищем тебе чего.
Из столовой я возвращалась, таща сумку с окороком, куском сыра, двумя массивными кругами колбасы и тремя батонами хлеба. В общем, повара впечатлились размерами моего горя.
Добравшись до наземных уровней, я прогулочным шагом, шоркая ненавистными тапками, вышла в сад в поисках места, где продукты до вечера спрятать можно. Самое идеальное место нашлось на дереве. В результате, поломав пару веток, я замаскировала свой пищевой склад и довольная отправилась собираться в побег.
А на подходе к дому обнаружился весьма злой Алекс, с гневно сжимающимися кулаками. Ох и угораздило же меня с ним связаться!
— Привет, — я ласково улыбнулась своему идеальному мужчине, — ты чего такой суровый? Стыдно стало, да?
Алекс демонстративно размял пальцы, хрустя костяшками, затем начал картинно закатывать рукава, явно пытаясь произвести на меня впечатление. Хех, наивный.
— Это ты пытаешься меня впечатлить размером моих неприятностей?
— Ага, — искренне сознался Алекс.
— Мне сейчас полагается с дикими воплями убегать?
— Ну, желательно.
— Не-е, я не согласна, — задумчиво ответила я, — ты сам попробуй в таких тапках побегать, это же неудобно.
— Почему? — снова тормознул мой идеальный тормоз.
— Ну… они великоваты мне, мягкие слишком и вообще… для бега не предназначены. Так что говори, что хотел, и дай пройти, мне после сытного обеда полагается поспать. Ну что там у тебя? — решила я побыть доброй. — С Изариной разобрался?
— Нет, — Алекс нервно сжал зубы, — времени не было, потом сработала сигнализация, и я понял, что ты сбежала.
— А-а-а, — с пониманием произнесла я, — а где Ада?
— С Риной, пытается все же проверить своими методами.
Мы помолчали. Потом я попыталась получить то, чего так жаждало мое любопытство.
— Слушай, ну можно я хоть одним глазком гляну, ну пожалуйста…
Герой моих фантазий очень серьезно посмотрел на меня и так осознанно произнес:
— Лика, ты сейчас опять играешь в дурочку, вот только… руку даю на отсечение, что ты знаешь больше, чем говоришь!
— Ага, — преданно глядя в серые глазки, ответила я.
— Ладно, пошли, — Алекс взял меня за руку и повел за собой.
Мы спокойно дошли до коридора, в котором не было людей, и меня внезапно прижали к стене, а губы самого идеального героя любовных романов ласково прикоснулись к моим губам, потом уже не так ласково, а затем пустой коридор огласили наши общие стоны и хриплый шепот Алекса.
— Ли-и-ика…
Никогда не думала, что стенка — такое удобное место для поцелуев, если целует достаточно сильный мужчина, которому не трудно удерживать меня на весу… Потом мне надоело, что его руки заняты поддержанием меня за… неважно, за что, и я обхватила его талию ногами. Алекс был явно доволен моим решением, потому что прижал к стенке посильнее, и, пока одна его рука предохраняла мою бедовую голову от тесного знакомства со стеной, вторая… занялась застежками на платье.
И вот когда я уже забыла про все на свете, кроме этого невероятного мужчины, который воплощал мою мечту о неистовой страсти, раздался чей-то смущенный кашель. А потом последовало такое невинное-преневинное:
— Эмм, Алекс, кажется, Лика была права… И это…
Мы оба повернулись и с негодованием уставились на Аду. Доктор хихикнула и высказалась:
— Я смотрю, дело с изнасилованием продвигается рекордными темпами… Догоняйте.
— Вот как всегда… — простонала я, с ненавистью глядя вслед уходящей женщине. — Я так и помру девственницей!
— Да нет, — Алекс тяжело вздохнул, аккуратно опуская меня на ноги, — сегодня спать не ляжем, пока не превратим тебя в женщину. — И, явно потешаясь надо мной, сочувственно так произнес: — Да и дел-то там… на пару минут, не расстраивайся.
— Все бы тебе смеяться над девушкой! — с досадой проговорила я, отмахнувшись от него, и потопала вперед.
Алекс рассмеялся, догнал меня и, нежно приобняв правой рукой, левой взял меня за руку… так приятно стало… А может, ну его, этот побег, тут такая ночка намечается…
В очередной раз осознаю, что домина у Алессандро Девелри впечатляющая… Я раз пять заблудилась бы, если бы гуляла тут одна. Сначала мы прошли в противоположный конец дома, там поднялись на внешнем лифте, через прозрачные стенки которого я с упоением любовалась открывающимся пейзажем.
— А те голубые деревья, там что? — спросила я у Алекса, отрывая его от процесса трения носом о мою шею.
— Это осариговая роща, — прошептали рядом с моим ухом и начали ласково покусывать его.
— А что в ней растет? Что вообще такое эти осариги? — продолжила расспрашивать я и ощутила, как моя юбка снова опадает на ноги, — оказывается, я оторвала Алекса от увлекательного процесса поднимания юбки. Он точно какой-то помешанный.
— Там растут летисс, оранжевые и сладкие, — его ладони накрыли мои крепко стиснутые на поручне руки, — очень они такие сладкие и… сочные, и… манящие.
О-о-о, кажется, речь шла о самых эротичных фруктах на свете, потому что его руки скользнули вверх по моим и потом мягко накрыли мою грудь. Я оглянулась и поймала потемневший взгляд Алекса, который дышал так, словно это он поднимал меня, а не лифт.
— Слушай, Алекс, — выдала я, — мне кажется, у тебя проблемы с дыханием. Ты обратился бы к Аде, пусть обследует.
На меня очень внимательно посмотрели и в результате пожаловались:
— Уже обращался. Ада сказала, что это у меня аллергия…
— На цветущие розы? — поинтересовалась я.
— На наглых журналисток, — совершенно спокойно ответил он.
Вот и поговорили.

* * *

Лифт выехал на самый верх, и оказалось, что тут обретается роскошный пентхаус. Хотя это название сложно применить к «небольшому», комнат на двадцать, дому в колониальном артинском стиле, окруженному карликовыми деревьями.
— Ого, — только и смогла выдать я, — неплохо так жены богатых землевладельцев живут.
Не знаю, что я сказала такого, но Алекс внезапно посмотрел на лифт и произнес:
— Знаешь, будет лучше, если ты меня подождешь внизу…
— Ну ты и сволочь, — я гневно смотрела на Алекса, — знаешь, мне и так не слишком приятно, что для меня ты отвел роль любовницы. Причем ту самую роль, от которой я отказалась, но куда там — Алессандро Девелри не прощает отказов. — Серые глаза потемнели, Алекс напрягся, но слушал не перебивая. — Иногда, Алекс, я смотрю на тебя, и мне кажется, что я готова пойти за тобой на край света, а иногда… Ты просто мерзкий мелочный сноб! Что, девочка из детдома не пара для Алессандро Девелри, а?
Я развернулась и направилась к лифту, но меня остановили, пользуясь силой, развернули, и владелец «Семи вершин» приподнял мое лицо за подбородок.
— Посмотри на меня и скажи честно — тебя так сильно оскорбляет положение моей любовницы? — спросил Алекс.
— Я не знаю… Да… И… Это явно не то, о чем я всегда мечтала, понимаешь? У меня и так мало чего своего было в жизни, а теперь еще и вся эта ситуация.
Алекс судорожно вздохнул и сжал меня в объятиях.
— Молчишь? — всхлипнула я. — Молчишь, да? Тебе ведь все равно, Алекс, а у меня только-только свой дом появился, понимаешь? И статус свободного журналиста, позволяющий мне дома работать, а не в офисе со всеми мариноваться и выслушивать пошлые намеки Дамиановича. Ведь мы с ребятами в тот вечер праздновали именно приобретение мною дома. Моего дома, Алекс, ты хоть понимаешь, как много для меня это значит? Мой собственный дом. Моя собственность… да я с детства мечтала об этом! А ты? А ты взял и сделал меня своей собственностью, совершенно наплевав на мои чувства и желания.
Он спрятал лицо в моих волосах и едва слышно ответил:
— Как же ты не понимаешь… Я очень сильно пытался забыть о тебе, я старался не поддаваться твоему обаянию… И знаешь… мне почти удалось. Почти! Пока не увидел, как ты целуешься с другим у всех на глазах!
— Ну конечно, во всем я виновата!
Мы опять замолчали, потом я не выдержала.
— Алекс, но я ведь не вещь… я живая женщина.
— Еще нет, в смысле не женщина… как оказалось, — парировал мой любимый. — Лика, я знаю, что ты не вещь, я знаю, что поступил подло, когда приказал тебя похитить, но удержаться уже не мог. Просто не мог оставить тебя там, где твой начальник считает нормальным намекать на секс, а другие мужики считают возможным нагло целовать тебя! Я идиот, знаю.
— Ревнивый идиот, — «утешила» его я.
— Я очень боюсь тебя обидеть, Лика, — продолжил изливать душу мой идеальный мужчина, — я очень стараюсь не быть тем жестоким ублюдком, которым был в прошлой жизни. — О, а вот эта информация меня заинтриговала. — Но когда ты рядом, во мне просыпается все то, что я так долго и так упорно подавлял в себе.
— И много скелетов в твоем шкафу? — тщательно скрывая любопытство, поинтересовалась я.
— Много, Лика. Ты умная девочка и сама понимаешь, риантан армии Танарга — это высокий чин, и его не дают за хорошее поведение в вашем понимании.
— Тебе приходилось убивать? — мой голос упал до шепота.
— Да, Лика, — Алекс отпустил меня, ожидая моей реакции, — и многих. А еще мне приходилось казнить, допрашивать, пытать…
Я представила себе Алекса в той самой красивой черной военной форме, но не смогла представить его лицо, когда он убивает. Просто не смогла! Ладно, подумаю об этом перед сном… перед побегом.
— Алекс, — я взяла его за руку, — идем, я буду вести себя так, словно я помощница Ады.
Серые глаза посмотрели на меня с такой безграничной нежностью и любовью, что я невольно почувствовала, как от его взгляда у меня банально челюсть упала.
— Лика, — мягко произнес Алекс, беря меня за руку, поднимая мою ладонь к губам и нежно целуя, — да мне уже абсолютно все равно, что о нас подумают. Свой выбор я уже сделал, солнышко, и я не хотел тебя расстраивать…
Информация настораживала. Нервно забрав руку, я сквозь зубы произнесла:
— Надо было думать об этом, когда твои мордовороты вытащили меня из постели, насмерть перепугав моего Алекса!
— Кого? — переспросил внезапно приходящий в ярость мужчина.
— Моего котенка, я его… Алексом назвала… Думала, вот буду приходить вечером домой и говорить: «Привет, Алекс». А он будет мне радоваться и мурлыкать, когда я чешу ему за ушком… И не будет жениться на другой только потому, что она дочь сенатора и он дал ей свое слово нерушимое. Все, пойдем, пока я не психанула и не спустила тебя с крыши!
В дом я вошла первая, Алекс в это время… тормозил. Сообразив, откуда доносятся голоса, я открыла еще одни допотопные двери, которые назывались красивым словом «раритет», и вошла в просторную гостиную. На меня уставились: гневная блондинка в количестве одна штука, ее группа поддержки в количестве три штуки и доктор Ада — она, понятно, единственная и неповторимая.
— Привет, — выдала я и улыбнулась.
— Пррривет, — блондинка, которая точно была крашеная, внимательно осмотрела меня, явно заметив, что на мне чужое платье, а уж тапки… — Ты еще один доктор-мозгоправ?
— Ага, — спокойно согласилась я.
И тут вошел Алекс. Я, невольно повинуясь всеобщему развороту голов, тоже обернулась и уставилась на героя моей мечты. Владелец «Семи вершин» медленно и уверенно вошел в помещение, оккупированное женским батальоном, подошел вплотную ко мне и собственническим жестом положил руку на мою талию, с трудом угадывающуюся в столь просторном платье.
— Лика — моя девушка, — совершенно спокойным, чуть ленивым тоном произнес Алекс.
Нет, он не тормоз… Он идиот! И как только у него карьера в армии Танарга сложилась? С другой стороны, они там все идиоты, так что неудивительно. Я попыталась сделать шаг в сторону, но меня не пустили и даже вполне демонстративно прижали к себе. И это на глазах гневной блонди… упс, уже не гневной, а зареванной, а также на глазах ее, видимо, мамочки, бабули и тети, потому что чем-то они все были похожи. Зато реакцией Ады было поднимание глаз к небу, но что это означало, я не в курсе, так как в выражениях танаргских лиц не разбираюсь.
Слово взяла крашеная блонди:
— Алессандро! — картинно заломив руки, она взглянула на Алекса так, что мне стало стыдно.
А Изарина все же очень красивая!
— Рина, мы все уже обсудили, — ледяным тоном ответил Алекс.
Группа поддержки молчала, переводя взгляд с меня на Алекса. Да, парад абсурда. Вот эта невеста, вместо того чтобы схватить что-то тяжелое и настучать Алексу по башке, стоит и молча плачет, а ее родственницы даже не вмешиваются! Или они все психанутые, или боятся Девелри. Девушка в результате отвернулась к огромному, во всю стену, окну, чтобы попытаться скрыть льющиеся ручьем слезы.
Это становилось невыносимым!
— Алекс, — я раздраженно скинула его руку с талии, — ты больной, Алекс! На всю голову больной!
И пока типичный военный, потому что тормоз, опять тормозил, я подошла к девушке, которая таки выше меня оказалась, и приобняла за плечи:
— Рина, солнышко, нашла из-за кого плакать, перевоспитаешь потом. Все равно поженитесь, буду у вас детки красивые. Ну, Риночка, не стоит он твоих слез, правда…
— Не будет у нас детей, — всхлипнула Изарина, — и свадьбы не будет! Я все испортила!
Ого, как все серьезно. Нет, одна часть моей души возликовала, особенна та, которая очень Оса любила, а вторая часть поняла, что Алекс — расчетливая жестокая тварь. Он меня сюда специально притащил, чтобы показать девушке ее место… С другой стороны, это я притащилась, он не хотел… Я запуталась… Черт побери, я совсем запуталась.
— Изарина, иди сюда! — впервые слышала, чтобы вот так приказывали.
Невеста Алекса вздрогнула и безропотно подошла к этому… мужик вообще охамел! Алекс подвинул ей кресло, бросил на меня убийственный взгляд и махнул Аде. Видимо, они планировали продолжить то, что делали до того, как я сбежала. Ну да, оторвала их от выяснения отношений, а зачем так гневно взирать на бедную похищенную журналистку?
— Изарина, смотрите на меня, — Ада чуть склонилась к девушке, — сейчас я буду говорить слова, а ваша задача меня внимательно слушать, хорошо?
Бедная девочка кивнула и вытерла слезы. А Алекс даже не смотрел на нее, все так же пялясь исключительно на меня, и лицо у него было такое… Ой, Дени, кажется, меня уже прямо сейчас спасать нужно…
— Вы расстроены, — начала говорить Ада, — корабль, вы смотрите в окно сквозь слезы, что вы чувствуете?
Лично я чувствовала, что Ада не спец в программировании сознания, совсем не спец. Даже смешно было, да и девушка оказалась не промах.
— Я чувствую, — зло ответила Рина, — что человек, которого я люблю, намеренно причиняет мне боль, да еще и пытается в чем-то несправедливо обвинить! Мне в вину был поставлен поцелуй с Освальдом, из-за чего мой жених поднял вопрос о расторжении помолвки, в то время как он сам даже не считает нужным скрывать наличие любовницы!
М-да, девочка определенно мне нравилась, и я чувствовала себя виноватой в том, что происходит, — в конце концов, это именно моя идея была насчет подозрительного Лестиана. Ладно, будем разруливать.
— Ада, можно я? — я подошла ближе, проигнорировала возмущение Алекса и, взяв стул, села напротив Рины. Судя по ее улыбке, она тоже невольно испытывала симпатию ко мне. Эх, а мы могли бы стать подругами, если бы не любили одного мужчину. — Рина, ситуация такая: вам могли интегрировать определенную программу в подсознание. Я не говорю, что она есть, я говорю, что она может быть. Если эта программа есть, нам нужно ее обнаружить и снять, если ее нет, я вам такое про Алекса расскажу, что живот от смеха до-о-олго болеть будет.
Изарина улыбнулась, окончательно вытерла слезы и подмигнула мне:
— Это ты про то, как продавала квартиру, всю завешанную плакатами с его изображением?
Я рассмеялась, но резко оборвала смех под очередным убийственным взглядом Алекса.
— Эх, там вообще интересная история была, видела бы ты, как победительница аукциона целовалась с плакатом в прихожей, хи-хи. Мы ее всей съемочной группой отдирали.
— Да я представляю, это же моя тетя по отцу, — улыбка у Рины была очень добрая. — Я тебя не сразу узнала, ты ведь Лика Пресветлая, работаешь в «Авангарде», да? Интересный журнал.
— Ну, так, сойдет, гонорары высокие, — Рина начинала мне нравиться все больше и больше.
— А ты здесь зачем? Новое задание… или… — любопытство в глазах девушки внезапно сменилось отчаянием, и второй вопрос был уже еле слышным: — Вы с ним действительно вместе, да? Ты, наверное, очень счастливая… теперь герой твоего романа с тобой… Я за тебя рада…
— Читала статью? — спросила я.
— И роман тоже, — Рина снова грустно улыбнулась, — беленькой тебе быть лучше, зря перекрасилась.
— Знаю, но так начальство требовало для последнего задания, я ж пару месяцев во «Вкусе Успеха» обреталась. Так, что-то мы не туда завернули. И кстати, по поводу Алекса, мы не вместе. Он вообще, падла танаргская, меня украл!
— Как?! — возмущенный взгляд Рины на моего злостного похитителя мне понравился.
Может, она не безнадежна, и Алексу еще предстоит получить вазой по голове. По сути, мне даже жаль не будет — заслужил.
— Да, в тот вечер, когда ты с Осом целовалась! — сдала мужика я.
— Ты тоже, — как-то напряженно произнесла Рина.
Упс… она ревнует! Ос, с тебя выпивка за это!
— Так он меня попросил, — я чуть подалась вперед, — Освальд мой друг с детства, и…
Тут лицо Ринки изменилось, и она удивленно выговорила:
— Ты… ты не Лика, ты Милена, да? Ты Ли, так тебя Ос всегда называл, ты… — девушка стремительно побледнела, — ты ему тогда жизнь спасла и…
— Тему закрыли, — поспешила прервать ее я и дала себе зарок очень серьезно поговорить с излишне словоохотливым Освальдом. — Кстати об Осе — с той подружкой на свадьбе его твой отец подставил, не изменял Ос тебе, он вообще по тебе с ума сходит… — на заднем плане послышалось возмущение блондинистой группы поддержки, но я продолжала благое дело. — Он когда тебя с Алексом увидел, в лице переменился… И попросил меня, понимаешь? Я сразу поняла, что это все для вызова приступа ревности, но я же не знала, для кого он такой спектакль устраивает… И тут поворачиваюсь, а там ты… и Алекс…
— И ты ушла! — вспомнила Рина.
— А ты бы не ушла? — тихо спросила я. — Я по этому… тормозу танаргскому страдаю, ночами не сплю… дошло до того, что с плакатами разговариваю, а он… женится… Знаешь, как обидно?!
На заднем плане послышался резкий выдох моего идеального тормоза, но мы с Риной внимания особо не обратили.
— Но теперь… ты здесь и с ним… — прошептала Изарина.
— Ага, — я тяжело вздохнула, — а толку, он насиловать все равно отказывается!
— Как?! — судя по всему, Изарина была в ауте… как и я.
— Молча, — суровый взгляд на шокированного моей откровенностью Алекса, — но суть не в этом — Освальд тебя любит! Он так любит, что даже на твоего папочку ему плевать! Он ради тебя на все готов! И кстати, его до партнера повысили и…
— Лика!!! — этот гневный голос явно принадлежал мужчине моей мечты, но я его нагло проигнорировала.
Я взяла Рину за руки и вернулась к тому, с чего начали:
— Я тебе потом обязательно все расскажу, обещаю. Может, поколотим этого… тормоза вместе! — тут Алекс двинулся ко мне с явно недобрыми намерениями, поэтому я поспешила перейти к делу. — Так, закрой глаза, я буду говорить, а ты постарайся представить образы, хорошо?
— Ладно, — Изарина доверчиво закрыла глаза и улыбнулась, — а больно не будет?
— Если будет больно, ты сожми мои ладони, хорошо?
Рина распахнула удивленные глаза и с подозрением спросила:
— Слушай, ты же журналистка?
— Ой, у меня такая бурная молодость была, что я и… так, закрывай глаза давай!
На этот раз Рина все же послушалась и чуть сжала мои руки, так, по-дружески, выразив свою поддержку. Нет, она мне определенно нравится.
— Изарина, представь себе, что ты разрезаешь лимон. Желтый сочный лимон. Из отрезанной дольки капает сок, ты чувствуешь его свежий аромат, и твой рот наполняется слюной. Чувствуешь?
— Да, — шепчет Рина и улыбается.
А я смотрю на ее красивое личико и вспоминаю того старика, который пытался утешить меня в космолете, причем стараюсь вспомнить его тон, его голос. Сложно! Но попытка не пытка… а там черт его знает, учитывая сопение взбешенного Алекса за моей спиной. И я произношу, пытаясь копировать старческий голос:
— Милая девушка, я давно наблюдаю за вами и не могу остаться безучастным к вашему горю…
Трансформация была мгновенной! Изарина выпрямилась, лицо ее окаменело, улыбка исчезла. Мои руки она сжала так, что я едва не закричала от боли.
И я не знала, что делать дальше, но тут Рина произнесла:
— Да, выполню! Я не подведу вас.
Я задохнулась от удивления и перевела испуганный взгляд на Алекса. Тот теперь смотрел исключительно на Рину, и взгляд его… Дени, забери меня отсюда. Алекс смотрел так, как хищник на жертву… нет, не так, как охотник, который держит жертву на прицеле… даже хуже как-то.
— Цель? — Алекс как-то по-особому говорил сейчас, и я внезапно поняла, что ему действительно доводилось участвовать в допросах.
— Алессандро Девелри, — совершенно безжизненным голосом ответила Рина.
Сейчас она была бледная, даже губы посерели, по вискам скатывались капельки пота, ощущение, что передо мной кукла, а не человек… Да что тут происходит? Я видела подобный допрос в записи, но там все было не так.
— Задача? — снова спросил ледяным, подчиняющим тоном Алекс.
— Убить!
Я вздрогнула, услышав ответ Изарины Арли. Женщины, сидящие на диване, вскрикнули. Одна из них, и я полагаю, что мама Рины, заплакала. Обернувшись, я посмотрела на Алекса с совершенно спокойным, я бы даже сказала, убийственно спокойным лицом. Алекс покачал головой, словно отгоняя неприятные мысли, и, ловко закрыв мои губы рукой, задал еще один вопрос:
— Условие?
Я внезапно поняла, почему он просто закрыл мне рот — руки Рины свело словно судорогой, и от этого она сильнее сжала мои ладони. Я дернулась, но закричать от боли не получилось, и я, замерев, ждала ответа бедной девочки. Рина ответила:
— Ночь после заключения брака.
— Обязательные условия? — Алекс отпустил меня, но его рука теперь лежала на моем плече.
— Наличие свидетелей! — безжизненный голос Изарины Арли прозвучал набатом.
Алекс отпустил меня, отошел к окну и выругался явно на танаргском, потому что я ни слова не поняла. Но затем он вернулся к нам, чуть склонился к Рине и прошептал:
— Речь для жертвы?
Рина дернулась всем телом, ее ногти впивались в мою кожу так, что я с ужасом смотрела на капельки крови, стекающие по ладоням. Она ответила, дрожа как осиновый лист:
— Секере апита э…
— Стой! — мой визг пронесся в гостиной, отдался эхом где-то в пустом коридоре, куда не закрыли дверь. — Рина, — я начала поглаживать ее ладони, не обращая внимания на то, что при этом ногти ранят меня сильнее, — Рина, лимон. Сок лимона. Ты кладешь отрезанную дольку лимона в рот, по губам капает слюна. Рина, очнись, пожалуйста. Риночка, солнышко, ну давай же!
— Что ты делаешь? — почти прошипел Алекс. — Она должна ответить на вопрос!
— Алекс, — я вдруг поняла, что плачу, потому что что-то теплое катилось по щекам, — Алекс, на той записи, где я это видела, там подопытный умер, когда ответил на все вопросы… Алекс, она дрожит, Алекс! Я не хочу, чтобы она погибла, и мучить ее больше не надо… Не надо задавать последний вопрос! — Он двинулся ко мне с таким видом, что я уже представила свой полет с верхнего этажа, но все же испуганно прошептала: — Прошу тебя… пожалуйста…
Не знаю, какое выражение было у меня на лице, но Алекс остановился, с какой-то обреченностью покачал головой и приказал:
— Ада, приведи Рину в норму. Исара Арли, — обратился он к плачущей женщине, — вы все слышали. Космолет будет готов через час, позже я свяжусь с сенатором Арли. — Затем тот, в котором теперь было не сложно угадать раинтана армии Танарга, повернулся ко мне. — Лика, ты идешь со мной!
Я отрицательно покачала головой и повернулась к Изарине. Девушка была бледная как смерть и казалась какой-то мертвой, пустой… Что же я наделала? Что же с ней наделали? И зачем? Я не знаю, кто этот Лестиан Алексу и Аде, но как же я мечтала в этот момент измолотить его чем-то тяжелым и костедробительным!
Ада подошла ближе, щелкнула пальцами и произнесла какую-то фразу на том ненавистном уже танаргском. Рина вздрогнула, ее лицо начало терять бледность, и только глаза все еще не открывались.
— Рина, Риночка, — позвала я, — Рина, хочешь апельсинку, а? А виноград хочешь, сладкий такой? Хочешь, мы за ним вместе пойдем и ограбим вотчину вредного Алекса, а?
На бледных губах Изарины появилась улыбка, и она, наконец, ответила:
— Хочу! — распахнула черные глаза, и улыбка стала шире. — Начинали с лимона, а закончили виноградом. Лика, ты смешная, хотя я тебя такой и представляла после твоих статей. Ну что там с экспериментом? — теперь побледнела я, а Рина мне подмигнула. — Не переживай, зато теперь можешь написать статью на тему: «Почему журналисткам не удается гипноз».
Эмм, я единственная, у кого мелькнула мысль о том, что Изаринка ничего не помнит? А с другой стороны, это было бы к лучшему.
— Лика, — очень-очень злой шепот раздался у самого моего уха, после чего безвольные ладони Рины отцепили от моих, а меня перекинули через плечо. — Ты, я смотрю, с первого раза не понимаешь!
И развернувшись, это живое ископаемое из каменного века преспокойно отправилось на выход, нагло таща меня на плече. Он-то спиной изумленные взгляды не видел, зато мне весь спектр достался, от выражения лиц потрясенных родственниц Рины, до ее тихого «Что, правда похитил?». В ответ я развела руками, типа «И что мне теперь делать?». «Наслаждайся», — одними губами посоветовала Рина, и я поняла, что она его все же любит… Кошмар! Ну почему таким, как Ос, ничего, а таким, как Алекс, все?!

* * *

Меня донесли до лифта, аккуратно опустили на прозрачный пол, и мы поехали вниз. Я обиженно молчала, Алекс смотрел куда-то вдаль.
— Знаешь, — не выдержал герой Танарга, — мне не слишком приятно, когда ты меня прилюдно оскорбляешь!
— Знаю, — спокойно ответила я, но как же тяжело мне далось это спокойствие.
И мне, между прочим, не слишком приятно, когда меня так нагло используют и… руки болят до сих пор, и кровь капает, и… спаси меня, Дени, потому что Алекс — танаргский псих…
Алекс взял мои руки, с каким-то странным чувством осмотрел маленькие полукруглые ранки. Его судорожный вздох я расслышала, но дальше мы ехали молча. Сохраняя молчание, вышли на третьем уровне от поверхности планеты, Алекс провел меня в кабинет Ады, очень аккуратно обработал ранки… но я все равно была злая, он это видел.
— Время обеда… — почти ласково напомнил этот тираннозавр.
— Знаю, — спокойно ответила я.
Мое «знаю» его уже явно начало бесить, но Алекс держался.
— Ты пообедаешь со мной? — проникновенно спросил покоритель женских сердец, чуть наклонившись ко мне.
— Не знаю, — о-о-очень спокойно ответила я.
— Лика, ты издеваешься? — вспылил Алекс.
И как то сразу легче стало, да и руки болеть перестали, так что продолжим издевательства:
— Знаю, — обворожительная улыбка.
Последовал недобрый взгляд настоящего мужчины, который готов рвать и метать, и меня, аккуратно взяв за запястье, тащат в столовую. Эх, забыла, как она у них называется. И все равно я буду молчать, а он пускай мучается… И еще пусть наконец объяснит, что там, наверху, произошло!
В столовой было полно народа, но столик Алекса, как и всегда, дожидался хозяина. Кто бы сомневался!
Едва мы вошли в столовую, Шед вышел навстречу.
— Алекс, я только что хотел тебя вызвать. Я тебе такое приготовил, — он бросил быстрый взгляд на меня и с намеком продолжил: — Вы оба останетесь довольны.
Это он о чем? Алекс тоже с каким-то недоумением взглянул на повара, но, видимо, событий сегодняшнего дня хватило для размышлений, поэтому размышлять еще и о странностях поведения повара мой любимый гад был не в силах.
Мы прошли и сели за столик, окруженный кустами цветущих роз. Алекс внимательно смотрел на меня, а я… на розы!
Вообще-то аппетита у меня не было, но, когда Шед явился с двумя подносами, я радостно взглянула на вкусняшки — мне дали чай с печенюшками и бутербродами, а еще тарелку апельсинов. Я послала Шеду воздушный поцелуй и погрузилась в наслаждение, игнорируя сытый уже желудок.
Зато Алекс в каком-то изумлении взирал то на свой поднос, то на довольного собой повара.
— Шед, я не понял, — начал Алекс, и я таки посмотрела, что же там подали ему.
На подносе Девелри был какой-то мутный светло-зеленый сок, куча странной зелени, морские улитки, еще один салат из орехов и какого-то тертого корня и суп из рыбы. Я невольно фыркнула и тут же наклонила лицо так, чтобы выражение моей мордочки не увидел Алекс. Потому что я точно знала, что это за продукты и для чего их едят, — статью про афродизиаки я писала с полгода назад, тогда наш Майк недели две сидел на соке из петрушки и женьшеня, но вроде он остался довольным. И тут до меня дошла не столь веселая истина — Шед для меня старается! Наслушался моего нытья и вот решил меры принять! Ох! Алекс меня убьет!
— Это что такое? — продолжала возмущаться жертва сплетен одной болтливой журналистки. — Шед, я мяса хочу!
— Алекс, — проникновенно-благожелательно произнес повар и положил свою лапищу на плечо обиженного идеального мужчины, — тут столько витаминов, и вообще, тебе силы нужны. Мясо потом принесу…
Шед подмигнул мне и ушел.
С недовольным лицом Алекс начал есть всю эту гадость. Точнее, начал он есть суп, тот, видать, был вкусным. Оба салата попробовал — в смысле, в рот взял, начал жевать и скривился, глазами поискал, куда бы выплюнуть, натолкнулся на мой испуганный взгляд и резко проглотнул. Скривился снова, потянулся за соком и, видимо пытаясь заглушить отвратный вкус, одним махом допил почти весь стакан… Но, едва до него дошло, какой гадостью он запил салат, Алекс скривился так, что мне его даже жалко стало… А потом стало жалко себя, потому что все повара, выглядывая из двери и из окошка для раздачи, взирали на Алекса. Вот теперь и он сам проникся странностью их поведения.
— Шед!!!
Ого, я и не знала, что Алекс так умеет орать.
Повар явился через пару секунд, резко побледневший и уже слегка утративший свою благожелательность.
— Э-э-э, Алекс, ты чего?
— Я чего? — взвился мой… будущий убийца. — Что вообще происходит в моем доме? То меня хочет убить невеста, то мой собственный повар! Это что? — Алекс нервным жестом указал на свой обед. — Я вопрос задал!
И тут Шед сделал пакость, которой я от него не ожидала, — он уставился на меня! И все остальные повара тоже с интересом на меня посмотрели! Не, ну они издеваются, что ли, они же большие и их много, а я маленькая и одна совсем. И Алекс очень медленно повернул голову и тоже уставился на меня…
— Эмм, всем спасибо за обед, — я осторожно встала из-за стола, — а я это… э-э-э… так в туалет хочу, сил моих нет. Я быстренько, честно…
Алекс следил за мной взглядом, пока я не вышла из столовой, затем снова послышался его недовольный голос. Я остановилась, прислонилась спиной к стене и прислушалась — теперь говорил Шед, тихо так, быстро и явно извиняясь… И вот тут столовую потряс вопль: «Лика!»
Ой, если бы так на нас в универе физручка вопила, у меня по бегу была бы заслуженная высшая оценка! Я бежала так быстро, что обе мои тапки улетели за очередным поворотом. Пробежав еще пару сотен метров и окончательно заблудившись, я осознала, что передо мной ребром встал главный вопрос: где тут можно спрятаться? А еще — что тут можно обуть, потому что пол холодный, а за тапками возвращаться страшно…
Эх, не везет мне в жизни, и в любви тоже не особо. Я потопала искать путь наверх… но только не основной. Поблуждав по пустым коридорам, вышла в какой-то просторный зал. Тут, наверное, был склад, но какой-то неукомплектованный, то есть все валялось по кучам. Потом до меня дошло — обед же, все рабочие сейчас в столовых. Я прошла мимо завалов пластиковых упаковок и тут обратила внимание на одну надпись. Подошла ближе, взяла в руки арсех, и тут же вспыхнуло алым: «Для Лики». Ой, как интересненько-любопытненько. Осторожно вскрыла пластик и обнаружила… одежду! Потом обнаружились и обувь моего размера, и даже белье! Причем детали гардероба были очень красивые и явно дорогие — значит, выбирал Алекс… Сердце мое преисполнилось благодарности, но тут я вспомнила об угрозе, нависшей над моей жизнью, и благодарность куда-то исчезла. Устало порылась в контейнере и выбрала майку, брюки, кроссы для бега (в том, что убегать придется, я уже не сомневалась), и персиковый наборчик нижнего белья… со стразиками такой, у нас с Алексом явно одинаковый вкус на мое нижнее белье. Обняв свои приобретения, я поплелась искать место для переодевания.
Подходящее место обнаружилось в одном из коридоров и выглядело как маленькая комнатка с кушеткой и медпрепаратами — видимо, Ада была тут не единственным доктором. Свалив шмотки на белые одноразовые простыни и заперев двери, я начала раздеваться. С радостью сняла и попинала серое платье, с таким же наслаждением швырнула белый допотопный бюстгальтер — и как Ада такое носит? Потом под кушетку полетели и белые старушечьи плавки, и мои загребущие ручки потянулись к кружевному нижнему белью. Через минутку я уже красовалась перед единственным здесь зеркалом, обозревая себя с разных сторон, — хороша! Покрутившись еще перед зеркалом и полюбовавшись кружевными изделиями на своих прелестях, я потопала надевать все остальное.
Подошла к кушетке и замерла — остальной одежды не было! И вот чисто гипотетически — кто мог втихаря стащить мой едва обретенный гардероб?!
— Так ты мне больше нравишься, — послышался от двери бодрый голос Алекса.
Я даже оборачиваться на голос не стала, и так понятно, что мне трындец, и будет у меня вместо травки в саду кушетка в подвале. Рука моя потянулась к одноразовым простыням, но Алекс мгновенно подошел и мягко и в то же время ну о-о-очень типа ненавязчиво руку перехватил. Интересно, а вторую руку перехватит? Перехватил! Стоит теперь, обе руки держит и смотрит на меня так внимательно-внимательно. Ой, прощай моя девичья честь… И главное, сказал бы хоть что-то, наорал бы в конце концов, так нет же, молчит…
Все также молча он развернул меня, приставил обе мои ладони к своей груди, и я услышала, как сильно и мощно бьется его сердце… Ой, и куда это мои мысли улетают? Я невольно поднимаю голову и встречаюсь с его напряженным, полным какого-то ожидания и вместе с тем торжества взглядом… И меня снова охватила эта странная дрожь, словно током ударило…
— Только молчи, — прошептал Алекс и склонился к моим губам.
Я кивнула и обняла его… Сначала он целовал лишь губы, так нежно и властно одновременно, словно хотел, чтобы… чтобы я молчала, короче. Затем очень медленно, явно готовясь в любую секунду снова закрыть мне рот, Алекс начал целовать мое лицо, глаза, щеки, скулы, подбородок, снова губы, а потом… он порвал мой лифчик!
— Опять! Алекс?! Ну что за мания?! — обиженно возопила я. — Он же такой классный… был.
— Ох, Лика, — прорычал сексуальный маньяк, отрываясь от своей любимой роли сосунка-грудничка, — таких классных еще сто штук в контейнере!
— А-а-а, ну тогда ладно, — милостиво согласилась я и, запустив пальчики в его густые короткие волосы, снова притянула к своей груди. Ну и пусть забавляется, если ему так нравится… вроде даже приятно…
Алекс попытался было возмутиться, но резко передумал и снова увлекся… Точно, приятно, и даже очень… Ну и это… пусть разрабатывает, потом проще будет детей выкармливать… И тут я вспомнила про детей!
— Э-э-э, Алекс, стой!
— Обойдешься! — сообщил герой эротического шоу и начал целовать мой животик…
А ну их, эти мысли про детей… да, и еще вот там и… Ой!
— Алекс, ты что делаешь? — возмущенно возопила я, когда его поцелуи спустились ниже живота. — Алекс, ты совсем больной, да?
В ответ лишь грозное рычание и наглое продолжение начатого. Но затем впечатленный моим изумленным молчанием, Алекс все же ответил:
— Да, Лика, я больной. И еще импотент заодно, и маньяк! И спасибо, что всем поведала о моей болезни… или болезнях, у тебя же профессиональная буйная фантазия. — Ой, что-то его не в ту степь занесло, совсем не туда, короче. — И знаешь, милая, — он поднялся с колен и теперь снова навис надо мной, — мне уже даже начинает нравиться быть больным!
Я испуганно взглянула на Алекса, прочитала в его глазах смертный приговор и тихо попросила:
— А можешь еще раз в шею поцеловать? Вот тут… так приятно было…
Я-то искренне надеялась, что он сейчас опять целовать там начнет и всякое такое, а он?! Снял рубашку, гад, и проникновенненько так заявил:
— Нет уж, теперь твоя очередь!
Я собиралась возмутиться, но… С восторженным чувством мои руки заскользили по сильным, широким плечам, потом пальчики пробежались по мускулам груди, и Алекс застонал… Ого, я даже так умею… И мелькнула в голове моей интересная мысль…
— При одном условии, — прошептала я и… тоже поиграла в грудничка-сосунка, а то ему все можно, а я… тоже хочу.
— Какое условие? — простонал Алекс.
Ну не могла же я забыть ему того унижения в спальне, когда он меня связал! Продолжая целовать его бронзовое великолепие, я осмотрела медкабинет, подметила, что на расстоянии вытянутой руки есть эластичные бинты, и едва успела скрыть коварную усмешку.
— Ложись, — повелительно приказала я и толкнула совсем, похоже, невменяемого мужчину на кушетку.
Алекс, заинтригованный таким поворотом событий, доверчиво лег, наблюдая за мной с хитрой усмешкой. Ха, это только начало, и я забралась сверху. Села. А ничего, удобненько так, но на травке помягче было. И с томным вздохом, чуть закусив губу, я приступила… Итак, наклоняемся, нежно целуем в губы… и да-да, нос тоже, он у него такой красивый, и глазки, и ушко… Похоже, поцелуй в ушко его не вдохновил, ну так есть еще и шея — Алекс застонал, его сильные руки мгновенно обняли меня, прижимая к себе сильнее, но… это вообще-то не входило в мои планы.
— Алекс, — возмутилась я, — ты меня уже целовал везде, а я тебя еще нет, так нечестно. И вообще руки убери!
Мой идеальный мужчина покорно убрал руки и даже завел их наверх и под голову… Наивный! Я метнулась, как кошка, к бинтам, и, пока он удивленно смотрел на меня, замотала его руки и примотала их к железной стойке кровати. Все, я счастлива!
— Лика… — до него начало доходить, — ты что делаешь?!
— Алекс, — почти пропела я, — заткнись!
Он судорожно дернулся и… расслабился почему-то, а в глазах такое что-то загадочное промелькнуло.
— Ладно, — прошептал герой моего романа, — ты меня связала, и что дальше?
А дальше… Откуда я знаю, что дальше? Я удивленно взглянула на обездвиженного Алекса, и идея пришла сама… И как мне нравилась эта идея!
— Не заткнешься, — угрожающе произнесла я, — рот заклею!
Алекс промолчал, но уголки его губ как-то странно дрогнули… А ну его, тут самое интересное начинается. Я осторожно сползла по его бедрам чуть ниже, открывая место для маневров, и рука моя медленно коснулась застежки на брюках.
— Сама хоть соображаешь, ЧТО делаешь? — поинтересовался Алекс.
— Заткнись, — нагло ответила я, — у нас, конечно, век просвещенной порноиндустрии, но… трогать мне еще не приходилось, а очень хочется…
Кажется, Алекс покраснел, напрягся весь и сдался на милость победителя, то есть мою! А-а-а, что сейчас будет! Осторожно расстегиваю брюки… а трусы у Алекса черные — прикольно.
— Лика, — прошептал мой пленный, — подумай еще раз!
Какое там «подумай»! Там под плавками было самое интересное… По крайней мере мне так говорили, а ладно — взглянем в глаза своему страху! Хотя у нас нянька была, и вот она рассказывала, что у мужиков это похоже на одноглазую змею, и оно еще плюется ядом! Так, отставить детские страхи, это же Алекс, змеи у него точно нет!
Ме-е-едленно оттягиваю край плавок и удивленно замираю. Любопытство, однако, требовало узнать ответ на вопрос:
— Алекс, а как ты с таким ходишь, а? Тебе, в общем, удобно?
Из горла моего мужчины послышался то ли смех, то ли рыдание. В общем, ясно, полный неадекват и разговаривать тут нечего и не с кем. Да и надо ли… Я очень осторожно, одной рукой придерживая эластичный материал, второй касаюсь чего-то розового со вздувшимися венами. Кажись, у него тут местный варикоз. Прикольно, он весь словно вздрагивает или пульсирует… Я аккуратно касаюсь всей ладонью… Со стороны Алекса послышался всхлип. Ага, вот пусть тебе тоже стыдно будет! Ну их, эти плавки! Я хватаюсь за это самое еще и второй рукой… А-а-а, он так прикольно вздрагивает! Да, надо было раньше попробовать… в смысле, потрогать, но в моей бурной жизни все как-то времени не было, да и… некоторые события моего детства способствовали тому, что на подобные органы даже смотреть не хотелось, не то что трогать… Но сейчас-то я была главная! А подо мной стонал Алекс, и его штука мне уже нравится. Но гораздо больше нравится, как Алекс стонет…
— Ну, — весело интересуюсь я у стонущего с закрытыми глазами владельца «Семи вершин», — теперь тебе тоже стыдно?
— А-а-а? — подает голос этот тип, строящий из себя умирающего. — У-у-о-очень!
— Так тебе и надо, — наставительно сообщаю я, — будешь знать, как воровать мои трусики!
Он сначала помолчал, как-то странно на меня поглядывая, но тут я машинально начала это поглаживать, и образец эротичности снизошел до разговора:
— А если ты там еще и чуть сожмешь, — выгибаясь, простонал Алекс, — мне вообще та-а-ак стыдно станет. Ну и это, — он хитро взглянул на меня, — можешь совершить совсем уж страшную месть и еще и поцеловать там. Но нет, не делай, только не это…
Нет, я бы, конечно, могла, но… как-то странно… С другой стороны он и мне что-то запрещает? Нашел кому запрещать, так я и послушалась. И уже даже как-то захотелось попробовать, все же мы порноиндустрию видели, и не раз…
И вот когда я уже решила мстить ему коварно и жестоко, дверь неожиданно открылась, кто-то сказал «Ой!» — и дверь закрылась. Нет, ну это не усадьба, а проходной двор какой-то!
— Не отвлекайся, — прошептал Алекс, — больше не зайдут.
— А если зайдут? — обиженно спросила я.
— Тогда уже не выйдут! — мрачно пообещал Алекс.
Но у меня все настроение пропало, и вообще… я тут к побегу готовлюсь, а он…
Спрыгиваю на пол и начинаю искать выброшенный за ненадобностью бюстгальтер, потому что тот, который с кружевами и стразиками, порвал этот несносный, гневно взирающий на меня мужик!
— Лика, иди сюда, — прошипел Алекс, глядя, как я застегиваю белый кошмар.
— Ага, сейчас, — я нашла брюки и начала их поспешно натягивать, — ты это… полежи пока. Я как раз успею одеться, а потом убежать… подальше. А ты лежи себе, отдыхай. У тебя сегодня день тяжелый выдался.
— Лика!
— Что «Лика»? — я нашла и майку, нетерпеливо разорвала упаковку. — Я уже знаешь, сколько лет Лика? — задумалась, подсчитала и ответила: — Пять лет уже как!
— ЛИКА!!!
Да, вот такой грозный окрик и яростный взгляд умеют изображать военные Танарга.
Ой как страшно, просто поджилки трясутся. И где эти кроссы? А, вот! Поспешно обуваюсь под пристальным гневным взглядом. Но внезапно этот взгляд становится спокойнее, и Алекс ласково так говорит:
— И даже не поцелуешь на прощание?
— А надо? — скептически вопрошаю я.
— Надо! — уверенно отвечает мужик со связанными руками и чуть приспущенными штанами. Эротичное зрелище!
Я поправила майку, одернула брюки и подошла к Алексу. С наслаждением провела руками по его мускулистой груди, прикоснулась пальчиком там внизу и наклонилась к его губам… Это сумасшествие какое-то! Я про его губы. Ну не может так сносить башню от одного прикосновения! Я застонала и обхватила его лицо руками, стараясь прижаться сильнее. Алекс тоже застонал, и сильные мужские руки обхватили меня, прижимая ближе, блуждая по моей спине и тому, что пониже спины… Так, стоп! Какие еще руки? Он же связан!
Моя попытка оттолкнуть его закончилась тем, что Алекс сел, опустив ноги на пол, а я оказалась лицом к нему, упираясь коленями в кушетку и практически обнимая ногами его бедра, и этот поцелуй все продолжался и продолжался…
А эта чертова дверь открылась снова!
— Э-э-э, хозяин, там срочно… — промямлил… смертник, короче!
Я потянулась к столику, схватила что-то тяжелое и, не глядя, запустила в придурка!
— Хорошая девочка, — похвалил Алекс и прижал меня сильнее, практически усаживая на то, что у него там было с варикозом и что отчетливо чувствовалось даже через брюки.
Я улыбнулась и невольно выгнулась от наслаждения, когда он начал целовать мою шею. Упоительное ощущение, и потом он опять к губам вернулся… А его вторая рука, не та, которая поддерживала мою спину, не давая упасть, так как сил держаться у меня уже не было, а та, которая держала одну из моих мягких половинок, начала меня вжимать с какой-то стремной ритмичностью… А ну его, пусть забавляется, главное, чтобы шею целовать не перестал, у меня от этого такие мурашки по всему телу… классно, короче…
И тут… какой-то самоубийца постучал в двери, и раздалось такое нервное:
— Хозяин, вы срочно нужны… Во втором приемном зале, — он многозначительно выделил «во втором».
Я даже замерла от такой наглости, потом поразмыслила и решила, что смертника успею и как-нибудь в другой раз покалечить, а тут Алекс так интересно дышит… Дышал…
— Черт! — выругался мой герой, с абсолютно ненавидящим выражением лица, а затем снова: — Черт!
И меня сняли с колен, осторожненько пересадили на кушетку, и мой едва не ставший первым мужчина начал поправлять брюки и искать рубашку.
— А я? — внезапно вылетело из моего приоткрытого от обиды рта.
Алекс снова выругался, мгновенно надел рубашку, подошел ко мне и, присев на корточки, взглянул снизу вверх:
— Лика, солнышко мое, подожди пару часиков… Я дольше ждал. Давай ты подождешь в спальне, а? Я очень-очень быстро, клянусь! Хотя, черт, тебе же по барабану это. Лика, — он с такой тоской посмотрел на меня, что мне его даже жаль стало, — я тебе потом все объясню, прости.
— Последний раз, когда ты сказал «прости», меня вытащили из постели и украли! — вспомнила я.
Алекс обворожительно улыбнулся, пожал плечами, поднялся и… перекинул меня через плечо. Вопящую от ярости и злости лучшую журналистку современности вытащили в коридор, и вопить я перестала. По коридорам почти бежали рабочие, совершенно не обращая внимания на Алекса, и бегали они с нижнего уровня.
— Райга, — Алекс окликнул одного из бегунов и поставил меня на ноги, рабочий моментально сменил курс движения и подбежал. — Как давно?
— Восемь минут, хозяин! — испуганно ответил Райга. — Вас искали повсюду, но вы на сейр не отвечали.
Взгляд рабочего скользнул по раздосадованной мне.
— Да, это проблема, — подтвердил Алекс, — возьми-ка нашу мисс Вредность и Болтливость, отнеси в хранилище и запри с чем-нибудь вкусненьким. И пусть сама выберет, чего хочет.
С этими словами меня передали рабочему, шлепнули по мягкому месту и быстрым шагом покинули. Сволочь! Райга тоже посмотрел в сторону уходящего… ушедшего Алекса и повернулся ко мне:
— Ну и чего желаете, мисс?
— Секса, — искренне ответила я.
Рабочий вздрогнул, почему-то снова взглянул туда, куда ушагал Алекс, и как-то расстроенно покачал головой:
— Не, я еще жить хочу. Из еды, говорю, чего желаете?
— А что есть? — грустно спросила я.
— Яблоки, виноград, ашое, ананасы, ликете… это из фруктов. Могу запереть в хранилище с колбасой, — в глазах моих, несомненно, мелькнул интерес, — могу там, где мед, или там, где сыр. Выбирайте.
Я задумалась. Хорошо так задумалась и сокрушенно ответила:
— Ведите уже, а уж куда запереть, я на месте решу.
Рабочий, здоровенный такой дядька, сильный, но явно неповоротливый, развернулся и потопал вперед, искренне надеясь, что я потопаю за ним… наивный!
И я побежала. За Алексом, естественно! Нет, продолжения сексуального разврата уже не хотелось, а вот любопытство мое неуемное гнало и гнало меня вперед. Точнее, сначала вперед, а потом вниз, и в сторону, и влево, и еще раз влево, и направо, и снова вниз, и потом еще куда-то вперед, и… И тут рабочие с тележками и ящиками, за которыми я и следовала, тормозили, складывали все ящики и, разворачиваясь, уходили. Та-а-ак! Возможно, я на пороге ответа на вопрос: «Куда Алессандро Девелри девает сколько-то своих урожаев?»
Спрятавшись за грудой ящиков, хотя, по сути, на меня и внимания никто из рабочих не обращал, я с любопытством ждала развития событий. Ну вот, дождалась я, короче. Глухая серая стена, перед которой складывали коробки, мигнула и… исчезла. Немного похлопав ресницами от удивления, я увидела… Алекса. И если бы только его одного! Мой самый вредный гад во вселенной стоял рядом с двумя громилами… темно-зеленого цвета и в каких-то дурацких лохмотьях. А еще штук двадцать таких же зеленушных начали ходить и брать ящики. И вот что примечательно — рабочие использовали механические платформы, так как ящики внушительные по размерам, а зеленые громилы… просто руками брали и таскали… Ничего себе! Я еще раз посмотрела на Алекса, он был рядом с еще одной стенкой, только та вся светилась и сверкала, а эти чудики, хотя скорее чудовища, таскали ящики к этой стенке, погружали их прямо в стену и возвращались за новыми. М-дя, интересненько-любопытненько!
Очень осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания… ну да, не скрою, страшно мне стало. Перебежками я двинулась на выход, искренне надеясь, что меня не заметят. Ящиков в мой рост тут было штук двести, и надежда моя имела реальную основу… Это я так думала, а вот чудовище с длинными сосульками вместо волос этого не знало, иначе бы не возникло на моем пути! Наш общий вопль, точнее мой визг и его почти ультразвук, заполнил все пространство и гулко отдалился где-то высоко. И я, наплевав на конспирацию, рванула к узкому коридору!
Вслед мне понеслось раздраженное:
— Лика!
Я оглянулась на крик и со всего размаху во что-то врезалась… Или в кого-то… И это был не человек! И сомневаюсь, что результат генетических экспериментов!
— А-а-а! — мой отчаянный вопль заставил этого кого-то брезгливо нахмуриться, протянуть руку и взять меня за шкирку. — Помогите-е!
Меня уронили на пол, и чей-то очень печальный и знакомый стон предшествовал очень злым словам:
— Сначала сделаю женщиной, потом утоплю!
Уже не страшно! Я открыла глаза, увидела ноги Алекса и совершенно бессознательным жестом рванулась к нему, обняла за ногу и так и замерла, закрыв глаза.
— Аалехаасаай, саахесе руотоо деуание? — прозвучал надо мной ужасный гортанный голос.
Мама, роди меня обратно! Мы одни во вселенной, одни! Сначала была планетка Земля, от нее люди расселились по ближним пригодным для обитания планетам. Потом была война, потом планеты начали объединяться. Потом образовался Союз Алтари, Земля со своим генномодифицированным правительством, сектора Прай Риоса, тоталитарный Танарг со своими подшефными планетами, и еще там куча мелких, но населенных людями планет… А больше никого не-е-ет! «Нет, нет, нет!» — как заклинание, повторяла и повторяла я, сильнее прижимаясь к ноге Алекса.
— Иееарес, баээро саахесе, — ответил явно Алекс и, погладив меня по голове, сказал уже тише: — Лика, ты выглядишь как мой домашний зверек. Вставай уже!
И главное, знал, гад, что сказать. Я тут же встала, но сначала смотрела исключительно на Алекса, боясь даже голову повернуть. Однако любопытство оказалось сильнее страха! Я очень медленно повернулась и посмотрела на тех двоих… громил. Громилы, оскалившись, очень внимательно рассматривали меня… стоит ли удивляться, что я тут же спряталась за Алекса и прижалась к его спине. Неплохая у него тут торговля! Кипец!
Так, переведи дух, Лика, ты ведь журналистка, соберись! За спиной Алекса собираться с мыслями намного проще. Открываю глаза снова, выглядываю из-за Алекса и смотрю на заинтересованно разглядывающих меня монстров. Ох, морды такие страшные! Тогда начнем с ног. Итак, ноги сверху прикрыты чем-то вроде юбок из железных тонких пластин… ну это больше на набедренное нечто похоже, чем на юбку. Ноги… вообще не знаю есть ли такой цвет, как черно-зеленый, вот если есть, то это он самый, короче, они вроде и черные, но с зеленым… Брр! На ногах черно-серые… мокасины вроде, но без застежек. А вообще ноги мощные, как у носорога, но по строению вроде как человеческие. Ужас, короче. Одеты, как древние варвары, только копья не хватает, но на поясах явно оружие висит, и оно явно стреляет. Мама, мне уже совсем страшно! Но и любопытно тоже до жути.
— Алекс, — прошептала я, — а это у них волосы, чешуйки, сосульки или что? А у них клыки странные, чуть зеленоватые, или это кариес? А они вообще с зеленым отливом всегда, или только в нашем освещении? А как они дышат? А это самцы или самки? А?..
Алекс простонал и чуть слышно произнес:
— Лика, будь добра рот закрыть!
Один из монстров улыбнулся шире, и из его горла вырвалось:
— Схамсы!
Это он мне? Мама!
Второй поднял вверх лицо, издал булькающий смех и, вернув голову в естественное, наверное, состояние, тоже выдал:
— Аалехаасаай, тваай схамка нрравитса… — то есть это то, что я поняла, а дальше он произнес что-то на своем, который совсем не понимала.
И все бы хорошо, но Алекс почему-то напрягся, отрицательно покачал головой и что-то тоже ответил, гортанно так, с обилием гласных. Я начала смотреть на других чудиков, которые весь склад уже перегрузили в свою сверкающую стену. Интересно, а что там? И что-то так ну совсем интересно стало! Только представьте «Лика Пресветлая. По ту сторону телепорта!» О-о-о, это ж как я прославлюсь! У меня даже дыхание перехватило, и я сделала шаг к сверкающей стенке.
— Убью! — спокойно предупредил Алекс, и пришлось подойти к нему, только я за спину уже не пряталась.
Они еще о чем-то поговорили, монстры булькающе поржали, похлопали Алекса по плечу и ушли. Мы стояли рядом и смотрели, как монстры исчезают в сверкающей стене, затем как стена гаснет, превращаясь в стандартную монолитную, но с каким-то черным ободком по краю, и вот тут…
— Эмм, пошла я, короче, — вспомнив о желании еще пожить, сообщила я.
Меня молча схватили за руку и потащили прочь, ругаясь сквозь зубы. Пришлось идти с ним по этому опустевшему складу, потом по коридорам и переходам, потом…
— Ай, больно! — я захныкала, вырвала руку и начала растирать запястье.
— Ой, верю, — сказал Алекс и перекинул меня через плечо.
— Слушай, — возмутилась я, — я тебе не самка.
— Кстати, да, — почему-то покорно согласился Алекс, — ты эта… схамка! Иееарес мне сообщил, что с радостью возьмет тебя в качестве домашнего зверька! Так что, если сильно хочешь, могу устроить эксклюзивное интервью!
Я затихла, обвисла у него на плече, и настроение мое совсем испортилось.
— Алекс, не надо меня продавать…
— Посмотрим на твое поведение, — сообщил Алекс, — если у меня каждый день такой насыщенный будет, я долго не протяну.
— А-а-а, может, ты меня тогда домой отпустишь?
— Нет!
— А кто это там был?
— Никто!
— А ты меня сейчас убьешь?
— Нет!
Я улыбнулась, но он меня добил:
— Тебя теперь гораздо выгоднее продать.
Он молча отнес меня в нашу спальню, мрачно, не отводя от меня глаз, запер выход в сад, затем быстро поцеловал, словно метку на мне поставил, и ушел — заперев двери, естественно!
Я пожала плечиками и завалилась спать.

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для Ледяного Змея: «Объект раскрыт. Уничтожить не удалось».
Сообщение для агента Эрадос: «Ваша задача открыть доступ. Объект будет уничтожен объектом Ciaxana».
Сообщение для Ледяного Змея: «Доступ на планету закрыт».
Сообщение для агента Эрадос: «Объект Ciaxana прибудет на корабле сенатора Арли. Ваша задача получить доступ на территорию поместья».

* * *

Алессандро Девелри уверенно поднялся наверх, с улыбкой вошел в дом, где отныне будет жить не та, что могла стать выгодной партией, а та, без которой он уже не представлял своей жизни.
Еще на входе риантан расслышал шум спешных сборов и разговор на повышенных тонах.
— Рина, — негромко позвал мужчина, остановившись в холле.
Девушка выскользнула из-за неприкрытой двери, неуверенно остановилась в десяти шагах от него, смущенно проговорила:
— Я все равно люблю вас, — призналась Рина, — а это все… издевательство какое-то.
Алекс ожидал подобной реакции, он уже сталкивался с программированием сознания.
— Мой корабль отвезет вас, — продолжая улыбаться, ответил он.
Внезапно дверь распахнулась, и в холл, величественно ступая, вышла разгневанная мать Изарины. Холодно оглядев Девелри, она, не скрывая злости, произнесла:
— Благодарю вас! Корабль моего супруга оказался неподалеку, мой муж заберет нас через несколько часов.
— Как вам будет угодно, Исара Арли, — спокойно ответил Алекс.
— Вы… — начала разгневанная женщина.
— Не буду выдвигать обоснованных обвинений, — оборвал ее Алессандро, — и будьте столь любезны, чтобы сдержать необоснованные!
Супруга сенатора Арли осознала сказанное и лишь кивнула в ответ.
Девелри вновь обратился к Рине:
— Если я могу что-то для тебя сделать, только скажи.
Изарина судорожно кивнула, вытерла навернувшиеся слезы, но, внезапно распрямив плечи, уверенно посмотрела на бывшего жениха:
— Не обижай ее, — потребовала Изарина. — Не смей ее обижать, Алессандро. Ее зовут не Лика Пресветлая, это литературный псевдоним, она Милена Иванченко, и ей… и так непросто пришлось.
— А вот это уже… любопытно, — Алекс не скрывал своего интереса.
— Ос много о ней рассказывал, — Рина подошла ближе и заговорила тише: — Ты не всегда суди о ней по ее реакции… Лика постоянно смеется, но чаще для того, чтобы не плакать… Ты даже не представляешь, что ей пришлось пережить… и… Я ведь не сразу поняла, только когда она про Оса и поцелуй сказала… они ведь там все семеро сидели, все те кто… выжил из их группы.
Девелри удивленно вздернул бровь, но Рина не обратила внимания на его показной скептицизм и снова повторила:
— Не обижай ее… Жизнь била ее слишком часто, вот и вместо любимого у нее… монстр!
Улыбка медленно сошла на нет. Взгляд серых глаз потемнел, и Алекс приказал:
— Повтори!
Стоящие в холле женщины разом вздрогнули, а Рина запоздало пожалела о своей откровенности, но было поздно.
— Я жду! — напомнил риантан Девелри.
Судорожно сглотнув, Изарина прошептала:
— Пожалуйста, не надо… не при маме…
Исара Арли и все присутствующие испуганно смотрели на жестокое лицо Алессандро Девелри, но Алекса это не удивляло — к страху окружающих он привык. А вот отступать не привык, и под его требовательным взглядом Изарина тихо проговорила:
— Милене было восемь, когда она лишилась родителей. Она очень долго не могла смириться с этим, ее наказывали. Постоянно. Однажды воспитательница заперла ее в темной комнате, на всю ночь… Дети после этого становились бледные, запуганные и готовы были на все, лишь бы их не заперли снова, но не Ли. Ос рассказывал, что после этого Милена изменилась совершенно, она больше не плакала, только смеялась, и именно тогда она действительно поверила, что ее родители погибли и никогда не вернутся за ней.
Лицо Алекса оставалось бесстрастным. Затем Девелри усмехнулся и мрачно произнес:
— Вам пора. Ада проводит до космопорта.
Уходил он не оглядываясь, но вовсе не потому, что был зол на Изарину. Волновало Алекса иное — он вдруг отчетливо вспомнил, где и при каких обстоятельствах видел глаза, столь похожие на глаза Лики. И сейчас, старательно вспоминая те события, мог с уверенностью сказать, что красотой Лика пошла в мать, миниатюрную брюнетку, а вот цвет волос взяла от отца. И риантану Девелри мгновенно стало ясно, почему биография обычной на первый взгляд журналистки оказалась засекречена спецслужбами.

* * *

Вот не зря говорят — хочешь проснуться вовремя, отдай приказ своему подсознанию. Я вскочила аккурат на закате. Встала, когда солнце скрылось за горизонтом и наступило время сумерек. В спальне уже стоял контейнер с моими вещами. Двери и в сад, и в коридор были заперты. Обидно. Я снова посмотрела на вещи, запакованные в водонепроницаемый пластик, и на лице моем появилась коварная улыбка — Алекс, ну как можно быть таким наивным!
Я напевала веселую мелодию и когда раздевалась до нижнего белья, и когда выбирала себе одежду, но не распаковывала ее, и когда свои уже любимые кроссы убирала в пластиковый пакет. Пританцовывая, я подошла к бассейну, медленно погрузилась в прохладную воду, подплыла к краю стены и начала исследовать ее. Как я и думала, внизу было отверстие для естественного перемещения воды, и я в это отверстие легко проплывала. Вынырнув вновь в спальне, пакеты по одному отправила на другую сторону, затем и сама проплыла через туннель, стараясь подавить свою извечную клаустрофобию.
Здравствуй, свобода! Я быстро переоделась в сухие вещи, спешно натянула брюки и майку, не заботясь о мокрых волосах, которые после этой странной воды снова были светлыми. Ну и ладно, я привыкла уже быть Пресветлой Ликой.
Быстрый бег в стремительно густеющих сумерках — и здравствуй, мой побеговый паек. Продолжаем пробежку… ну ладно, проходку, так как в боку закололо уже, и здравствуй, дубовая роща!
И вот зачем мне это нужно? Ответ прост — я умная женщина. Я настолько умная, что иногда даже тошно становится! Когда у меня есть возможность подумать об Алексе на расстоянии, я понимаю что этот человек не для меня. Слишком красивый, слишком властный, слишком умный… и слишком опасный! И как бы мне ни хотелось вернуться и принадлежать ему всей душой, каждой клеточкой тела, голос разума в маленькой девочке из детдома был сильнее желаний! Прости, мой идеальный мужчина, но побег — дело уже решенное! А плакать буду потом! Эх, видимо, тяжелое детство убило во мне веру в чудеса…
Пройдя по роще, я села под деревом, ожидая Дени. Мой спаситель особо не спешил, ну и ладно. Достаю кусок колбасы и ломоть хлеба, медленно зажевываю свое горе — каким бы сильным ни был глас разума, а сердце все равно болит… Мелькнула мысль, что, может, ну его, этот побег, вернусь к Алексу, проведу с ним парочку восхитительных… месяцев, а потом он меня… продаст! Он может! Не, не катит, к тому времени я и место в «Авангарде» потеряю.
Вдали послышались шаги, я замерла, ожидая того, кто так торопился на встречу. Ковылял, правда, но спешил отчаянно, мне его силуэт снизу был хорошо виден. Мой герой припал к земле, двинулся ползком, и я услышала его сиплое:
— Лика?
— А? — в тон ему ответила я.
— Лика, ты здесь? — зачем-то спросил Дени и пополз ко мне.
— Нет, я привидение!
— Приколистка, — обиженно высказался мой герой, — о, а почему от тебя колбасой пахнет?
— Поела перед побегом, — честно ответила я, не считая необходимым говорить, что на самом деле я запаслась продуктами.
— А-а, — печально протянул Дени, — ну ладно, побежали!
— Куда? — поинтересовалась я, поднимаясь с земли и отряхивая пятую точку опоры.
— Слушай, я тебя спас? — потребовал расстановки приоритетов Дени.
— По сути, еще нет, — невинно ответила я.
— Значит, сейчас спасу, — Дени, кажется, обиделся, — в общем, доверься мне!
Я уже была готова совершить забег, но при этих словах резко остановилась. Совсем недавно я пошла на поводу у Дени, и результат, мягко говоря, не впечатлял.
— Дени, — остановила я его, уже начавшего пробежку, — иди-ка сюда на минутку!
Он с недовольным видом вернулся и, нахмурившись, уставился на меня.
— Что?
— Дени… а ты зачем меня спасать взялся? — почему-то этот вопрос показался мне важным.
Он тяжело вздохнул и очень тихо произнес:
— Я люблю тебя, Лика! Я влюбился с первого взгляда, когда пришел в ваш клуб заторможенных. Там сидела у окошка ты… в клетчатой рубашке и синих джинсовых шортиках… И у тебя такое лицо было… В общем, я влюбился, а как сказать тебе — не знал. Мне нравится работа в архиве, а приключения — не очень… Но я хотел произвести на тебя впечатление. Когда мы говорили об очередном взломе, у тебя глаза загорались и ты смотрела на меня как… как на героя.
— Так, ладно, тема закрыта. На Инитире 442 сходим на свидание. Так уж и быть, я тебя прощаю, но ты гад и сволочь! А теперь, — я отбросила все эмоции и уже серьезно посмотрела на него, — каков твой план?
Дени начал рассказывать, сияя в темноте белоснежными зубами… Лучше бы и не начинал! Когда он дошел до «гениальной» мысли спрятаться в ящиках на поле, чтобы нас ночью погрузили в хранилище, а затем отправили на цивилизованные планеты, я простонала:
— Дени, ты придурок!
Я вернулась вновь под дерево, всхлипнула и стала думать. Потом вспомнила про YTR-переговорник, и интересная мысль пришла в мою опять светлую головку. Я поспешно набрала позывные — тишина. Второй вариант, третий, стандартный код Северной Звезды, и мне ответили:
— Неизвестный подключившийся, вы на связи.
Я коварно улыбнулась Дени и протянула ему пакет с едой — моя первая любовь угощение оценила, а я начала переговоры.
— Мое имя Лика Пресветлая, запрашиваю помощь для агента Дени Павловского.
— Его состояние? — задал вопрос диспетчер.
— Без сознания, оценить внутренние повреждения нет возможности, — ответила я, глядя на подавившегося Дени.
— Будьте на связи! — сообщил кто-то добрый и пропал.
Мы доели все мои припасы, потом Дени сгонял за виноградом, и мы ели его немытым и в полной темноте.
И вдруг в усадьбе стало очень светло!
Завыли сирены, послышался лай местных собачек, которые были размером с тигра. Мы оба замерли и с удивлением смотрели в сторону все мощнее освещаемой усадьбы. М-дя!
— Слушай, — внезапно спросил Дени, — а почему Алессандро Девелри тебя похитил? Из мести, да?
— Из-за секса, — хмуро ответила я, уже продумывая, как мы будем линять из дубовой рощи.
К счастью, в этот момент заговорил YTR-переговорник:
— Лика Пресветлая, говорит полковник Зиновий, вы находитесь в опасной близости от основной базы Алессандро Девелри. У вас есть возможность отойти от участка на восемь километров?
— Зиновий, — прошипела я, — так вы полковник… Да, возможность есть, задайте направление!
— Движение на запад, координаты вам переданы, — ледяным тоном ответил Зиновий и внезапно почти ласково добавил: — Лика, мы будем чрезвычайно рады помочь вам в этой ситуации…
Вот урод! Явно мне за эту «помощь» еще и расплачиваться придется… Надеюсь, только поездкой на завод по переработке отходов, потому как работать на правительство я не собираюсь. Переговорник выдал координаты, указал точное направление, и мы побежали.

* * *

Меня хватило на полчаса… И, когда вдали послышался жуткий вой, еще минут на десять. Потом пришлось идти пешком, так как я все же городской житель и к бегу не привыкла.
— Слушай, Дени, — я задыхалась и поэтому самым бесстыдным образом висела на нем, — вот скажи, а на кой ты в шпионы пошел?
— Так меня особо и не спрашивали, — Дени обнял меня за талию, стараясь поддержать, — это ты у нас сирота, а мне прямо сказали: откажешься сотрудничать — члены твоей семьи погибнут, и это будет исключительно несчастный случай.
— М-дя… — меня все больше и больше в качестве места постоянного жительства начинали привлекать сектора Прай Риоса.
— Лика, — Дени внезапно споткнулся, — а ты знаешь, как… ну как погибли твои родители?
Я сжала зубы, попыталась не ругаться и тихо ответила:
— Дени, ты же знаешь, что они погибли в космической катастрофе.
— Лика, — Дени внезапно остановился, схватив меня за плечи, развернул к себе и… убил. — Лика, они не погибли в катастрофе… Они были агентами!
Я улыбнулась… И ударила Дени! А потом снова и снова. И кулаками, и ногами… А Дени, мой Дени, молча пережидал, пока у меня кончится истерика…
Потом просто обнял и попытался успокоить, а я прошептала:
— Я, наверное, это всегда знала… Мама с папой, когда думали, что я их не слышу, несколько раз произносили словосочетание «Северная Звезда»… Но, когда я выросла, решила, что, не желая верить в гибель родителей, сама придумала такое «воспоминание». Даже с психологом обсуждала…
— Лика, — Дени прижал меня чуть сильнее, — ты должна знать, потому что наши собирались преподнести эту информацию… ну ты знаешь как.
— Догадываюсь, — сквозь зубы ответила я, и мы пошли вперед. — Спасибо, что рассказал.
— Не за что, — Дени протянул мне руку, и я сжала его сильные пальцы.
Мы шли больше часа, старательно обходя дорогу, а по сути, напролом через поля, поэтому так долго. Вообще, конечно, были у меня сомнения, что нам так просто дадут уйти. Над дорогами пролетали скуа, промчался ликер — пятиместная платформа. Прямо над нами пролетел уже знакомый мне хаен, но, уткнувшись носом в траву, обнаружения мы избежали.
YTR-переговорник мигнул сообщением «Вы на месте», когда мы на пузе проползали очередное поле с длинными зелеными побегами.
— Дени, стой, — прошипела я на правах отстающей.
Он остановился и ползком вернулся ко мне:
— Мы на месте?
— Ага, — я улыбнулась, пользуясь тем, что темно и он все равно не увидит моей насмешки, — теперь ждем.
— А долго?
— Хрен их знает.
— Ли, — Дени назвал меня детским прозвищем. Просила же не называть меня Ли, так меня только мои из детдома называли. — Лика!
— А?
— А если Девелри нас найдет?
Я хихикнула, стараясь не обращать внимания на боль в сердце, которое вопреки всему рвалось обратно.
— Если найдет, я стану женщиной, а ты… — я вспомнила про вазелин и уткнулась в землю, стараясь не хохотать.
Дени надулся, и мы продолжали лежать молча. Надеюсь, эти спецы хоть до рассвета успеют?
Где-то выла сирена, над нами пролетали еще не раз скуа, вдалеке лаяли собаки (уверена, что наша пахнущая колбаской сумка сбила их со следа), а я, приобняв Дени, совершенно спокойно уснула — а чего мне бояться? Смерти я не боюсь с детства, точнее, с тех пор как мне сказали, что после смерти с мамой и папой встречусь, Алекса я тоже не особенно боялась, Зиновия… ну так, чуть-чуть.

* * *

«Объект обнаружен», — услышала я негромкое сообщение и открыла глаза. Напротив меня стояла собака явно из усадьбы, нехилая такая, метра полтора в холке, на шее у нее имелся спецошейник, ну это такие, которые вроде бы собачий лай в человеческие слова переводят. Некоторые искренне считают, что они действительно помогают общаться с животными, но, на мой взгляд, ошейник стал бы хорош, если бы он речь человека в лай переводил, так сказать, двустороннюю связь налаживал.
— Привет, песик, — я зевнула, повернулась к спящему Дени и, положив на него ногу, обняла, уютно устроила голову на его плече и попыталась снова уснуть.
«Ожидайте прибытия катера», — сообщил YTR-переговорник, и мне стало не до сна… а с другой стороны как прилетят, сообщат все равно.
Поежившись от холода, я снова заснула, не с псиной же разговаривать.

* * *

Проснулась я от хрипа Дени и обнаружила, что лежу не на земле, а на теплом покрывале, и мою первую любовь держит за шею моя любовь настоящая и, кажется, основательно так душит.
Я села, зевнула, потянулась, прогибаясь, и вежливо спросила:
— Доброе утро, Алекс. Как спалось?
— Привет… — невольно ответил не ожидавший подобного Алекс, но потом он вспомнил, где находится и что происходит, и ответил: — Ужасно спалось, точнее, я вообще не спал!
Это он к моей совести воззвать пытается? Наивный, я ее еще в детдоме оставила, вместе со стереотипом что «у хороших девочек всегда все хорошо».
— А это Дени, — представила я синеющего друга студенческих лет, — он моего Алекса спас…
— Какого Алекса? — явно злясь, спросил герой моего романа.
— Черненького такого, которого ТВОИ, между прочим, мордовороты оставили в пустом доме, даже не подумав, что будет делать бедный мохнатик без хозяйки. Так что будь добр, отпусти котоспасателя, а?
Алессандро почему-то внял моей просьбе, и Дени мешком повалился на землю, попытался восстановить дыхание, но было видно, как не просто ему это дается. Алекс подошел ко мне, присел на корточки, поправил мои посветлевшие волосы и почти ласково спросил:
— А как тебе спалось?
— Плохо, — я снова потянулась и пожаловалась: — Холодно тут, земля сырая и вообще… домой хочу!
— А мы сейчас пойдем, — что-то мне уже не нравится его улыбка, — и в кроватку тоже пойдем и поспим… вместе!
Он решил меня напугать? Меня! Ой, наивный! Улыбаюсь не менее ласково и говорю так громко, чтоб все слышали:
— Ой, Алекс, ты только обещаешь, а все никак…
Кажется, у него дернулся глаз… нет, не кажется. Да, вот так и зарабатывают нервный тик идеальные мужчины. И в этот самый миг послышалось:
«Лика Пресветлая, видим вас. Вам требуется силовая поддержка?»
Я улыбнулась мужчине всей моей жизни и спокойно ответила:
— Слышу вас. Силовая поддержка необходима.
Теперь у Алекса дернулась щека… да, милый, учись проигрывать.
Риантан армии Танарга чуть подался вперед и хрипло спросил:
— И чем ты за это с ними расплачиваться будешь?
Я задумалась, прикинула, что к чему, и спокойно ответила:
— Придется поработать на Зиновия… Мелочи!
Алекс улыбнулся мне, потом взглянул на лежащий в траве YTR-переговорник, осторожно взял так, словно боялся сломать, положил маленький прямоугольник на ладонь и с силой сжал… На траву осыпались мелкие детали и сломанный пластик… Ой, что-то мне все это не нравится… Взглянув на Дени, поняла, что и ему тоже.
И тут раздалась трель, характерная для переговорников класса КХ. Такой круче нашего раз в пять, наверное. Алекс встал, ответил на вызов, выслушал сообщение и, взглянув на меня, произнес:
— Вынести предупреждение, минута на изменение курса. В случае неподчинения уничтожить!
И тут я поняла, что побег не удался. М-дя, придется мне учиться проигрывать… Или не придется… Пока Алекс стоял спиной ко мне и что-то кому-то внушал по переговорнику, я аккуратно поднялась, неспешно направилась к его хаену. Дени с удивлением следил за моими маневрами, но это ничего, пусть учится.
— Алекс, — покорным голосом произнесла я, — я подожду тебя в хаене.
Мужчина всей моей жизни кивнул и продолжал с кем-то там общаться. Ну так сам виноват. Дени, правда, спасти будет трудновато, но трудности закаляют характер. Упорно иду к хаену, под пристальным взглядом Алекса делаю вид, что всхлипываю, и сажусь в пассажирское кресло.
Итак, я внутри. Правда, никогда не управляла хаеном, да и обычный скуа смогла водить только после того, как два инструктора легли в больницу с инфарктами… ну да это ничего — дорогу осилит идущий. Кстати, а права мне так и не выдали…
Аккуратненько, стараясь ни на что не нажать, пересаживаюсь на сиденье пилота. Уау, вот он, представительский класс! Интересно, сколько такая штука стоит? А, неважно. Итак, ногой — на стабилизатор скорости… вроде так называется, не интересовалась, руками — за овальный полукруг с кучей кнопочек… А как заводить? Несколько секунд размышлений, и я со всей злости нажимаю на стабилизатор! Эм, и как Алекс его заводил с тихим хлопком? Эта штука заревела, как взбешенный бык! А потом вся система завыла!
И я с широко распахнутыми глазами видела, как ко мне бежит Алекс… Красиво так бежит, как спринтер, сразу видно, что военную школу окончил. А не добежишь ты, красавчик! Я тяну руль на себя… Без толку! Я ударяю по скоростному регулятору, и хаен ревет еще громче! А это что за красная кнопочка?
— А-а-алекс, спа-а-аси-и! — заорала я, когда взбесившийся хаен взметнулся вверх с незакрытыми дверями!
Земля Артины исчезла где-то далеко…
— Мамочка родная, — шептала я, держась за руль, — мама-а… А-алекс!
К моему искреннему удивлению, Алекс мне все же ответил! Голос его исходил откуда-то сверху и был ну очень ласковым… словно он с самоубийцей разговаривал, уговаривая с крыши не прыгать.
— Лика…
— А?
— Ты очень красивая со светлыми кудряшками.
Я чуть смутилась, поправила прическу и вспомнила, что моя нога все еще на этом скоростном регуляторе… Я убрала ногу и… мы с хаеном летим вниз!
— Лика, солнышко, ты пристегнута? — снова слышится ласковый голос мужчины моей мечты.
— Нет, — едва не рыдая, ответила я, уже видя, как приближаются виноградники.
— Лика, ты меня слышишь? Милая, там внизу, где только что была твоя ножка… — Он явно выругался, но, когда заговорил, голос снова был ласковым, — ты ножку поставь обратно, и чуть-чуть надави, хорошо?
— Да-а-а!
У меня все поджилки тряслись, на эту скоростную хрень я и так нажимала уже двумя ногами, но… Что-то было в голосе Алекса, что-то такое, что я безропотно проделала сказанное. Одной ногой очень осторожно я надавила, и… хаен остановился, завис в воздухе. Мое полное ликования «УРА!» разнеслось по кабине, а затем послышался голос Алекса.
— Лика, солнышко, теперь просто посиди так пару минут, хорошо?
Поскольку угроза самоубийства миновала, во мне проснулась природная вредность.
— А если не посижу, тогда что?
Где-то там, видимо, передатчик закрыли, и ругательств я не услышала, но я же догадливая! А потом снова раздался очень нежный и волнующий голос мужчины моей мечты:
— Лика, девочка моя хорошая, умничка моя, любопытная ты моя, красивая моя, ну только минутку…
— Ну, если ты так просишь…
И это от него я хотела сбежать?
А зачем? Где я еще такого найду? Эх, Алекс, я бы отдала все, чтобы быть с тобой, не будь тех слов про дочку сенатора… и не будь ты такой опасный… и не будь ты риантаном армии Танарга… и не скажи ты, что убивал направо и налево, и…
— Лика, — снова послышался голос моего любимого, — так хочется обнять тебя…
— И придушить? — невинно поинтересовалась я.
— Не будем о плохом, — ответил мужчина всей моей жизни, и мое благодушное настроение как рукой сняло.
— Алекс, если ты меня убивать будешь, то скажи сразу!
Некоторое недоумение, выраженное банальным «э-э», и Алекс осторожно так спрашивает:
— А какая тебе разница, задушу я тебя, или ты разобьешься?
— Ну как это какая? — возмущенно вопрошаю я и тут же отвечаю: — Если уж умирать, то умирать красиво! А тут такой шикарный хаен… Он дорогой?
В ответ была тишина, и сквозь нее пробивалось что-то приглушенное. Я подождала с минутку, потом еще секунд тридцать (отсчитывала про себя) и поняла, что неизвестность пугает.
— Алекс, а ты злишься, что я убежать пыталась?
На сей раз он ответил:
— Скажем так, я очень злился, когда выяснилось, что ты все же сбежала… а не утонула, и тебя не сожрали псы-охранники, натасканные на людей, и ни один из ста сорока видов артинских ядовитых змей не закусил тобой… Про пауков я не сказал?
Мне вдруг стало нехорошо… а еще и в траве спали, и ползали почем зря повсюду…
— Алекс, — я задумчиво водила пальцем по подлокотнику, — а зачем мне ждать тебя пару минут?
— Это очень сложный вопрос, — ответил мужчина моего романа, — понимаешь, если я тебе отвечу, ты можешь несколько неадекватно себя повести… Хотя ты у нас и так неадекватность ходячая!
Я бы разозлилась, но его последняя фраза была наполнена такой любовью, что улыбка невольно заиграла на моих губах.
— Алекс, — ну нравилось мне с ним так болтать, одновременно стараясь перевести надписи на панели с танаргского на всеобщий. — А ты меня не убил сразу, потому что хаен жалко?
Я уставилась в потолок, привычно ожидая ответа, но голос Алекса прозвучал неожиданно сбоку:
— Нет, милая, потому что хотел это сделать собственноручно!
Вскрикнув от неожиданности, повернула голову и встретилась со взглядом очень злых, почти синих глаз. А дальше все смешалось в какую-то кучу кадров: Алекс перепрыгивает с подлетевшего вплотную скуа, резко двигает меня в сторону, и хаен срывается вниз, чтобы через долю секунды довольно заурчать, ощутив руку хозяина. Да, знаю, что это бред, но такое ощущение возникло, словно хаен живой. Алекс нажал на что-то, и двери герметично закрылись, затем автоматика пристегнула меня к креслу, и хаен завис.
— Добегалась? — ласково спросил Алекс.
— Догнал? — воинственно поинтересовалась я.
— Иди ко мне, — прошептал Алекс…
И я не то чтобы против, вот только не умыта, не причесана, зубы не чищены и вообще…
— Есть хочу, — обиженно сообщила я.
Алекс уставился куда-то в пространство, руки его на руле сжались так, что руль заскрипел, а затем хаен рванул вперед на огромной скорости.

* * *

Меня переселили в пентхаус. Да, да, в тот самый, в котором раньше жила Рина. Как я узнала, что меня переселили? Ну так тут прямо на пол было свалено все из того контейнера.
Пораскидав ногами одежду для успокоения, я пошла осматривать помещение. Открытыми оказались лишь двери в конце широкого коридора на втором этаже. Пройдя с радостным «наконец хоть что-то открылось», я в изумлении замерла.
Кажется, я знаю, чем Алекс занимался вчера вечером!
В центре этого зала, который трудно было назвать комнатой, стояла роскошная кровать с балдахином… Кровать явно новая, похоже, вчера доставили. Балдахин бордовый, бархатный, а на полу и на самой постели лепестки роз. Наверное, половину клумб оборвал… И в этом помещении, откровенно говоря, жутко воняло свечами… точнее, их остатками на полу, столике, красивом фонтанчике, в котором переливались радугой подсвеченные струи воды… Годика так три назад я писала статью на тему: «Как провести первую ночь», в которой высмеивались привычки представителей сильного пола, поскольку многие мужчины считали, что не имеет значения, где и как девушка делает ЭТО в первый раз. Мы даже соцопрос провели, и выяснилось, что почти девяносто процентов женщин злы на своих мужиков за то, что в первый раз это было не так… ну, не так, как мечталось. А в конце статьи я написала, как бы я хотела провести свою первую ночь. Обычный прием — для создания у читательниц ощущения сопричастности, и всякое такое. Так вот — он точно читал! Он читал! И я поняла, почему Алекс отказался сделать это в саду на траве! И не настаивал там, на кушетке! И… он действительно самый идеальный мужчина во вселенной!
Я стояла, смотрела на все это, а по щекам катились слезы… Я была растрогана до глубины души, была готова броситься на шею этому невероятному мужчине и целовать его, и целовать… Только сначала бы поесть и умыться.
— Тут палеными свечами воняет, да еще ковер горел. Оказывается, домработники едва успели потушить, пока я… бегал тут за всякими, — сообщил печальный голос за моей спиной. — Идем, я тоже есть хочу.
Обернувшись, я увидела уже только спину моего самого идеального мужчины и побежала за ним.
— Алекс, — догнав, вцепилась в его руку, — а чего ты такой злой?
Он сбился с шага, глянул на меня так, что мне вдруг нехорошо стало, и сквозь зубы ответил:
— Я всегда злой… когда голодный.
— А-а-а, — протянула я.
Алекс улыбнулся и сжал мою ладонь. И стало как-то хорошо и надежно, что ли.

* * *

Мы завтракали в мини-садике на крыше, на высоте многих десятков метров от собственно поверхности планеты. Здесь стоял круглый столик, я сидела на раскачивающемся диванчике, укрепленном как качели, Алекс устроился в кресле и медленно пил чай… успокоительный. Мои кудряшки развевал ветер, а Алекс… кажется, засыпал. Ну да, ночью надо спать, а не гоняться за всякими… журналистками.
— Алекс, — позвала я, когда он в очередной раз закрыл глаза, едва положив вилку на столик, — Алекс, а секс будет?
— А? — сонно полюбопытствовал мой герой. — Нет, не сейчас, — он сладко зевнул. — Там палеными свечами воняет страшно, это первое, и, второе, я не уверен, что сейчас желание тобой обладать превысит желание тебя придушить… Давай не будем рисковать.
Мы помолчали. Пока я ела, Алекс… размышлял с закрытыми глазами — романтика сплошная! Но я не возмущалась, я все это время думала об увиденном в спальне, и кое-что меня заинтересовало:
— Алекс?
— Что? — Даже глаза не открывает.
— А ты все мои статьи прочел?
Глаза открыл, посмотрел на меня с подозрением и вместо ответа задал встречный вопрос:
— Почему ты спросила?
Почему, почему… Потому что любопытство спокойно жить не дает.
— Алекс, в саду ничего не было, потому что… — я запнулась.
Девелри неожиданно ласково улыбнулся и ответил, не дожидаясь, пока я соберусь с силами и сформулирую вопрос:
— Я действительно читал твои статьи, — улыбка стала немного грустной, — и я понимаю, что первый опыт на траве в саду совсем не то, о чем ты мечтала.
Сказал, переставил чашку с чаем на стол и посмотрел вдаль… А затем его глаза вновь медленно закрылись, выдавая явную усталость хозяина.
Вот только я теперь не могла молчать:
— Алекс…
— Мм?
— Поговори со мной.
Серые глаза медленно открылись, и меня смерили недовольным взглядом:
— О чем говорить? — хрипло спросил уставший идеальный мужчина.
— О Дени. — Да, я волновалась за этого острозубого.
— Убивать не буду, — Алекс снова закрыл глаза. — Но с планеты вышвырну!
— В открытый космос? — испуганно спросила я.
— А можно? — с улыбкой спросил Алекс.
— Нет! — Мне даже страшно стало.
— Жаль, — он некоторое время молчал, затем добавил: — Его отправят с грузом на твою Инитире 442, не переживай.
— Спасибо.
— Эх, — Алекс плавно поднялся, поставив чашку на стол, подошел ко мне и нагло растянулся на диване, используя мои колени в качестве подушки. — Давай так, я сохраняю жизнь твоего острозубого, а ты тихонечко сидишь и никуда не убегаешь пару часиков. Идет?
Ну, я как бы не очень согласна, но… но он уже не слушал, и так и заснул, одной рукой обняв за меня талию, вторую оставив лежать вдоль тела. Очень осторожно я наклонилась к столику, поставила чашку с чаем и, сев поудобнее, начала задумчиво гладить его по голове и перебирать пальцами волосы. Алекс улыбнулся во сне и расслабился, а потом неожиданно произнес:
— Приятно, конечно, — идеальный мужчина открыл глаза, — но сомневаюсь, что тебе так будет удобно, да?
— Мне удобно, — прошептала я, не желая нарушать очарование этого момента.
Алекс улыбнулся и снова погрузился в сон, продолжая как-то совершенно счастливо улыбаться. И это от него я хотела убежать? Зачем?! Он все равно самый лучший! И не может мой Алекс быть мировым злом! Интересно, говоря про псов-охранников, натасканных на людей, он пошутил?
И вот только я собиралась спросить, послышалось странное завывание, и Алекс вздрогнул. Открыл глаза, резко поднялся, подошел к краю крыши и посмотрел вниз. Длинное ругательство я определенно расслышала, а в следующее мгновение мой любимый… спрыгнул с крыши!
— Алекс! — заорала я и побежала следом…
Невероятно, Алекс тут наклонялся, а я даже не могу посмотреть, что там внизу, потому что тут какая-то стенка… непрозрачная. Но здесь ведь лифт был где-то…

* * *

Спускалась я злая до ужаса. В общем, если он умер, я еще и на могилке попрыгаю, а если живой — добью!
Спуск занял минуты три, еще пару минут я искала вход поближе. Не нашла, пришлось топать к основному зданию, тому, который с колоннами. Я шагала, безумно злая на Алекса, но вообще-то была рада, что трупика его не нашла внизу, значит, точно живой — ногами запинаю! Пройдя по коридорам с испуганной прислугой, я добралась до кабинета Алекса, смело распахнула двери и вошла!
Интересно, а чем я думала, когда шествовала сюда?!
Не знаю, чем я думала, но все мысли улетучились в одно мгновение, потому что Алекс стоял посреди кабинета и страстно целовал высоченную брюнетку одного с ним роста на каблуках. Она была облачена в военную форму армии Танарга, И поцелуй был очень, очень, очень страстным — стонали оба!
— Кобель, — невольно вырвалось у меня, и, гордо развернувшись, я покинула сие помещение.
И кому я верила? И в кого я влюбилась? И с кем я собиралась?.. А главное, зачем? Вот нельзя девушкам читать романы! Начитаемся, потом мечтаем о большой и светлой любви, а эта любовь… Брр! Все, Алекс, я восхищалась твоей настойчивостью, терпением, ласками, в конце концов, но теперь точно все.
Это вообще-то подло! И жестоко! И я действительно поверила, что он меня любит! А он… кобель!
Нет, надо пойти еще и в глаз дать!
Крутой поворот, и я потопала обратно, громыхая дверями и шагая так, чтобы было слышно… Но, пока дотопала до кабинета Алекса, как-то нехорошо мне стало… Ладно, сознаюсь, к кабинету я прокралась! Остановилась возле приоткрытой двери и прислушалась — а там послышалось что-то страшное:
— Fiosser uejkea disserga! — хрипло разнесся голос Алекса, затем послышался хлесткий удар.
У них там что-то извращенное? Судя по протяжному стону брюнетки, ей это удовольствия не доставляло. Затем послышался еще один глухой удар, затем надрывный крик. Все, любопытство зашкаливает! Я осторожно заглянула внутрь и… у меня даже голос пропал! Брюнетка с растрепанными волосами лежала на полу съежившись, а Алекс стоял над ней и… и с него капала кровь!
— Uerri, — простонала женщина, попыталась встать, упала, начала отхаркивать кровь большими, густыми сгустками, — treveyri, Alessian…
— Searetti, Ciaxana! — и он нанес ей еще один, сильнейший, ломающий зубы удар!
Женщина повалилась в густое кровавое пятно и затихла… А я сжалась, испуганно отползла от двери, забилась в угол и закрыла рот, чтобы не всхлипывать. Это был не Алекс! Это просто не мог быть Алекс! Нет, нет, нет! Но это был он! Это его сильные руки избили женщину до состояния полутрупа! И я не увидела на его лице и капли раскаяния…
В коридоре послышались шаги, а я сидела, надеясь, что в темном углу, закрытом высоким растением, меня просто не увидят… Они, действительно прошли мимо — четверо военных в темно-синей, не стесняющей движений форме. Вошли в кабинет, я услышала лишь обрывки фраз:
— …Семеро, не считая рабочих… — это был незнакомый мне голос, и этот голос извинялся.
— … Допустить подобное? — а это грозный рык Алекса.
Ох, там женщина умирает, а они говорят так, словно одни в кабинете.
— …На корабле сенатора, мы пропустили… — снова тот извиняющийся.
А чего там, на корабле сенатора? Может, ближе подойти? Но тут я вспомнила выражение абсолютной ярости на лице Алекса, его сильный, ломающий кости удар кулаком и испуганно вжалась в стену.
Про женщину они все же не забыли. Едва голоса стихли, двое военных под руки поволокли ее из кабинета. Она все так же была без сознания, из ее приоткрытого рта капала кровь… На губе блеснул белый сломанный зуб… Военные уже давно унесли ее, а перед моими глазами все еще была ужасная картина — сломанный зуб на окровавленной губе… Потом картинка стала смазанной, и по моим щекам потекли соленые ручейки… Кто бы ни была эта женщина и что бы она ни сделала… избил ее именно Алекс… Мой нежный, заботливый и ласковый Алекс…
По коридору пробежала испуганная Ада, влетела в кабинет, и я услышала ее всхлип, а затем спокойный голос Алекса:
— Ада, это всего лишь царапина! Ада, возьми себя в руки!
И тут я взглянула на ситуацию иначе! Снова прокрутила их поцелуй с брюнеткой, и пронеслась мысль — если Алекс ее целовал, то почему держал ее руки, словно пытаясь не допустить прикосновений к себе? А если все было совсем не так, как я поняла? И вообще… он там ранен!
Я отошла от стены, медленно подошла и заглянула в кабинет — Алекс стоял и морщился, пока Ада СШИВАЛА апплером края раны, протянувшейся от горла до середины живота. Мне однажды сшивали так порез от бритвы, после нападения хулиганов, боль была адская, даже обезболивающее не помогало, а Алекс просто молчал, только зубы стискивал сильнее, а потом поднял глаза на меня.
В серых глазах появилась радость, и Алекс прошептал:
— Спасибо…
На глаза мне снова навернулись слезы, а он стоял и улыбался, чуть вздрагивая каждый раз, когда щуп апплера входил в раненое тело. Я медленно подошла, встала позади него и прижалась к обнаженной спине, положив дрожащие ладони на его талию. Неважно, что подумает Ада. Алекс взял мою ладонь и чуть-чуть сжал… Мы стояли еще около десятка минут, а потом Ада сказала:
— Вот и все, теперь нужно дойти до спальни и отдохнуть. Сейчас Зорана позову, ты не в состоянии дойти сам.
— Я дойду, — очень тихо сказал Алекс, — сам дойду.
Не отпуская моей руки, он очень медленно, едва ступая, направился в спальню на первом от земли этаже. Я попыталась обнять его, взять на себя часть веса, чтобы помочь, но Алекс только улыбнулся и отрицательно покачал головой. Да, действительно, если он на меня обопрется, я же сломаюсь. Мы неспешно дошли до спальни в сопровождении нервно кусающей губы Ады и двух мужчин из прислуги, которые так и не решились помочь Алексу. Хорошо хоть, гоп-компания в спальню за нами не пошла.
Отпустив его руку, я метнулась вперед, откинула покрывало, поправила подушку, но вместо того чтобы лечь, Алекс начал расстегивать брюки. Что он делает? Еще и раздеваться пытается!
— Давай ты ляжешь, а брюки и ботинки я сама сниму, а?
— Не… — начал Алекс, его качнуло, и мой идеальный мужчина упал на постель.
Сам виноват, нечего с такими ранениями еще и героем прикидываться. Осторожно расстегиваю застежки, игнорируя его протяжный стон, потом снимаю обувь, стягиваю брюки и, едва его ноги удается полностью положить на постель, аккуратно укрываю.
— Ты как? — спросила я, увидев, что он за мной наблюдает.
— Хорошо… — прошептал Алекс, — особенно когда ты рядом…
А потом он просто закрыл глаза, и я так и не поняла, что это — сон или обморок. Быстро метнулась за двери и окликнула уходящую Аду. На мои испуганные вопросы врач с улыбкой ответила:
— Он спит, Лика. Он потерял много крови, ему отдохнуть нужно.
— То есть? А как же препараты, восстанавливающие это все? А как же вливание крови? А как…
— Лика, — Ада положила руку мне на плечо, ощутимо встряхнула, — Алексу нужно поспать! Если хочешь, побудь рядом с ним, ты на него хорошо влияешь… волевой характер в нем воспитываешь. Если не хочешь, иди погуляй, но… — внезапно пальцы этой милой женщины сжались на моем плече так, что я едва не взвыла от боли, а Ада зло прошипела: — Но если еще раз попробуешь сбежать, а он как идиот будет бегать и искать тебя везде, подвергая свою жизнь опасности… Я тебя убью!
И Ада просто убрала руку, а я стояла и испуганно смотрела на нее, потом не сдержалась:
— Ты сама сказала, что он как идиот! Я не настаиваю на том, чтобы меня искали!
Она устало вздохнула, очень грустно улыбнулась и тихо ответила:
— Алексу через многое в жизни пришлось пройти. Он против всей системы пошел и… выстоял. И мне крайне неприятно видеть, как гордого и сильного человека ты превращаешь в тряпку! Реши сама, Лика, чего ты хочешь — быть с ним или уйти. Если бы Алекс точно знал, что ты хочешь уйти, он отпустил бы, не задумываясь, но ты… И скажи спасибо тому влюбленному идиоту, который сейчас спит, что он не позволил подвергнуть сканированию твое сознание, потому что лично мне, да и не только мне, безумно интересно: откуда ты знаешь про технологии программирования подсознания?
Развернувшись, Ада ушла, гордая и величественная в своем извечном сером платье… Интересно, сколько их у нее? Я тяжело вздохнула и… вернулась к моему любимому, тому, кого я действительно любила без оглядки на все эти странности и страшные события.
Алекс спал. Его грудь медленно вздымалась и опадала, на красивых губах была улыбка. Внезапно я поняла, что готова смотреть на него часами… Сначала я стояла и смотрела… Потом сидела и смотрела… Потом решила лечь, но прежде следовало отмыться, ведь всю ночь мне пришлось бегать и ползать в полевых условиях…
Одежду мне заменило полотенце, а потом я забралась к Алексу под одеяло, обняла и положила голову на плечо… Так приятно обнимать спящего мужчину и размышлять под его мерное дыхание. А подумать стоило. Особенно после слов Ады.
Итак, есть я — Лика Пресветлая, бесцеремонно похищенная, и он — красавец мужчина, с родословной, карьерой и двумя планетами, хотя на одной из планет в его собственности только половина земель.
Как бы мне этого не хотелось, а все же не по пути нам… Совсем не по пути… Особенно учитывая увиденное сегодня… Брр! Он же меня убить с одного удара может! Я невольно вздрогнула, и Алекс повернулся, пробормотал что-то сонное, типа «шшш». Все, все, молчу. Да с тобой спорить особо и не хочется.
У меня имелось много вопросов: как он умудрился сигануть с крыши и выжить, как встретил зеленых чудиков, как нашел портал в другой мир или вселенную? Алессандро Девелри оказался одной сплошной загадкой, даже не так — тут загадка на загадке и загадкой погоняет, но… глупо было бы не признаться самой себе, что я безнадежно влюблена.

* * *

Алекс проспал часа четыре, а затем я ощутила, как его рука прижимает меня сильнее, и улыбнулась, встретив внимательный взгляд.
— Не сбежала? — задал риторический вопрос мой любимый мужчина.
— Нет, — я прикоснулась пальчиками к розовому шраму на его груди, — как себя чувствуешь?
— Отлично, — Алекс тоже коснулся моей груди, — только удивлен.
— Чем? — я проследила за тем, как его пальцы забираются под мое полотенце.
— Тем, что моя прекрасная Лика не сбежала, а наоборот — обнаженная и в моей постели. И мой разум просто разрывается от предположений на тему: «Что подтолкнуло мисс Неадекватность к подобным действиям»?
— Я не обнаженная, — чуть отодвигаюсь, перемещая грудь на недосягаемую для его руки длину, — я не хотела ложиться в постель грязная, а после мытья и надеть было нечего.
— Ну, если ты уже помылась и находишься в моей постели, — Алекс неожиданно повернулся ко мне, словно не испытывая дискомфорта от ранения, — то я предпочитаю, чтобы ты была без… полотенца.
Алекс! Красивый и соблазнительный Алекс… Я вспомнила слова Ады и тихо спросила:
— Алек…ссандро, если я попрошу, ты меня отпустишь?
Серые глаза мгновенно сузились, на лице отчетливо заходили желваки, все тело как-то резко напряглось, и мой любимый напомнил мне того жестокого ублюдка, который на полу своего кабинета избивал женщину…
Он молчал. Смотрел на меня, сжимал зубы и молчал, и я не выдержала:
— Ответь мне, пожалуйста…
Алекс судорожно выдохнул, почти зарычал от ярости и спросил:
— Зачем ты так со мной?
— Я просто хочу знать, Алекс, — прошептала я, испуганно сжавшись.
Теперь, когда он лежал на боку, я видела, насколько широки его плечи, насколько сильны руки, насколько могуч торс. У него не было этих перекачанных мускулов, которыми так любят хвастаться наши местные парни. У наших качков мускулы мягкие, а Алекс был воплощением силы, я была уверена, что, если к нему сейчас прикоснуться, рука коснется стальных мышц… И это пугало.
Тяжело выдохнув, мужчина моей мечты откинулся на подушки, посмотрел на белоснежный потолок и тихо спросил:
— Ты видела не только «Поцелуй смерти», от которого так удачно меня спасла, ты умудрилась вернуться и увидеть нашу схватку с Сиакханой, так?
Он бросил взгляд на меня, я кивнула:
— Я видела, как ты избил ее… жестоко избил…
— Тогда почему вернулась? — глухо спросил мой самый любимый мужчина.
— Испугалась… за тебя…
Алекс рассмеялся… сначала смех был тихим, грустным, потом стал громким и издевательским, а затем внезапно оборвался, и герой моих эротических снов с какой-то неестественной гримасой боли внезапно навис надо мной, уперевшись в кровать своими сильными руками, и зло произнес:
— Не нужно бояться за меня, Лика! Это по меньшей мере глупо!
Вскочив, Алекс избавился от плавок и обнаженный нырнул в воду, а я лежала и смотрела, как его сильное тело рассекает воду плавными, быстрыми гребками… Когда Алекс вышел из воды, он снова стал тем самым соблазнительным героем моих эротических фантазий… Просто великолепное тело в бриллиантовых капельках воды само по себе сплошная эрогенная зона для моего мозга, так что на лицо я уже просто не смотрела… оказалось, зря.
— То, что ты видела, — начал рассказывать Алекс, вытираясь полотенцем, — это не женщина… точнее уже не женщина, это гарахкай… Эмм, генетически измененный солдат. Таких программируют на убийство и… и неважно, на что еще. А теперь, Лика, — он снова навис надо мной, — теперь скажи мне, милая, ты хочешь быть со мной?
Я уже открыла рот, собираясь ответить все же «нет», но Алекс мягко приложил к моим губам ладонь.
— Подожди, прежде чем ответить…
Его ладонь сменили губы, сильные и ласковые, и, когда он прекратил целовать, я недовольно выгнулась, не желая это останавливать. Но Алекс был непреклонен.
— Если ты останешься, я открою тебе свои тайны… Все свои тайны, и тогда ты уже никогда не покинешь пределов Артины! Но если ты хочешь… если ты действительно этого хочешь… я отпущу тебя, Лика.
Я отвела глаза, невольно смущаясь под взглядом его проницательных глаз, и тихо спросила:
— А если ты такой благородный, почему не дал вчера сбежать?
— К кому? — насмешливо поинтересовался Алекс. — К тем ублюдкам, которые в качестве метода убеждения бьют ногой?
Ой, точно, он же видел! Я снова вспомнила про ту сережку, хотя очень долго старалась забыть о том, что Алекс видел даже мои походы в туалет, со звуковым сопровождением… Заметив мое смущение, владелец «Семи вершин» рассмеялся, нежно коснулся губами моего уха и прошептал:
— Я смущенно отворачивался… честно.
Так я и поверила, он смущенно отворачивался разве что в момент передачи содержимого моего желудка белому другу.
Судорожно вздохнув, я зажмурила глаза и постаралась уверенно произнести:
— Алекс, я не хочу быть с тобой и тайны знать тоже… Не хочу, короче. Дай мне улететь!
Он неопределенно хмыкнул, и я ощутила ласковый поцелуй… на коленке, и руки, нагло скользнувшие под полотенце.
— Ты не хочешь быть со мной, — мурлыкнул демон-искуситель в образе Алекса, — тогда почему едва не стонешь от моих прикосновений?
Какое там «едва»? Я вполне натурально застонала, потом застонала громче, потом вцепилась пальцами в простыню, потому что начала терять контроль над собой, но все же ответила:
— Я… боюсь тебя!
Он остановился, посмотрел на меня с такой болью в глазах, что мне невольно стало стыдно, но мы оба знали, что я сказала правду.
— Лика, — немного хрипло, пытаясь восстановить дыхание, произнес Алекс, — но, если ты вернешься на Инитире 442, ты станешь одним из агентов Северной Звезды. Ты просто не понимаешь масштаба своих неприятностей! Даже дом, столь великодушно пожертвованный тебе правительством, был нашпигован сотней передатчиков!
Я отодвинулась от его горячего тела, прикрылась покрывалом, потому что заменявшее мне одежду полотенце уже валялось где-то далеко. О нет, Алекс, я представляю масштаб своих неприятностей очень даже хорошо… Задумавшись на несколько минут, я уверенно ответила:
— Они не смогут меня контролировать, потому что у меня ничего нет. А в крайнем случае, я эмигрирую в сектора Прай Риоса. Я девочка большая, справлюсь.
Алекс грустно смотрел на меня и, все так же не отрывая внимательного взгляда, задал вопрос:
— Почему ты так упорно сопротивляешься своим желаниям? Ты ведь хочешь быть со мной!
Я промолчала. Потому что действительно хочу. Очень хочу, и в то же время стоит закрыть глаза — и я словно воочию вижу, как одним ударом он ломает ей зубы… И та женщина, которая тоже явно не из слабых, больше не поднимается. А еще я отчетливо помню его тихое: «И ты меня… прости» — и все, что случилось после этого… А еще слова Ады…
Алекс мое молчание воспринял по-своему:
— Хорошо, если ты так хочешь… Но у меня есть условия, — глаза его подозрительно сверкнули, а улыбку он удержал. Затем мужчина всей моей жизни сел удобнее. — Итак, через семь дней я отправляю груз на Кхарату, да, это в секторах Прай Риоса.
Я с удивлением взглянула на него, и он пояснил:
— На Инитире 442 тебе делать нечего, смотри на жизнь реальнее, Лика. А в секторах Прай Риоса, учитывая их либеральное правительство, ты сможешь жить спокойно.
— А какие условия? — стараясь скрыть напряжение, поинтересовалась я.
— Самые простые, — Алекс обольстительно улыбнулся, — у нас есть семь дней… То есть у тебя…
— В смысле?
— Все просто, Лика, — он наклонился, и его губы нашли мои, — сумеешь удержаться семь дней и покинуть мою планету невинной… я тебя отпускаю, а нет… не обессудь!
И самый коварный мужик на свете, насвистывая что-то, отправился одеваться.
— Алекс, так нечестно!
— Правда? — искренне изумился этот гад. — Ну, так я уже сообщал, что устал играть в благородство.
— Да ты же меня сам соблазнишь! — продолжала возмущаться я.
— Я?! — обнаженный восхитительный Алекс обернулся, потянулся, намеренно выставляя себя напоказ, и промурлыкал: — А можно?
Вот гад! У меня даже слов не было, одни эмоции… С другой стороны, в эту игру ведь можно играть вдвоем!
— Алекс, — я вскочила и побежала за ним, прикрываясь полотенцем, — но при условии, что я буду сверху!
— Уверена? — насмешливо протянул его голос.
— Ну, в смысле, только по моему согласию!
— Уверена? — снова вопросил мой соблазнитель.
— Ага, — неуверенно выдала я.
— На это я и рассчитывал, — торжествующе протянул Алекс.
— Ты попал, — столь же радостно сообщила я.
Когда я возвращалась в спальню, прикрытая полотенцем только спереди, Алекс простонал, но на активные действия не решился. А потом переоделся и вовсе ушел… сладко поцеловав на прощание.

* * *

Риантан Девелри стремительно вошел в кабинет, где даже следа от прошедших событий не осталось. Следом тенью скользнула Эриа, остановилась у двери, ожидая распоряжений.
— Не могу понять, — риантан Девелри остановился у окна, — как он узнал? Как?!
— Я вынуждена согласиться с вашими опасениями, — Эриа чуть склонила голову, — у Лестиана действительно свои глаза и уши в «Семи вершинах», но расследование не дало никаких результатов.
Алекс присел на край стола и с тревогой взглянул на подчиненную:
— Именно сейчас, Эри, именно сейчас! Я с ужасом думаю, что вчера ночью Ciaxana могла… — Он помолчал и уже спокойнее продолжил: — Я хочу, чтобы ты лично охраняла Лику. И желательно так, чтобы она не подозревала об этом.
Выпрямившись, Эрия с некоторым осуждением посмотрела на хозяина, но не возразила.
— Говори, — потребовал Девелри.
— Хозяин, — женщина явно набиралась смелости, чтобы продолжить фразу, — эта девушка… вы планируете жениться?
Ответ был дан незамедлительно:
— Нет!
— Понимаю, — Эриа грустно улыбнулась, — опасаетесь за ее жизнь?
— Да, — он поднялся, обошел стол и тяжело опустился на стул. — Она представляет для меня сверхценность. Сам не ожидал, но факт.
Кивнув каким-то своим мыслям, Эрия уверенно произнесла:
— Тогда у вас два пути — отпустить ее, но придется сменить ее имя и даже внешность, — Девелри сжал губы, ничем иным не выражая несогласие, однако для его личного телохранителя этого было достаточно, — и второй путь — контролировать каждый ее шаг постоянно. Но тут возникают сложности — она с иной планеты, не привыкла к тотальному контролю, и более того, она независимая журналистка, она не потерпит подобного к себе отношения. И это не все, хозяин!
— Договаривай!
— Девушка, мягко выражаясь, не поймет вашего прошлого, — намекнула Эрия.
— Я ей… говорил, — мрачно сообщил Девелри.
— Сказать можно по-разному, — военнослужащая улыбнулась, — можно сказать: «Я убивал, но они все были плохие и так им и надо», а можно сказать правду: «Лика, я подвергал пыткам и убивал агентов Союза Алтари неоднократно!» И еще добавить, что последнего… кажется, Сайруса, вы насмерть забили… ботинками, подав таким образом пример беспрецедентной жестокости военнослужащим. Они переняли опыт вышестоящего начальства с рвением, достойным лучшего применения…
Алекс промолчал.
— Допрос гарахкая я провела, — продолжила Эрия, — не могу сообщить ничего нового. Ciaxana не помнит, как оказалась здесь, не помнит последних девяти лет жизни, в общем, как и остальные. У нас по-прежнему нет доказательств сопричастности акана Лестиана, а показания Изарины Арли не будут восприняты командующим как достоверные.
Длинное ругательство риантана Эрия проигнорировала и добавила:
— Жду приказаний!
Закрыв глаза, Девелри мрачно потер виски и принял нелегкое для себя решение:
— Подготовь документы на Лику… так, на крайний случай. И людей, которые смогут наблюдать за ней на… Диосере 14, это надежно охраняемая планета в секторах Прай Риоса.
— Чем вас не устраивает Союз Алтари, у них куда лучше с безопасностью, и свои границы союзцы охраняют с фанатичностью, заслуживающей уважения.
— Да потому что эта дура связалась с Северной Звездой! — Алекс вскочил.
— Дура! И еще какая… Это надо же было… — задумчиво подтвердила Эрия.
— Свободна! — резко оборвал ее Девелри. — Контролируешь Лику неотрывно. Через шесть часов займешься проверкой всех, я повторяю — всех исходящих сообщений!
— Исключения?
— Только я и Ада. И еще — этого острозубого, — Риантан скривился, — отправить на Инитире 442… Живым и невредимым.
— Как-то не похоже такое на вас, хозяин.
Алекс улыбнулся и добавил:
— Свободна.

* * *

Весь день мой герой был вне пределов досягаемости, даже обедать одной пришлось, под о-о-очень пристальными взглядами поваров. Они думали, что испортят мне аппетит? Наивные. О судьбе Дени я не переживала — раз Алекс пообещал, значит, выполнит.
А после сытного и долгого обеда я медленно прогуливалась в легком платье персикового цвета… со стразиками. Наверное, Алекс так впечатлился моими страданиями по тем плавочкам, что решил покупать все, что блестит. Мне, конечно, было приятно, но как бы… я вообще не представляла себе Алекса, рыскающего по каталогу белья и одежды для женщин. Например, когда я покупаю через каталоги, то система сразу считывает мои параметры, и в режиме альфа-итра я могу увидеть, насколько та или иная вещь подойдет мне. Удобно, не спорю, но только если купить что-то нужно очень срочно, потому что даже самая идеальная система каталогов не передаст ощущение ткани, ласковое прикосновение шелка, теплое касание иттера, нежность модифицированного хлопка… эх, в общем, если есть время, я предпочитаю магазины. А Алекс? Ну как можно выбирать без примерки? Ну, возможно он ввел мои параметры и там примерял, хотя тоже странно. И явно же сам выбирал, Ада не способна купить шелковое боди, где шелка меньше, чем кружев… А вообще классная штучка, примерю сегодня вечером и приду пожелать Алексу сладких снов — пусть помучается!
Вот помянешь черта, он и появится! Меня нежно приобняли за талию, и ласковый голос прошептал:
— Я разобрался с делами, иду в сад, хочешь со мной?
— Ты еще спрашиваешь! — повернув голову, встретилась с его смеющимся взглядом и прошептала: — Да…
— Что «да»? — спросил Алекс, наклоняясь ко мне.
Ну вот! Я уже готова на все ответить решительным «да»! Умеет же он на меня странно воздействовать.
И я иду вслед за своим героем, стараясь не вспоминать, что ударом кулака он умеет ломать зубы… Брр! Как много вопросов скопилось и так хочется ответы узнать.
— Алекс, — я догнала его, взяла под руку и постаралась приноровиться к его шагам, — а что ты решил с Риной?
Герой моего романа загадочно улыбнулся, посмотрел в сторону заходящего солнца и промолчал! Я поняла, что ответа не будет, и рискнула действовать наглее — по саду разнесся мой сладострастный стон. Меня проигнорировали, оторвали мою руку от своей, и с самой счастливой улыбкой моя радость потопала… очередной кустик сажать.
— На дорожке, видишь, камень чуть по цвету отличается? — вопросил Алекс, я обиженно кивнула в ответ, и он продолжил: — Подойди, прикоснись двумя пальцами. Просто чтобы не сидела на траве, уже вечереет, можешь и замерзнуть.
Странный он, этот Алессандро, зато любопытно, что там с камнем будет. Я и раньше замечала, что камни по краям дорожки, серенькие такие, размером с мой кулак, так вот они были разные. То есть большинство были обычными серыми, а некоторые серо-голубыми и словно чуть мерцали изнутри.
— Двумя пальцами, — напомнил Алекс.
Я последовала его совету, наклонилась и прикоснулась сразу двумя пальчиками… Камень дрогнул, засветился ярче и начал увеличиваться. Поспешно отойдя на пару шагов, я с искренним удивлением наблюдала за трансформацией уже валуна в небольшой надувной диванчик.
— Теперь садись, — Алекс с полуулыбкой наблюдал за мной, — не бойся, оно тебя не съест.
— Надеюсь, — буркнула я, подошла, потрогала диван — мягкий и теплый. — Алекс, а почему двумя пальцами?
— Чтобы он на двоих раскрылся, если одним пальцем, то на одного, — спокойно ответил мой открыватель чудес и начал копать ямку… лопаткой.
Доисторический век какой-то.
— Алекс, — позвала я его, удобно устраиваясь, — а что, у тебя прислуги нет, чтобы за садом следила?
Он тихо рассмеялся и, аккуратно поместив кустик в ямку, начал рукой засыпать землю, и делал он это с такой… любовью.
— Понимаешь, Лика, — произнес мой любимый садовник, — я очень люблю растения. Люблю их сажать, люблю за ними ухаживать, люблю, когда они растут и меня радуют. Это мой отдых, здесь я успокаиваюсь.
— Я тоже люблю цветы, но, чтобы сажать и в земле ковыряться… э-э-э, неа.
Идеальный мужчина улыбнулся мне и начал поливать кустик из ведра какой-то странной бурой жидкостью.
— А это что? — тут же полюбопытствовала я.
— Удобрение и стимулятор роста, — Алекс даже не обернулся, всецело увлеченный процессом.
— А поливать его кто будет?
— Его не надо поливать, — закончив с ведром, мой герой начал собирать инструментарий, — здесь вода подводится к корням растения, и полив идет в определенное время.
— Под землей?
— Ага, — на меня заинтересованно посмотрели, — а как иначе?
— Ну… не знаю, — так хорошо было сидеть и просто смотреть на Алекса, уютно… — А почему тут так тепло?
— Парник, — ответил мой любимый и занялся другим кустиком.
— Где? — не поняла я.
— Над усадьбой. Не люблю когда холодно… ненавижу просто.
И столько гнева и ярости было в его словах, что я невольно поинтересовалась:
— А что так?
Он внезапно с такой силой сжал свой копательный инструмент, что я отчетливо услышала хруст, а затем уже совершенно спокойный Алекс ответил:
— Пришлось в свое время померзнуть! Вспоминать не очень хочется, прости.
Алекс продолжал оставаться для меня загадкой, и до разгадки было еще очень долго.
— Милый, а как ты со стены спрыгнул? — задала я вопрос, который мучил меня более остальных.
Очень плавно герой моего романа поднялся, приблизился, наклонился так, что теперь обе его руки в перчатках упирались в садовый диванчик по обе стороны от моей головы, и прошептал:
— Уверена, что хочешь узнать?
Намек был двусмысленным, как и сам Алекс, но… когда любимый так смотрит, когда глаза его потемнели от страсти, а губы он чуть прикусил… Все влюбленные — дуры, тут даже и сказать нечего, кроме одного-единственного слова:
— Да…
— Тогда поцелуй меня, — почти приказал герой моих эротических снов.
И я бы подчинилась, но природная вредность ответила:
— Нет!
— Провоцируешь? — подозрительно ласково вопросил Алекс.
— Ага, — не стала увиливать я.
— А не боишься? — он наклонился еще ниже, и теперь я ощущала его дыхание на губах.
— Неа, — я улыбнулась, нежно прикоснулась губами к кончику его носа и прошептала: — Я же знаю, что слово Алессандро Девелри нерушимо… Так что опасаться мне нечего.
— Вот как? — похоже, он получал не меньшее удовольствие от этой игры, чем я.
С другой стороны, я понимала, что в отличие от меня Алекс значительно лучше контролирует эмоции, — военный как-никак.
— Знаешь, Лика, — он вернул мне ласковый поцелуй в самую выдающуюся часть лица, — я не всегда был таким, как сейчас… Я больше скажу — мне приходилось быть беспринципным подонком, но все же ты права — я свое слово сдержу. Вот только…
— Вот только что? — переспросила я.
— Вот только сумеешь ли ты, моя наивная девочка, удержаться сама?
Ой, сам ты наивный. Я даже не смогла скрыть насмешливую улыбку, на которую Алекс отреагировал взметнувшейся бровью.
— Считаешь, что сумеешь сдержаться? — поинтересовался идеальный мужчина тоном демона-искусителя.
— Я в этом более чем уверена, — нагло ответила я, — особенно учитывая то, что стоит на кону.
Губы моего идеального мужчины растянулись в насмешливой улыбке, а затем Алекс совершил невероятную подлость… Алекс снял перчатки и снял рубашку! Легко так, совершенно спокойно и снова развалился в позе самодовольного самца… Вот гад! Взглянув на его полную осознания своей привлекательности рожу, я подумала и… приспустила лямочку платья. Левая бровь героя моего романа взметнулась вверх. Я улыбнулась и подтянула край платья вверх, придав ему длину по самое некуда. Теперь у него взметнулась и вторая бровь, зато на лице все еще блуждала наглая усмешка. Ха, я и не так умею! Очень медленно провожу ладонями от колен до бедер, наслаждаясь тем, как меркнет его усмешка… Да, теперь я в восторге.
— Жестоко, — заметил Алекс.
— Ты сам придумал правила игры. — Вот жестоко то, что он сейчас сделал, — потянулся за рубашкой. — А я только… Только домой хочу!
Внезапно Алекс стал серьезным, обнял меня за плечи.
— Лика, но если я тебя и отпущу, то только в сектора Прай Риоса!
— Да знаю, знаю, не переживай, я не дура и понимаю, что в родной Союз Алтари мне лучше не соваться… С другой стороны… я домой хочу. У меня только-только свой дом появился, знаешь, как для меня это важно?
— Я куплю тебе дом! — как-то угрожающе произнес Алекс.
А у меня что-то внутри сжалось при этих словах… Еще никто не обещал мне просто купить дом… Предложение было слишком щедрым, на мой взгляд.
— Спасибо, мой идеальный мужчина, — я забралась к нему на колени просто потому, что очень этого хотелось, — но я как-то сама, честно. Большая девочка и сама разберусь. А вот за предложение спасибо, — потянувшись, нежно поцеловала его и прошептала: — Мне приятно, правда.
Он не ответил, прижал к себе сильнее и начал задумчиво гладить по волосам. Мы так и сидели на странном надувном диване и смотрели на заходящее солнце, и впервые за много лет я была счастлива… абсолютно и бесповоротно. Знал ли Алекс, как он стал мне дорог? И тут мой загадочный мужчина ответил на мой вопрос, тот, который я раньше задала, ну или почти ответил:
— Лика, я ничего не могу тебе рассказать, пока не буду уверен, что ты останешься здесь, прости.
Да уж, обрадовал. А может, подавить на жалость?
— Алекс, ну я никому-никому не расскажу, честно. Разве что за большие деньги, — я попыталась перевести все в шутку.
Сжав меня чуть сильнее, Алекс прошептал:
— Лика, никто тебе за такое платить не будет, да и после их допросов ты сама жить не захочешь… Как Ада… как…
Он оборвал себя на полуслове, резко поднялся, опуская меня на ноги, и, прикоснувшись к нашему комфортабельному сиденью, заставил его вновь сжаться в голубой, чуть мерцающий валун.
— Идем ужинать, — шепнул вновь улыбающийся Алекс, а я замерла, не в силах отойти от шока… Перед глазами стояла милая женщина, со строгой прической, в сером платье, под которым было закрытое белье…
— Предлагаю ужин наверху, — улыбаясь, таки предложил Алекс, — покажу тебе кое-что интересное.
— Мм, — протянула я, — знаешь, я, конечно, ценю, что мне выделили лучшие номера здесь, но все же… Не очень хочется жить в месте, где ты традиционно держишь подружек!
И где, я вас спрашиваю, утверждение, что я единственная и неповторимая? Где извинения? Где предложение руки, сердца и планет, в конце концов! Вместо всего этого мне нежно так улыбнулись и поинтересовались:
— А где бы ты хотела жить?
Я не сдержалась. Вырвала ладонь из его руки, развернулась и пошла вперед, отчаянно вспоминая все крепкие выражения моей бурной молодости.
— Лика, — Алекс окликнул, но догонять не спешил, — ты отказываешься от совместного ужина?
Все, достал! Я развернулась, подошла к нему и начала выдвигать свои доводы, тыкая в его накаченную грудь указательным пальцем:
— Ты кобель, Алекс! Я, — тычок, — тебе, — еще тычок, — не девка! — снова тычок. — Не очередная любовница и не игрушка!
— Конечно, милая, — с очень серьезным лицом, словно искренне соглашаясь со всем, что я говорю, произнес Алекс, а затем нагло добавил: — Ты эта… схамка.
— Ты… ты… — Ну да, слова закончились, а еще журналисткой называюсь. — Ты и сам все понимаешь!
Выкрутилась я. И собралась пойти заесть горе сытным ужином в столовой и без Алекса.
— Лика, — меня догнали, обняли сзади… поместив руки не на талию почему-то, — чего ты хочешь, Лика?
Замуж хочу! Детей хочу, с такими глазками серыми, как у тебя. Хочу, чтобы любил только меня и не скрывал ничего. Дом хочу иметь, который никто не отберет! Хочу, чтобы дети всегда жили с нами и никогда не остались одни… в детском доме. Хочу, чтобы у нас дома жили котик и собачка и чтобы мы ходили гулять… как все счастливые семьи… Хочу чтобы мама с папой были живы… Хочу хоть раз рассказать маме про все и услышать ее ответ… надоело говорить с тишиной…
— Лучше не буду задумываться на тему того, чего я хочу, — тихо ответила я, — потому что очень больно становится тогда.
— Лика, — Алекс нежно поцеловал в висок, — мне кажется, ты смеешься гораздо чаще, чем плачешь…
— Я очень боюсь, что, едва утихнет смех, потекут слезы, — честно ответила я.
Он взял меня за руку, и мы пошли… к лифту! Вот гад! Я ему душу изливаю, а он все равно все по-своему делает! На мое невразумительное протестующее мычание мне бессовестно закрыли рот поцелуем. Мычание прекратилось, трансформировавшись в стон. Да-а-а, люблю я его гада!

* * *

Ужин в лучах заходящего солнца, в сиянии тысячи огоньков, которыми были украшены деревца. Вечер, напоенный ароматом цветущих цветов. Ласковый взгляд любимых глаз… Что может быть лучше? Только яблочный пирог, который испекли специально для меня!
— Обжора, — ласково пожурил Алекс.
— Сам такой, — ничуть не смутилась я.
— Вредина, — тяжело вздохнув, сообщил мужчина моей мечты.
— Рабовладелец, — парировала я.
А вечер переставал быть томным.
— Вот нахалка, — не сдержался Алекс.
— Самовлюбленный эгоист, — дожевывая пирог, продолжила я.
— Журналюга, — начал приходить в ярость мой герой.
— Солдафон. — Я тоже так умею.
— А спокойно поесть нельзя было? — поинтересовался Алекс.
— А ты первый начал, — ласково улыбнулась я.
— Я же любя, — Алекс устало покачал головой.
— Я тоже, — с этими словами я потянулась за следующей порцией пирога, — а ты сегодня прыгать не будешь?
Невинно так поинтересовалась и искоса взглянула на идеального мужчину.
— Сегодня у меня другие планы, — загадочно сообщил Алекс.
Выдержал долгую паузу, глядя на закат, и с хитрой усмешкой поинтересовался:
— А у тебя какие планы?
Я даже жевать перестала от удивления. Задумалась, тоже глядя на закат, и медленно ответила:
— Планы… Ну, кроме того, чтобы поиздеваться над тобой… даже не знаю… А у тебя какие?
— Ну, кроме того, чтобы поиздеваться над тобой… — вернул мне колкость сероглазый землевладелец. — Видишь ли, моя задача — оставить тебя в «Семи вершинах», исходя из этого я и распланировал неделю, отказавшись от поездок за территорию Артины.
Ну, я и не сомневалась, что он от своих планов не откажется. Я и не была бы против, но… Это «но» как кость в горле.
— А где я буду спать? — поинтересовалась я.
— Со мной, — спокойно ответил он.
— Совсем офигел? — не менее спокойно поинтересовалась я.
— Совсем обнаглела, — констатировал герой моих снов.
— Придется мне спать на улице, под кустиком, — продолжала ломать комедию я.
— Видимо, придется, — начал подыгрывать он.
— Знаешь, — я попыталась улыбнуться, — будет лучше, если я ночевать останусь здесь.
— Ну, тогда я пошел, — сообщил этот… парнокопытный с серыми глазами, — до завтра.
— Козел! — прошипела я, когда Алекс уже был вне пределов звуковой досягаемости.
— Зато не кобель, — донеслось из темноты, — хоть какой-то прогресс.
Пока я тихо материлась, вспоминая сленг малолетних хулиганов, в банде которых я тусовалась пару лет, из темноты донеслось чуть насмешливое:
— Тебя долго ждать?
— Да иду я, иду, — вскочила, задумчиво посмотрела на пирог, таки схватила еще кусь и побежала к стоящему у лифта Алексу, — мог бы и повежливее попросить.
— Попросить о чем? — поинтересовался этот гад, когда лифт уже начал ползти вниз.
— О том, чтобы я спала с тобой! — уже начиная злиться, произнесла я.
— А ты хочешь спать со мной? — идеально демонстрируя удивление, переспросил Алекс.
Все, убью гада! Пирогом убью! Хотя… зачем переводить хороший продукт на нехорошего Алекса.
— Так, направляй эту штуку вверх, — запихивая в рот крошащееся лакомство, прошипела я, — спать я буду наверху… с пирогом.
— А пирога там уже нет, — снисходительно сообщил Алекс, — у меня ведь еще и слуги есть в усадьбе.
— И они забрали МОЙ пирог? — возмутилась я.
— Лика, — он тихо рассмеялся, — они убрали со стола, Лика. Ну, ты даешь…
Обиженно насупившись, я отвернулась к прозрачной стене. Повсюду загорались огни, а вдалеке и вовсе что-то полыхало сиянием.
— А что там? — спросила я.
— Розы, — Алекс подошел ближе, обнял за талию, прижал к себе, — мы ускоряем их рост, чтобы успеть ко Дню Женщин в секторах Прай Риоса. Это самая маленькая из теплиц, на севере их больше.
— Тогда зачем эта?
— Здесь я экспериментирую, так сказать. По сути, скрещиваю розы и получаю новые сорта, иногда очень забавные получаются.
— Иногда… а обычно?
— Обычно получается то, что я и планировал, — Алекс склонился, и его губы обожгли поцелуем шею, — и я всегда получаю, что хочу. А тебя я очень сильно хочу.
— Хоти, — милостиво разрешила я.
— И получу, — меня снова нагло целовали.
— А про птичку обломинго слышал? — едва сдерживая смех, спросила я.
Мой любимый тормоз затормозил! Видимо, в фауне цивилизованных планет у него определенные познания были, но чтобы настолько… Да, и станешь ты со мной продвинутым, о мужчина моей мечты!
— Нет, не слышал, — ответил Алекс, — при чем тут пернатое?
— Наи-и-ивный, — я оттолкнула идеального мужчину и вышла из остановившегося лифта. — Алекс, ты идешь, или изнасилование отменяется?
Плавно покачивая бедрами, я неспешно направилась в уже хорошо знакомую спальню Алекса. Медленно обернулась на пороге помещения в предвкушении знаменательного события и задохнулась от ярости — обалдевшего Алекса позади не наблюдалось! И для кого я, спрашивается, выделывалась тут? Гад, убью, когда поймаю!
Истерично ржущий владелец «Семи вершин» обнаружился за поворотом коридора. Эта скотина держалась за живот от хохота, а второй рукой зажимала себе рот, чтобы я этот смех не услышала. И вот как с таким жить, а?
— Чтоб у тебя… нестояк был, — в сердцах пожелала я.
— Прости, — Алекс окончательно сполз по стене, то есть фактически «нестояк» и случился, — у тебя такое смешное лицо было, когда ты грациозно повернулась к пустому коридору…
И он снова заржал, на этот раз ничуть не скрываясь.
— Ты тоже меня прости, — притворно вздохнув, сообщила я и… рванула прочь.
Обессилевший от смеха мужчина моей жизни не сразу сообразил, что происходит, но, думаю, он пришел в себя, как только я захлопнула и заперла дверь в его спальню!
Когда я уже раздеться успела, из-за двери раздалось приглушенное и сердитое:
— Лика, это что за шутки?
— Спокойной ночи, любимый, — укладываясь на его огромную кровать, пожелала я.
— Лика, ты хочешь, чтобы я дверь сломал?!
Ой какие мы грозные!
И какого ответа он ждет?
— Да, хочу.
Съел? А я и не такое могу!
— Женщина! Ты меня доведешь!
— Ну, если не я, то кто?.. — философствовала я.
— Убью!
Все, боюсь, аж ноги не держат и глазки сами собой закрываются…
— Верю, — сладко зевнув, я повернулась на бочок и заснула.
Все равно ведь не убьет, так… отомстит разве что.
Дверь разлетелась, когда я уже уплывала в царство снов. Возмущенный Алекс подавился собственным возмущением, а через пару минут уже поправил одеяло, нежно поцеловал в лоб и ушел. Вернулся весь благоухающий чем-то вкусным, лег рядом, долго вздыхал о чем-то… наверное, о двери.
Потом я снова заснула, потом проснулась, потому что кто-то шею целовал, сообщила этому кому-то все, что я о нем думаю, и снова погрузилась в сон. А затем снова проснулась, когда этот самый кто-то как-то странно ко мне начал прижиматься, обнимая своими ручищами.
— Слушай, ты!.. — возмутилась я.
— Я сплю, — нагло соврал Алекс.
— Спишь сам, дай и другим поспать! — я испытала праведное возмущение.
— Спи, — милостиво позволил этот гад.
— Я не могу спать, когда твои лапы изображают мой лифчик! — спать уже не хотелось.
— А твоей груди нравится, — парировал Алекс.
— Ты уже с моей грудью общаешься? — Да, я умею язвить. — А зеленые человечки еще не мерещатся?
Алекс захохотал, уткнувшись в мой затылок, и сквозь смех ответил:
— Нет, не мерещатся, разве что поторговать приходят.
— Какой кошмар, — с трагическими нотками в голосе произнесла я, — угораздило же влюбиться в мужика, который ведет беседы с моими сисями и торгует с зелеными человечками. Ай!
Мое «Ай!» было следствием внушительного шлепка по моей же попе.
— Эй, ты уже начал руки распускать? Алекс, совсем сдурел?
Второй ощутимый шлепок — и очень тихое:
— Еще раз позволишь себе подобные выражения в отношении меня, и я вплотную займусь воспитательным процессом!
— Ай, — снова возопила я, хотя сказать, что было больно, это сильно преувеличить. — О, прости меня, о суровый Алекс!
— Мм, да, мне нравится… — И он продолжил свои прижимания.
— Эй, а мне нет!
— А мне очень! — продолжил наглеть этот хам.
— И долго мне это терпеть?!
— А ты вообще спи, — Алекс потерся носом о мое плечо, — нечего отвлекать меня от единственного приятного момента за весь утомительный день.
— Это единственный приятный момент? — возмутилась я. — А как же возможность проснуться в моем обществе?
— То был момент восхитительный, все, спи уже! — И этот гад обеспеченный банально уснул, посапывая мне в шею.
Немного поворочавшись, в попытке устроиться поудобнее, я тоже уснула.
И снился мне такой эротический-преэротический сон. Как всегда, с Алексом в главной роли. Словно идем мы по побережью босиком, и волны накатывают к самым ногам, а потом там всякие рыбки плещутся и Алекс мне что-то рассказывает, а потом целует и гладит везде… И возбуждение такое накатило, и я начинаю стонать громче прибоя, и… еще громче начинаю стонать, когда волна чего-то странного накрывает с головой, заставляя шептать «Алекс… Алекс…»
— Шшш, вот теперь спи, — прошептал кто-то очень довольный, и я проснулась.
Все тело еще сводило сладкой судорогой, дыхание как после пробежки, а внизу все было таким горячим и…
— Ты чего сделал? — испуганно начала я. — Ты же обещал!
— Ты действительно спала? — изумился подлый и коварный насилователь спящих девушек. И сокрушенно добавил: — Какой удар по моему самолюбию. Ну да ладно, переживу. Сладких снов, милая.
И совершенно довольный Алекс, прекратив свои обнималки-прижималки, вытянулся во весь рост и уснул! А я сидела, смотрела на него испуганными глазами и едва не плакала. Точнее, я бы заплакала, но как-то хорошо мне было, даже самой толком непонятно почему. Всхлипнув, уставилась на обесчещенное место и с удивлением поняла, что крови там нет.
— Первый раз вижу, чтобы девушка так бесстыдно себя рассматривала, — сообщил «спящий» Алекс.
— Ты… — Слов у меня не было, потому что я покраснела и от стыда, и от досады.
— Я уснуть не мог, — совершенно нагло сообщил Алекс, — теперь нормально. Давай спать.
— Теперь я не могу уснуть! — зло сообщила я.
— Правда? — Алекс мгновенно открыл глаза, подмигнул мне и сообщил: — А я не против еще одного раза.
Вот теперь захотелось плакать… и еще один раз тоже захотелось. Ох, как тяжело быть женщиной!
— Ладно, — я легла, — давай еще раз. А то невинности лишилась, и даже не поняла как.
Брови Алекса изумленно поползли вверх.
— Чего лишилась? — потом в глазах мелькнуло понимание, и губы растянулись в улыбке. — Так ты там потерянную невинность высматривала?
Затем последовал хохот. Убью гада! Вот возьму и убью подушкой! Алекс был настолько занят хохотом, что пропустил внушительный удар по морде, зато отреагировал мгновенно, и вскоре подушкой по башке получила я.
— Ах ты! — возопила я, перехватывая орудие убийства поудобнее.
— Голая, воинственная и с подушкой в руках, ты смотришься просто потрясающе, — сообщил Алекс и получил по морде повторно.
Почему-то это не заставило его задуматься о собственном поведении, зато озаботило проблемой отбирания у меня подушки. Ага, щас! Третий мстительный удар пришелся на его руку, и Алекс просто отобрал у меня единственное орудие нападения.
Я торопливо прикрылась одеялом, посмотрела на улыбающегося Алекса и предложила:
— А давай спать.
— Неа!
— А если хорошо подумать?
— Мм, тоже нет.
— Между прочим, кто-то должен чувствовать себя виноватым, после того что тут произошло! — выпалила я.
— А что тут произошло? — продолжал разыгрывать непонимание мой идеальный мужчина.
— Ты меня изнасиловал! — напомнила я, и мне стало очень за себя обидно.
— Правда? — Алекс, улыбаясь, смотрел на меня. — Так давай повторим…
Обида мгновенно сменилась предвкушением… Какие же мы, женщины, непостоянные, ужас один.
— Давай, — я поманила идеального мужчину пальчиком, закусив от предвкушения губу и стараясь сдержать дикий порыв смыться отсюда.
Алекс протянул руку, нежно сжал мою ногу и потянул к себе, фактически укладывая меня на спину. А дальше… Он начал целовать мои ноги, поглаживая, чуть сжимая икры, лаская чувствительную впадинку под коленками, поднимаясь все выше к бедрам и… И я не знаю, что он там делал дальше, потому что мне было уже все равно, что он там делает, лишь бы делал!
Какое-то удивительно долгое, но и сладостно краткое время мне оставалось только стонать от наслаждения, не думая ни о чем, кроме прикосновений героя моего романа, а затем губы Алекса накрыли мои, заглушая очередное «Аа-а-ах»… Несколько минут я целовала его в ответ, а после удобно устроившийся между моими ногами и в то же время на мне Алекс тихо прошептал:
— Будет немного больно… совсем чуть-чуть, а потом снова хорошо, обещаю.
Я даже замерла, пытаясь понять смысл его слов, и тут та его пульсирующая штуковина, которая прижималась до этого к моему животу, двинулась…
— Э-э-э! Стоять! — я отодвинулась, игнорируя возмущенный взгляд Алекса. — Ты чего там сейчас сказал?
— Черт, надо было тебе опять рот закрыть! — Алекс притянул меня снова, устроился поудобнее и, стараясь быть терпеливым, спросил: — Ну что опять не так?
Нет, ну, конечно, очень приятно, что на мне полулежит классный мужчина, и всякое такое, но:
— Так я не поняла, между нами ничего не было, пока я спала?
Он простонал, хмуро взглянул на меня и, с трудом сдерживаясь, произнес:
— Лика, я просто приласкал тебя. Чем ты недовольна?
— Как это чем? Ты меня обманул! — праведное возмущение всегда было моей фишкой. — Так, а ну-ка проваливай с меня!
Глаза Алекса нехорошо так сузились, и он хрипло спросил:
— Это значит — «нет»?
— Ты угадал! Так что вспоминай о своем слове нерушимом, нашем пари заодно и вали! — решительно приказала я, втайне надеясь, что он откажется и продолжит начатое.
Его лицо исказила такая ярость… что я сразу сильно и основательно пожалела о своих словах.
— Лика!!! — прорычал Алекс, протягивая ко мне руку, а я…
Да, так страшно вдруг стало, рычание еще это, что я испуганно зажмурилась, сжалась и вообще — жить захотелось.
Но Алекс, вместо того чтобы убить, причем я прекрасно понимала, что довела мужика до белого каления, вдруг нежно прикоснулся к щеке и совершенно убитым голосом прошептал:
— Прости, прости, пожалуйста… Испугалась, да? Лика… я не ударил бы тебя, солнышко… Никогда бы не ударил! Я… я тебя больше не трону, хорошо? Лика…
Я распахнула глаза, чувствуя себя дурой последней, но он уже уходил. Момент, когда он вышел из спальни, я пропустила, потому что смотреть сквозь слезы очень неудобно. Очень хотелось сказать что-то, остановить его, но… я не смогла. Так и проревела на шикарной постели весь остаток ночи, а утро встретила уже успокоившись и решив, что больше не буду доводить его. Никогда не буду. Только бы он вернулся!

* * *

— Она меня боится…
Ада подскочила на постели, услышав голос брата. Хлопнула в ладони, и в комнате зажегся свет. Алекс сидел на краю ее узкой постели, сгорбившись и закрыв лицо руками.
— Алекс, — Ада села рядом с ним, обняв за плечи, — что за глупости, эта девчонка просто взбалмошная идиотка…
— Это я идиот, — простонал он, — а она боится меня, понимаешь?
— Нормальная реакция, адекватная даже, — Ада упорно не понимала его внезапного появления, — тебя все боятся, и это естественно, Алекс, и это даже правильно.
— Это неправильно, Ада, — он говорил едва слышно, и женщине приходилось прислушиваться, чтобы понять. — Она не должна меня бояться… Только не она.
Невольно усмехнувшись, Ада подметила:
— Раньше тебя не волновало, боятся тебя твои женщины или нет!
Алекс промолчал, собираясь с мыслями, затем выпрямился, с надеждой посмотрел на сестру:
— Поговори с ней.
— О чем? — Ада не стала скрывать своего возмущения.
— Лика боится, — попытался объяснить Алекс, — боится меня, боится отношений, даже секса боится.
— Ах да, — издевательски произнесла женщина, — ваше неудавшееся изнасилование, которое обсуждают все, кому не лень! Я вообще не узнаю тебя, Алекс! С каких это пор ты ходишь вокруг женщины кругами? У тебя действительно проблемы с потенцией?
Устало покачав головой, он тихо произнес:
— У Лики не было мужчин, Ада, — на него посмотрели с явным сомнением в его умственных способностях, но Девелри лишь улыбнулся в ответ. — И все же факт. И Лика рано лишилась матери… Я не знаю, что там произошло в ее детдомовском детстве, но Лика боится… и самое ужасное, что боится меня. Поговори с ней, объясни, кто я, объясни, что я в состоянии контролировать свою агрессию! Ты же врач, и ты женщина, ты найдешь нужные слова. Объясни, что никогда не ударю и не сделаю больно! Прошу тебя…
Ада потрясенно смотрела на брата и выговорила с трудом:
— Ты никогда и ни о чем не просил, Алекс.
— Сейчас прошу… пожалуйста. Если она согласится, если поймет, я буду очень счастлив, но, если в глазах ее будет страх… утром я принесу тебе документы на дом… До утра подберу что-то роскошное на берегу океана, Лике нравятся водные просторы. И, если она откажется от меня, передашь ей. Если она не захочет меня видеть, пусть так. Я переживу… постараюсь.
Кивнув в ответ, опечаленная Ада смотрела вслед брату, некогда гордому и несгибаемому риантану Девелри.

* * *

Утром в спальню тихонько заглянула Ада, увидела, что я не сплю, и кивнула кому-то за дверью. В комнату вошли две женщины из прислуги, с ворохом одежды. Все сложили на постель и молча вышли. Ада тоже подошла, долго смотрела на меня, затем протянула пластиковый лист с гербовыми вензелями.
— Одевайся, это дарственная на дом. Как ты и хотела, на берегу океана, планета Диосера 14. Твой корабль уже ждет, — очень спокойно произнесла Ада, даже не понимая, как убивает меня каждым словом, и язвительно добавила: — Позавтракаешь на корабле.
Я проглотила и это унижение и, глядя в пространство, тихо спросила:
— А где Алекс?
— Он не хочет тебя видеть.
В груди что-то оборвалось…
— Совсем? — не узнаю своего голоса.
— А как ты думаешь, если даже вышвырнуть тебя со своей планеты он сам не захотел и меня попросил? Совсем, Лика, совсем.
Я молча кивнула, встала и начала одеваться. Ада тоже молчала, но всем своим видом демонстрировала, что не оставит меня ни на мгновение. Умываясь, я взглянула на себя в зеркало и горько улыбнулась — ты добилась своего, Лика! Но почему-то от осознания своей «победы» только больнее стало.
Причесав волосы, обернулась к Аде:
— Идем?
Женщина кивнула, хмыкнула и презрительно сказала:
— Надеюсь, ты понимаешь, что дом и приличная сумма денег, которые ты получишь по прибытии, это плата за спокойствие риантана Девелри. Никаких статей, никаких звонков! Искать встречи с Алексом также не стоит. Ты меня поняла?
Мне хотелось сказать многое… но я не сказала ничего. Молча пошла вслед за Адой, сжимая в руке дарственную на дом, молча села в скуа, даже не обернувшись, не взглянув на усадьбу. Я не плакала, не было ни единой слезинки, я приняла все как есть. Так будет лучше, Лика, так будет лучше. Не для тебя, правда, но ты и это переживешь.

* * *

В космопорту меня посадили на корабль, на котором, судя по всему, я была единственным пассажиром. И только когда двигатели взревели, я позволила себе тихо заплакать, проклиная свою судьбу, которая все дает одной рукой и тут же отбирает другой. К счастью, моих слез никто не видел. От завтрака я отказалась… От обеда тоже… Пришедший в мою каюту с ужином повар посмотрел на меня, уставившуюся в одну точку, и молча поставил подносы на столик, чтобы утром забрать весь ужин не тронутым. А я впервые в своей жизни не могла есть… Просто не хотела… и пирога не было…
Так бывает, когда встречаются двое и у каждого своя… гордость!
Оставшиеся пять дней полета я пролежала, глядя куда-то в обшивку каюты. Иногда проваливалась в сон, иногда что-то пила, если повар слишком уж приставал… Когда мне сообщили, что мы на подлете, я нашла в себе силы встать, принять душ, переодеться и поесть. Команда провожала меня странными взглядами, в которых было ненавистное мне сочувствие.
В самом космопорту Диосеры 14 меня ждал высокий, хорошо одетый мужчина, который предложил посидеть где-то, где можно поговорить. Молча пошла за ним в дорогой ресторан, молча села за столик, достала из кармана куртки дарственную. Мужчина, несколько шокированный моим безразличием, начал разговор первым:
— Мое имя Летанас Ниверрис, я являюсь торговым представителем Алессандро Девелри на Диосере 14.
На его слова, как и на него самого, я не реагировала, видимо, его это начало нервировать.
— Я хотел сообщить, что вы можете обращаться ко мне в случае, если вам потребуются деньги или возникнут трудности с документами. По поводу документов, — он протянул пакет, — отныне ваше имя Кеян Ривенис. Здесь также карточка соцстрахования, медкарточка, генетический код. Также документы на ваш личный скуа, и счет в местном банке. На вашем счету семьсот тысяч обиронов, на мой взгляд, более чем достаточно. Лика, вы меня слышите?
— Слышу, — глухо ответила я, — я все слышу.
Бросив дарственную на протянутый мне пакет с документами, я взглянула на мужчину и улыбнулась.
— Передайте Алексу, что я… уже большая девочка.
С этими словами развернулась и покинула ресторан. Вслед мне понеслось разгневанное «Лика!». Он даже конспирацию сохранить не сумел.
Спасаясь от преследования, я вышла через служебный вход, вновь вошла в соседнее кафе, а оттуда вернулась в космопорт. Мне пришлось еще попетлять по отделениям для сотрудников порта, украсть куртку у одного из зазевавшихся пилотов и найти расписание взлетов.
«Может, я и не шпионка, но тоже не дура, — я грустно улыбнулась зверюшкам в клетках, с которыми покидала гостеприимную Диосеру 14, — ничего, прорвемся!»

* * *

— Хозяин, объект доставлен! — капитан Прир отчитался перед уставшим Алексом.
— Хорошо!
Алессандро Девелри протянул руку, чтобы отключиться, но тут капитан сделал то, чего от него не ожидали.
— Есть донесение служащего Оньера, он настаивает на общении с вами.
— Слушаю, — Алекс, пребывавший в тоскливом настроении, держал в руке, под столом, маленький кусочек яркой ткани, усыпанной стразиками.
— Хозяин, — показавшийся на экране тучный кок несколько смущенно начал доклад. — Объект отказывалась от еды первые трое суток, на четвертые я с трудом уговорил ее поесть. Поведение неадекватное… Объект не вставала, не разговаривала, не реагировала на обращение к ней. Я настаивал на том, чтобы с вами связались во время полета, но капитан Прир указал на наличие ваших распоряжений и принял решение доставить объект до места назначения.
По мере того как мужчина говорил, Алекс все крепче сжимал кулаки, — а он надеялся, что она будет довольна, ведь он выполнил ее просьбу! Вскинув руку, Девелри переключил прием на капитана и почти прорычал:
— Как она покинула корабль?
— Молча, — с непонятным осуждением глядя на Алекса, ответил капитан и добавил: — Молча и гордо, как настоящий маленький отважный солдат.
— Вы должны были сообщить ранее! — владелец «Семи вершин» зло смотрел на подчиненного.
— Мне даны были четкие указания Ады Девелри! — уверенно ответил капитан.
Алекс просто отключился, он был слишком зол в этот момент, чтобы что-то доказывать. Затем, уже предчувствуя, что все пошло не по плану, связался с Летанасом Ниверрисом.
— Как все прошло? Где она? В каком она состоянии? — без предисловий начал Алекс.
Его самые худшие опасения оправдались. Летанас отвел взгляд, как-то нервно начал теребить что-то в руках, и Алекс с ужасом рассмотрел документы, дарственную, банковские палеас.
— Мы не можем ее найти… — заикаясь, ответил его подчиненный.
— Как? — в одно это слово риантан Девелри вложил весь свой гнев.
Его представитель попытался ответить, замялся и, не глядя на шефа, произнес:
— Она просила передать, что… она большая девочка, потом встала и… ушла. На выходе были мои люди, но она вышла через служебный вход, потом, как выяснилось, то же самое провернула в соседнем кафе… Лика не покидала пределов космопорта, там мои люди в охране, но…
— Но? — потребовал продолжения Алекс.
— Но мы не можем ее найти… Обыскали уже все… Простите, хозяин.
Чуть подавшись вперед, Алекс с яростью произнес:
— Найти! Используйте любые средства, все связи! Найти в кратчайшие сроки! И если с ней что-то случится… ты ответишь!
Отключив сейр, Алекс несколько мгновений смотрел в пространство, уставившись невидящим взглядом, затем поднялся и направился к той единственной, которую мог обвинить в случившемся.
— Что ты ей сказала? — очень тихо спросил Алекс у вздрогнувшей от грохота распахнутой двери Ады.
— Не то, что ты просил, — честно ответила женщина.
— Почему?
— Потому что рядом с ней ты становишься… тряпкой! — Ада не поднималась, хорошо понимая, что, если встанет, он ударит ее.
Алекс грустно улыбнулся, почти ласково посмотрел на сестру и с неожиданной злобой произнес:
— Я просто изменился, а ты… осталась прежней!
И, развернувшись, Алессандро вышел из кабинета. Ада догнала его уже в конце коридора, схватила за руку, остановила, заглянула в глаза:
— Ей же все равно, Алекс! Она плевать на тебя хотела, а ты бегаешь за этой бездушной дурой как слабоумный сопляк!
— Все равно?! — Он резко вырвал руку из ладоней сестры. — Все равно, да? Она просто не показывает, Ада! — он сорвался на крик. — Не показывает, понимаешь? Она и на Сатари гордо послала меня, а потом выла в собственной квартире от отчаяния! Часами рыдала, Ада! Она за пять суток до Диосеры не вставала практически! Она от еды отказывалась!
Ада испуганно отступила, даже не зная, что сказать после такого.
— Но это не самое паршивое, — Девелри судорожно выдохнул, — ее ищут и свои, и, похоже, мои враги. Если она покинет Диосеру 14, то будет уязвима… ПОНИМАЕШЬ ТЫ ЭТО?
Она поняла. Поняла даже больше, чем он хотел сказать.

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для Ледяного Змея: «Гарахкай Сиакхана уничтожен».
Сообщение для агента Эрадос: «Объект Рина?»
Сообщение для Ледяного Змея: «Раскрыт. Покинул Артину».
Сообщение для агента Эрадос: «Иной объект?»
Сообщение для Ледяного Змея: «Покинул Артину. Место предполагаемого нахождения — планета Диосера 14».
Сообщение для агента Эрадос: «Она под охраной?»
Сообщение для Ледяного Змея: «Нет».
Сообщение для агента Эрадос: «Иной объект представляет важность для риантана Девелри?»
Сообщение для Ледяного Змея: «Да».

* * *

— Привет, Мелкий.
Мой бледнолицый, опухший и явно не выспавшийся оппонент внимательно вглядывается в мое лицо, сосредоточенно морщит лоб и выдает:
— Милка, ты, что ли?
— Я. Рад видеть?
— А то! Где кости бросила?
— Пока в прилетной, брехуны не пропустят, я без нужников.
— Не трясись, сейчас с пацанами утрясем.
— Жду.
Отключив сейр, я аккуратно вставила на место панельку, которую пришлось взламывать для связи с другом моего подросткового периода. А я надеялась, что больше никогда не вернусь в банду…
Меня нашли через два часа. Если посмотреть со стороны, то два мальчика лет десяти подошли к тете, поделились с ней литературой о боге и отвалили, лишь посвященный разглядел бы наше общение знаками.
«Мы от Мелкого», — нарисовал мальчик пальцем на обложке журнальчика.
«Я Милка», — нарисовала я в ответ, и пацаны кивнули смотрящему.
На этот раз подходить к невысокому интеллигентного вида юноше мне пришлось самой. Я подошла, он отодвинулся, освобождая для меня место на скамейке.
— Держи нужники, отныне ты Эсмеральда Динкерс. Девчонка… покончила с собой два года назад на хате, так что доки чистые. Мелкий требовал, чтобы без проблем были. Твоя кровь у Мелкого имелась, так что все биопараметры уже внесли.
— Спасибо, — принимая документы, сказала я.
— Мелкий интересовался, сможешь ли прийти?
Информация была неожиданно приятной. Значит, он помнит, значит, дает шанс жить без банды. Спасибо, Мелкий, не забуду и я.
— Нет, не смогу. Лечу дальше. — Я, улыбаясь, посмотрела на парня.
— Он так и подумал. — Юноша передал мне пакет с деньгами. — Не знаю, кто ты для него, но Мелкий подсуетился.
Я протянула руку, коснулась его кисти, повернула ее ладонью вверх и взглянула на татуировку сокола.
— Когда поймешь, что пришло время лететь, — я обвела татуировку пальцем, — лети красиво, не сжигая за собой мосты.
Он понял, тоже улыбнулся, глядя на меня, и ответил:
— Видимо, ты улетала очень красиво.
— Да, пришлось, — показала ему маленький шрамик на своей левой ладони и добавила: — Больно сводить, кстати.
— Мелкому что передать? — поинтересовался смотрящий.
— Что он лучший, он поймет, — я встала и направилась к выходу, не оборачиваясь. Я знала правила.
Через пять часов, оставив часть денег в магазине одежды в космопорту Ликрона, я поднималась по сходням на космолет до Акилона, главной планеты в секторах Прай Риоса. Я была согласна с Алексом в том, что в родном Союзе Алтари делать мне больше нечего.

* * *

Эрия почти вбежала в кабинет риантана Девелри и с порога сообщила:
— Нашли!
Последовал незамедлительный вопрос:
— Где?
— Ликрон!
Сидящая в кресле Ада скептически хмыкнула, но сказать что-либо не решилась. Некоторое время Алекс пытался переварить информацию, затем все же произнес:
— С Диосеры 14 на Ликрон не ходят пассажирские рейсы!
— Она летела «зайцем» на грузовом крейсере, — отрапортовала Эрия.
— Эта женщина меня поражает, — простонал Девелри. — Как ее обнаружили?
Подойдя ближе, Эрия постаралась не улыбаться, докладывая:
— Милена связалась с тем, за кем спецслужбы Прай Риоса ведут наблюдение, — кличка Мелкий, по роду деятельности сутенер, контролирует несколько подростковых банд.
— Потрясающе! — не скрывая иронии, протянул Алекс. — Вот преступных группировок ей только и не хватало для полного счастья! Я вылетаю немедленно!
— Поздно, — вот теперь Эрия улыбнулась, — Лика покинула Ликрон и под новыми документами вылетела на Акилон. Я лично просмотрела записи визуабезопасности, у нее весьма примечательная походка.
— На чье имя ее новые документы?
— Выясняем!
— Хорошо! — Алекс поднялся. — Подготовь корабль до Акилона.
— Да, хозяин.

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для Ледяного Змея: «Объект на Акилоне. Личность установить невозможно, но есть тот, кто знает. Данные отправляю».

* * *

Порт Акилона встретил меня шумом пролетающих скуа, грохотом рекламных З-Дивов и ароматом цетиарры. Я стояла на спускающихся сходнях и любовалась своим новым домом. Мне не впервой было вот так начинать жизнь с нуля, а друзей у меня имелось много.
— Привет, Пит! — я помахала рукой полноватому парню в косой рубахе и шортах.
— Привет, Ли, — подбежав, меня обняли до хруста в костях, — как долетела?
— Отлично. Как твои дела?
— Все прекрасно! — Питенен изобразил улыбку «У меня все супер».
Я только головой покачала — Прай Риос, здесь у всех все замечательно. Даже если банк отбирает дом и рабочее место, на это никогда не будут жаловаться, и ответ всегда: «У меня все супер».
— У меня поживешь, — Пит схватив за руку, потащил за собой, — что у тебя с документами?
— Мелкий подсуетился, — с улыбкой ответила я, — хорошо иметь старых друзей.
— Он тебе обязан по полной, так что, считай, часть долга вернул.
Пит тоже был из нашей банды. К счастью, покинул он ее до эпохальных событий.
— Но нужники лучше уничтожить до выхода из космопорта. У меня тут знакомый, один из наших, кстати. Так что выведем тебя в обход системы.
Я кивнула и, достав тачскрин, скормила его мусорному баку, последний распылил пластик на молекулы и отправил в систему переработки. Прай Риос, одним словом, эргономика во всем.
— Ты женат? — поинтересовалась я, пока шли к служебным выходам.
— Не совсем на женщине и не совсем женат, но живу не один, — радостная улыбка друга сказала о многом.
Знакомый Пита показался и мне смутно знакомым, но имени я так и не вспомнила. Худощавый мужчина выслушал Пита, кивнул и через пару минут передал мне белый и пустой тачскрин. Без слов стало понятно, что с этой штукой я могу свободно покинуть космопорт и обойти контроль безопасников. Вновь вливаясь в поток суетливого народа, я вернулась к прерванному разговору:
— Если ты живешь не один, мне лучше обосноваться отдельно, — тактично предложила я.
— Забей, — Пит весело обнял за плечи. — Рорх все про тебя знает, когда от тебя пришло сообщение, он был рядом, так что живешь с нами.
— Он? — удивленно переспросила я. — С вами?..
Пит чуть смутился, кивнул и посмотрел на меня… явно ожидая одобрения.
— Главное, что ты счастлив! — уверенно произнесла я.
Пит просиял и, остановившись, крепко обнял меня, игнорируя поток людей, который мы несколько затормозили.
Мы проехали по скроллеру, миновали темный зал космопорта, затем стеклянную галерею с изображением политиков Прай Риоса и вскоре вышли к стоянке. Пит, насвистывая веселую мелодию, повел меня к своему двухместному скуа, я с улыбкой шла следом. Вот так начиналась моя новая жизнь, в которой уже, видимо, не будет приключений неугомонной журналистки и мечтаний наивной девочки.
Мне нужно было выживать… снова.

* * *

Ее потеряли в порту Акилона. В толпе людей найти ее не удалось. Эрия предположила исследовать служебные коридоры, и после безуспешного просмотра изображений со всех адаров визуабезопасности риантану Девелри пришлось согласиться с ней. В итоге началась проработка всех баз данных.
Шесть акилонских дней не дали никаких результатов. На седьмой день, утром, в его гостиничный номер нехотя вошла Эрия и несколько неуверенно прошептала:
— Мы ее нашли…
Алекс стремительно поднялся с постели, на которой пытался отоспаться после бессонных суток, и хрипло спросил:
— Жива?!
— Да…
— Так какого черта ты ведешь себя так, как будто мир перевернулся?! — рявкнул Девелри. — Где эта чертова журналистка?
Эрия упорно старалась не смотреть на риантана. Она подошла к стене, почему-то включила доступ к сети, набрала параметры времени, и на огромном, засветившемся во всю стену экране оседающий на постель Алекс в оцепенении прочел вспыхнувшее сообщение: «Эта история любви потрясла весь Акилон!»
Затем последовало изображение: Лика в каких-то обрывках ткани, которые и платьем назвать язык не поворачивался, рядом с клыкастым громилой почти вдвое ее выше и раза в четыре шире. И под вспышками снимателей, под крики радостной толпы поклонников непобедимого Рорха, чье имя было написано на его борцовке, это чудище подняло безумно влюбленную Лику, сияющую улыбкой, и они поцеловались…
С нарастающим ужасом Девелри смотрел, как девушка обнимает чемпиона по борьбе без правил, как что-то шепчет ему на ухо, и тот радостно улыбается всем своим внушительным оскалом.
— Этого не может быть, — простонал Алекс.
— К сожалению… может, — Эрия рискнула посмотреть на хозяина. — Это интервью показали вчера по всем телеканалам.
— И ты молчала всю ночь?! — он продолжал неотрывно смотреть на Рорха, прижимающего и поглаживающего Лику, и чувствовал, как ярость охватывает сознание.
— Я хотела все выяснить, — Эриа отступила к двери, с нарастающим ужасом понимая, что тело Девелри трансформируется в боевое состояние, а она, как никто, знала, на что способны гарахкаи. — За ночь стало известно, что… Лика с момента прилета живет в квартире Рорха… Они много времени проводят вместе. Есть записи из магазинов, где Рорх покупал ей одежду. Запись из ресторана… Она не выглядит несчастной… Могу сказать, что ни страха, ни принуждения я не увидела. Мне жаль, хозяин.
Алекс остановил трансформацию усилием воли. Закрыл глаза и устало лег. Его голос Эриа едва услышала:
— Выключи это… пожалуйста…
А на экране как раз звучал вопрос одного из журналистов:
«Лиита, вы счастливы?» 
И радостный голос Лики:
«Да, да, да! Я нашла свою любовь!» 
— Выключи! — прорычал Алекс.
Эриа мгновенно подчинилась и также быстро вышла, а затем стояла за стеной и с ужасом слушала, как Девелри крушит все в лучшем номере одного из самых дорогих отелей Акилона. И это не прекращалось несколько долгих часов. Когда Алекс вышел, женщина тихо спросила:
— Мы улетаем?
— Да.
— А… журналистка?
Алекс молча покинул отель, и лишь после того, как корабль стартовал на Артину, он вызвал Эрию и приказал:
— Пусть за ней наблюдают.
— Вам докладывать?
— Нет!

* * *

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для агента Эрадос: «Сведения получены. Объект наконец найден. Гарахкаи вылетели».

* * *

Эриа засекла входящий импульс. Внедрение новой системы, разработанной риантаном Девелри, позволяло засекать любые входящие. Алекс вообще многое успел разработать за прошедшие пятьдесят шесть суток. Он мало ел, мало спал, отдыхал от работы, сажая цветы, и снова работал. Расчеты, новейшие разработки, опыты и открытие трансадаптарных переходов сквозь неизмеримые расстояния. И все это в каком-то полубезумном состоянии сознательной концентрации на исследованиях.
Эрия отвлеклась от мыслей о хозяине и приступила к расшифровке сообщений. Данные ее поразили. Подчиняясь интуиции, она поспешно связалась с наблюдающими на Ликроне. Вскоре выслушала доклад тех, кто наблюдал непосредственно за журналисткой. Через несколько минут Эриа ворвалась в кабинет риантана Девелри, прервав его беседу с риантаном Невердом.
— Не ожидал от вас подобного, — ледяным тоном произнес Алекс, отключая связь.
— Они нашли ее! — выпалила Эрия. — Вышли на Лику через того самого Мелкого.
Риантан Девелри побледнел.
— И это не вся шокирующая информация, — Эрия сделала глубокий вдох. — Тот человек, с которым живет журналистка, относится к людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией, и у него связь с ее другом, наличие коей Рорх… не афиширует перед невестой.
Некоторое время Алекс в оцепенении смотрел на подчиненную, а затем с нескрываемой яростью произнес:
— Эта дура в кого-то нормального хоть раз влюблялась?!
— Выясним на месте! Лестиан уже выслал к ней гарахкая! Надеюсь, мы успеем.
— Я успею, — Алекс подскочил и направился к двери. — Ты остаешься в «Семи вершинах».

* * *

На моей родной планете прошло два месяца, на Акилоне всего полтора, а больно было все равно. Засыпать с мыслью об Алексе и просыпаться с этим же бредом в голове становилось все труднее. Плакать я себе не позволяла, работу пришлось выбрать самую мозгозагружательную, зато пить начинала все больше.
— Ли, ты проснулась? — в спальню вошел двухметровый громила с татуировками по всему телу. — Лии… У тебя реснички вздрагивают, значит, проснулась! — вынес свой вердикт Рорх.
— А вот так? — поинтересовалась я и проконтролировала глазки.
— Так не двигаются, вот так выглядишь спящей, но… раз разговариваешь, значит, проснулась. Вставай!
— Мм, а который час?
— Семнадцать восемьдесят одна, — ответил низкий бас.
— Не-е, тогда я еще посплю, у меня еще время есть.
Мой нетерпеливый друг, бессовестно проигнорировав мое заявление, стащил одеяло, схватил меня своими ручищами в охапку и потащил вниз. Колотя босыми пятками по его ногам, я с грустью размышляла о несправедливости жизни и сделала вывод:
— А вот Пита ты так не носишь!
— Пит в три раза больше тебя весит, его не потаскаешь, — вставил свое веское Рорх, — а мне травмы спины не нужны, у меня карьера в самом расцвете.
Я задумалась и выдала:
— То есть получается, на мне ты отрабатываешь то, что хотел бы на Пите?
— Получается, что так, — втащив меня в кухню, Рорх умело швырнул меня на стул, а затем с нежностью, неожиданной для человека его внешности, укутал в свой халат. — И учти, на работу не пойдешь, пока все не съешь!
— Уйду я от вас, злые вы, — с горечью пообещала я.
— Ага, верю, — клыкасто улыбнулся Рорх, — ты без нас от голода сдохнешь, ты же без напоминания и не помнишь, что надо есть. Посмотри на себя — бледная поганка.
— У меня личная трагедия, мне можно, — парировала я, с тоской глядя на куриные ножки в винном соусе. — Рорх, такое нельзя есть с утра! Это вредно!
— Зато калорийно, еще сыр есть, сейчас порежу.
Рорх был профессиональным борцом в боях без правил. С Питом он познакомился самым романтическим образом. Мой совершенно, казалось бы, натуральный друг дежурил на очередном бою, и ему пришлось после боя врачевать раны на теле Рорха, и вот их глаза встретились, ну и… Рорх решил, что это судьба и отныне они будут вместе. На пути влюбленного борца стояли гетеросексуальность Пита, подружка Пита, на которой мой друг даже жениться планировал, ну и репутация самого Рорха, который до той эпохальной встречи также был натуралом. Пит поначалу и слышать о Рорхе не желал, но… «борец без правил» оказался настойчивым, и теперь они живут вместе, и я с ними. Правда, в моем присутствии мужики вели себя пристойно, явно щадя мои чувства, так как… мне действительно было больно смотреть на чужое счастье. В гомосексуальные отношения парочки я не вмешивалась, зато они в мою личную жизнь лезли вовсю. Точнее, они считали, что мне надо помочь, и поочередно знакомили меня со своими холостыми коллегами… но только с теми, кто не стал бы раскрывать наш маленький секрет, так как официально я считалась невестой Рорха и вообще жила именно в его квартире. Да, и такое бывает. Пит официально был нашим соседом, а тот факт, что в стенном шкафу имелись двери, соединяющие жилплощади соседей, это мелочи.
Я с улыбкой наблюдала за громилой в татуировках, который, нацепив фартучек в рюшечках, порхал по кухне, каким-то образом умудряясь не разбивать массу статуэток и вазочек, расставленных тут Питом. Я, несмотря на худощавую комплекцию, угробила уже штук двадцать, но мне почему-то даже такое прегрешение прощалось.
— И где же сыр? — бормотал Рорх, доставая что-то из модифтера.
Что меня поражало на Акилоне, так это эргономичность во всем. Например, квартира Рорха была двухэтажная, но, по сути, здесь метраж на двухкомнатную квартиру в моем родном городе. Спальня такая, что, едва расстилаешь кровать, места больше не остается, кухня едва-едва, чтобы за столом все трое уместились, шкафы отсутствовали как таковые, так как все были встроены в стену. И ведь это квартира далеко не бедных людей — Пит был медиком с соответствующей зарплатой, а Рорх так вообще звездой местного масштаба, в общем, я даже боялась представить себе размеры недорогих квартир. Но представить однозначно было необходимо, так как в будущем я планировала переселяться.
— О чем задумалась? — на стол перед моим носом поставили пластиковую коробочку с чем-то зеленым и заплесневелым. — Это сыр, — зачем-то пояснил Рорх, — мой любимый, с плесенью.
Его клыкастая (даже не представляю, сколько денег он угрохал в вот такой звериный оскал) улыбка отбила последний оставшийся аппетит.
— Слушай, пугай своим оскалом народ на арене, а? — Я отодвинула сыр, который искренне посчитала несъедобным, и таки потащила к себе на квадратную тарелку одну из жареных куриных конечностей. — Жутко выглядит, честно.
— Спасибо, — искренне ответил Рорх, — больно было первое время жуть как, но результатом я доволен. На свидание пойдешь сегодня? Шедан ждет.
— Да, мамочка, — съязвила я, — и целоваться будем только в щечку.
— Оно и правильно, — неожиданно поддержал меня громила, — нечего мужикам волю сразу давать, мы тогда ценить не будем. Вот Пит от меня полгода бегал, так зато теперь я его ценю и никому не отдам.
И я с вежливой улыбкой в двадцатый раз прослушала историю того, как у Рорха с Питом все начиналось. Ну, несмотря на мое ко всему этому отношение, одно я вынуждена была признать — Рорх нагло и безжалостно покорил моего натурального друга, превратив его в ненатурала. В общем, мораль сей басни такова — настойчивость и труд все перетрут. Даже сексуальную ориентацию.
Но мне все равно нравилось, как Рорх рассказывает, и, только дослушав историю до конца, я побежала наверх одеваться. Стоптанные кроссы, линялые штаны из грубой ткани, просторная майка Пита и незатейливый хвостик — обожаю Прай Риос с его «имидж ничто, душа все!». Это на Инитире 442 я вышагивала на длинной шпильке, затянутая в строгий костюм, а здесь весь народ делился на стильных пустышек и не стильных умников. Я для конспирации сразу примкнула ко второй категории.
— На бой придешь обязательно! — уже на пороге окликнул меня Рорх. — Мы с тобой интервью давать будем!
— Приду, конечно, буду отпаивать успокоительным Пита и служить визуализацией нашей с тобой истории любви, все, пока.
— Удачного дня, Лиита!
Ага, у меня новое имя и новые документы — у Рорха оказались связи в правительстве. Теперь я какая-то там родственница Пита и зовут меня Лиита Рипулос. Но Пит называл меня по старой привычке Ли, и Рорх тоже.
Спускаясь на силовой платформе, я напевала новый местный мозголом «Убей меня своей любовью» и весело размахивала своей сумочкой — дорогой, кстати. Ну, вот так я и не сумела отказаться от своих старых привычек, поэтому обувь и сумки покупала дорогие и классные — старые привычки забываются с трудом.
Платформа выгрузила меня на шумный и яркий нижний уровень, где был вечный сумрак, разгоняемый только светом фонарей и объемных реклам. Ярко и в то же время стильно смотрелась реклама вин «АлеДе», но в магазины, где продавали продукцию Алекса, я никогда не заходила — черт их, бывших военных, знает, а вдруг там везде камеры.
Пробежавшись по холодному нижнему уровню, я запрыгнула на платформу до тысяча восемьсот третьего уровня и, продолжая напевать мелодию, стала подниматься к офису. Народа на платформе было человек двести всего, и все, как и я, одеты абы как, поэтому с осуждением смотрели на девушку в стильном сером платье и в обалденных туфлях. Явно ведь секретарша какого-нибудь босса «Шесруса», и явно новенькая, потому что поднимается на внешней платформе, а не в лифте. Вот глупенькая, сейчас еще и расплачется под неодобрительными взглядами. Эх, надо помогать братьям и сестрам нашим меньшим, да и вообще я всегда жалостлива была, за что нередко и получала.
Решительно топаю к девушке, встречаюсь с ее испуганным взглядом и стараюсь изобразить самую дружелюбную улыбку:
— Хадер, ат динере? — В общем, это было «удачи, ты новенькая?»
И под ну о-о-очень неодобрительными взглядами окружающих мы болтали все время, пока платформа поднималась, и мне по барабану, что остальные обо мне думают. На уровне моего офиса я мило помахала девушке ручкой и с половиной грозной толпы вылилась в рабочее пространство.
— Лиита, ты странно себя ведешь, — хмуро заявила мне Танин, здоровенная тетка в такой же, как у меня, линялой майке.
— Знаю, — покорно согласилась я и потопала к рабочему месту.
Итак, я… больше не журналистка. Обидно, но хоть пару лет надо посидеть тихонько, ибо одно дело Алекс, хотя он и искать не будет, а другое дело — наши психи из правительства. Сажусь в удобное кресло, закрепляю ноги в держателях, на руки — прозрачные перчатки из гетариса, на голову — шлем, и понеслись. Моя задача — контролировать атаки на сеть «Шесруса», одного из крупнейших банков в секторах Прай Риоса. Работа не сложная, но с изюминкой, зарплата высокая, а проценты по кредитам для сотрудников низкие, так что уже через месяц я планировала перебраться в собственное жилье.
Едва вошла в сферу, замерла, как и всегда, любуясь красотой созданного мира.
— Привет, Сияющая, — на горизонте показался Никкей, в образе черного кинияки — в смысле, тощий, обмотанный в черные лохмотья убивец.
Я в сети была мелкой эльфочкой с крылышками и двуручным мечом. По идее, бред, конечно, — в реале меч такого размера я бы не то что поднять, но и приподнять не смогла бы, да и все крылышки такая махина срезала бы, но то реал, а в сети мы могли все.
— Привет, Черный, — я помахала прозрачной дланью. — Чем порадуешь?
— Было две атаки за смену, местные взломщики балуются, ничего серьезного.
— О, развлекся? — зная его извращенное черное чувство юмора, поинтересовалась я.
— Ага, — не стал скрывать коллега, — одному вирусняк напустил в накопитель, второму в аватарку добавил тендерных принадлежностей… женских!
Я невольно прыснула, сдерживая смех прижатой к губам ладонью, и указала за пределы сферы. Там скромненько так мялся тип ростом метра два с половиной, с накачанной мускулатурой и… выдающимися женскими грудями и попой не менее внушительных размеров, чем сам типчик. Никкей обернулся, следуя за моим выразительным взглядом, и теперь нагло ржали мы оба.
— Хорош вам уже, — смущенно проговорил тип приглушенным сферой голосом, — ты, блин чернушный, исправь это! Что за код вообще?
Едва сдерживая хохот, я поинтересовалась у коллеги:
— А где соответствующее поведение? Или только внешние проявления?
— Наверное, подчистил чего, — пристально рассматривая субъекта, сообщил Черный, — а, не, вот сейчас будет.
И точно, следуя навязанной половой роли, типчик противным женским голосом заголосил:
— Уроды, сволочи, буржуины! В суд пода-а-ам! Нехорошие!
Отсмеявшись, Черный пошел к типчику, а я начала обход территорий, проверяя защиту. Внезапно маякнул серый линк оповещений. Перестроив зрение на восприятие адресных личных сообщений, я прочитала:
«Лиита Рипулос, на вас счет поступило 2231 миртос. Премия за смену выплачена».
Денежки, денежки, как же я вас люблю! Открываю следующее сообщение, тоже явно от начальства:
«Лиита Рипулос, проконтролируйте поток на Шенло 344».
Так, с этим все ясно, явно секретная информация пойдет. Следующее сообщение меня несколько напрягло, потому что шло от «Парящий Сокол», а я такого не знала. Усиливаю меры безопасности, нагнетаю сферу и открываю сообщение:
«Мелкий убит. Ищут тебя. Лети красиво!»
Я отключила сообщения, замерла, стараясь успокоить сердцебиение — если показатель зашкалит, система безопасности вернет меня в реал, вырвав из сферы. Успокоившись, поискала Черного, но тот уже вышел из сферы, да и изуродованного типа тоже было не видать. Так, я на работе, с личным начну разбираться позже. Переношусь в отдел контроля, смотрю на поток на Шенло 344. В моем восприятии поток выглядит голубым электрическим разрядом, только толстым таким, значит, деньги переводят. Есть, конечно, соблазн маленький такой разрядик направить на свой счет, но рано или поздно система отследит, и тогда начнутся проблемы, которые мне не нужны.
Итак, контролируем поток, стараясь не отвлекаться, но нехорошие мысли все равно лезут в голову. Нет, я не сомневалась, что сообщение прислал мне тот парнишка из космопорта, но как отследили Мелкого? А главное, КТО? Не хотелось верить, что Алекс мог так поступить, да и… не станет Алекс искать меня, незачем ему это. Значит, наше правительство, больше некому, но и об этом думать не хотелось… «Парящий Сокол» мог меня найти, я не стала скрываться от своих, и в моем облике для сферы на левой руке была татуировка летящей птички… Быстро ее стираю, стараясь продолжить контроль. Поток постепенно уменьшался, затем прошла красная нить, и поток был заперт.
«Сиреневый, лови конец, — направила я сообщение такому же контролирующему отделения в Шенло 344».
«Сияющая, все загружено», — ответил мне коллега, и мы одновременно заблокировали сферы.
По крайней мере, с этим я разобралась, теперь разберемся с «Парящим Соколом». Снова затемняю сферу, вывожу блок, экранирую на себя, медленно делаю вздох и направляю поток личной связи за пределы сферы.
«Сокол, ответь. Я хочу знать кто!»
И потянулись минуты ожидания, долгие, томительные. Минуты, которым не было счета, которые трансформировались в часы, а часы шли к окончанию смены. Он не отвечал!
Сфера мигнула красным, я отбила атаку, отыскала сервер нападающего, взломала доступ, пустила по сети. Сегодня я была слишком зла, чтобы наказывать красиво и изобретательно. Еще три атаки уничтожила не задумываясь, как автомат. Смена подходила к завершению… завершилась — ответа не было.
— Привет, Сияющая! — Деторнатор спрыгнул, поднял руки вверх, разминаясь, — напряженная сменка, а?
— Не то слово, — я нервно кусала губы, — слушай, прикрой меня.
— Э, мелочь остроухая, ты куда собралась?
— Торри, не лезь, я на пределе, — иду к краю сферы, — главное, впусти, как попрошу.
— Идет, но Лиита… в смысле, Сияющая, ты соображаешь, что на внешке без защиты будешь.
— Соображаю, — кивнула я и, подойдя к краю сферы, растворилась в ней, чтобы выйти уже без меча и опознавательных знаков.
Риск, конечно, дело благородное, но было страшновато, и вообще… резко в туалет потянуло. Так, не боись, ты тут на минутку. Нахожу сетевой поток, ввожу код, которому почти десять лет… Мелкий, ты точно им пользовался! Да, есть ответ! Вот она, профессиональная память, но, по сути… это всего лишь дата моего рождения. Вхожу в сектор, ввожу пароль — настоящее имя Мелкого, и получаю доступ. Ого, а Мелкий крутые дела проворачивал, оказывается. Просматриваю банковские счета, затем доки тех, кто работал в сфере развлечений для избранных и членов банды, и мнение мое о Мелком резко меняется! Вот ублюдок, что ж ты в самую грязь полез?!
Маякнул серый линк оповещений, я, не задумываясь, ответила.
«Привет, пташка!»
«Привет, Сокол, — в сети у того щупленького паренька был в качестве аватарки могучий эльф-брюнет, явно из тех, что от браков с орками… Ох уж эти фэнтезийные замашки! — Расскажешь?»
«Мелкий сдал тебя, — хмуро произнес остроухий красавец, — но его все равно замочили. Я был там, это были военные. Не наши и не ваши!»
Сердце мое дрогнуло — кажется, на маленькую меня начали охотиться танаргцы, вопрос лишь в том, знает ли об этом Алекс… Или это был он?..
«Ты в безопасности?» — тут же спросила я.
«Я улетел красиво, — с улыбкой ответил эльф-переросток, — но тебя ищут и найдут!»
«Могут, — я не видела смысла отрицать очевидное, — но… может, и не захотят искать!»
«Ребята серьезные, Мелкий сдал тебя сразу, смени нужники!»
«Уже давно, я умная девочка».
Я разорвала связь, вышла из сектора Мелкого, вернулась к сфере. Деторнатор впустил без слов, молча проследил, как я выхожу через служебку, но его неодобрение я спиной ощущала. Еще бы — у меня от ужаса сердце зашкаливало, и он это видел.
Шок! Тело трясет, мозг стремительно перестраивается, возвращаясь в реальность, и я открываю глаза в офисе. Рядом трясутся так же, как и я пару минут назад, тучная Орса и щуплый Рордес — покидать сферы всегда тяжело. Самое забавное, что Орса в сферах была Лилит и являлась еще более стройной эльфийкой, чем я… Там мы всегда подменяли реальность противоположностью.
Долго лежу, позволяя мозгу свыкнуться с мыслью, что вот эта шумная и пахнущая телами окружающих действительность и есть та самая реальность, в которой нужно жить. Это всегда очень сложно, потому-то и зарплата столь высокая и принимают на работу почти всех желающих. А желающих очень мало, с мозгом воевать никто не хочет… Да и с катушек слететь при такой работе шансов немало.
Так, отдышаться, примириться с реальностью, все, я живу. В итоге аккуратно отсоединяюсь, встаю, пошатываясь, топаю к выходу. На сегодня моя работа закончена, и это радует.
Домой я возвращаюсь, как и все из нашего отдела, — разбитая, уставшая, безразличная ко всему. Хочется выпить, не хочется ни о чем думать… и очень страшно спать. Наверное, не зря Пит требует, чтобы я сменила работу, но так я могу меньше думать об Алексе… и платят хорошо.

* * *

— Ужас какой! — я отвернулась от уникального, по мнению Пита, момента, когда один громила дубасил второго головой об пол. — Как ты на это смотришь?
— С медицинской точки зрения, — спокойно ответил Пит. — Например, сейчас я точно могу сказать, какие повреждения черепа получает этот гоблин, чьей башкой пол долбят. Как думаешь, где быстрее появится дырка — в полу или у гоблина?
Мы сидели в первом ряду у ринга, поэтому к нам порой долетали даже зубы участников схваток… мерзость какая. Я изображаю Леди в Красном, то есть на мне сверкающее алое бархатное платье, выставляющее все мои кости наружу и оставляющее очень мало места для полета мужской фантазии. Красил меня Рорх, ибо его невесту я и изображала, так как… Ну, гомик-борец вызвал бы слишком много негатива, а так есть я, будто бы такая вся влюбленная, и у нас будто бы любовь.
Зал тысяч на двадцать человек взорвался радостным «Гарра-а-а!», ну типа «супер» по-нашему. Украдкой взглянув на арену, я поняла, что победа за полом, в смысле, дырка образовалась у гоблина.
— Меня сейчас вырвет, — простонала я, — идем в гримерку, надо легенду поддержать и Рорха заодно.
Я встала, и часть зала взорвалась приветственными воплями — в общем, это фанаты Рорха, которые приветствуют его музу, а именно — меня. На мой весьма предвзятый взгляд, фанаты поголовно были дебилами, а то, что они орали про рекомендованные позы для нас, было дебильным. Лично я понимаю, что нам с Рорхом секс не светит, ибо для меня это станет последним разом при жизни, учитывая объемы борца, но им всем какое дело? А им, оказывается, дело есть, да еще какое! В результате приходится слышать номера поз и рекомендации быть только сверху… Дебилы они все! Но, проглотив личное мнение, приветливо машу ручкой и с видом королевы топаю к своему прославленному громиле в гримерку.
— Любовь моя, — с ласковым звериным оскалом приветствует меня Рорх и целует Пита — хоть в этом мне повезло. — Ли, какая же ты красавица!
— Ага, только учти, что в купальнике я приходить на бои не буду, — прохожу, сажусь в кресло у зеркала, — ты как, готов? М-дя, не-не, вы не отвлекайтесь, — я торопливо отвернулась.
И не то чтобы я осуждала крепкую мужскую любовь, но как бы… оскал у Рорха и сам по себе был внушающим опасение, а уж чтобы целоваться… Брр! Впрочем, кто я такая, чтобы осуждать… Однако, когда они вот так смотрят друг на друга, я начинаю тосковать по Алексу еще сильнее… хотя куда уж сильнее! Рорх был догадливый, засек мою погрустневшую физиономию, подошел, положил свои лапищи мне на плечи, и, наклонившись, зашептал:
— Не грузись, Ли!
Какое не грузись, я хоть и живу у них второй месяц, но все еще боюсь, что Рорх своим оскалом мне что-нибудь оттяпает… ухо, например.
— Ли, ну-ка улыбнись.
— Все, все, я в норме, — пытаюсь встать, но громила удерживает меня на стуле. — Рорх, все в норме.
— Ты дерганая сегодня, — авторитетно заявляет «моя клыкастая любовь», поглаживая мне щечки, — в чем дело?
Мне страшно, вот в чем дело. Шансов, что найдут Лииту Рипулос, мало, но они есть. И мне жутко от этого. С другой стороны, я на Акилоне, это цивилизованная планета, вызову полицию, вот! И со мной Рорх и Пит и… нужно им сказать. Тяжело вздыхаю, поднимаю глаза и смотрю на отражение Рорха, уже почти собираюсь его «обрадовать», как от двери слышится ледяное:
— Отошел от нее!
Рорх отпрянул мгновенно, но исключительно с целью прикончить гада, посмевшего войти в его гримерку. Если быть откровенной, я и не сомневалась, что победа будет на стороне клыкастого громилы, впрочем, не сомневалась я и в личности посмевшего приказывать самому Рорху Непобедимому.
— Привет, Алекс, — тихо произнесла я, поворачиваясь к герою моих снов.
Он все такой же мужественный, загорелый и восхитительный. Он такой же, каким я его помнила и каким он мне снился. Только он очень злой сейчас, и, если честно, я не могу понять почему. Он же не хотел меня видеть, так я исполнила его желание…
— Иди ко мне, — вместо приветствия сказал человек в форме военных Танарга.
Сердце мое сжалось и упало куда-то глубоко, потому что я поняла, кто убил Мелкого… «Военные, не наши и не ваши» — именно это сообщил Парящий Сокол. Чуть прикусив губу, чтобы не заплакать, я невольно опустила голову, пытаясь скрыть эмоции… Увы, в гримерке был индивидуум, решивший, что я испугалась Алекса, хотя… наверное, так и есть — я боюсь этого риантана армии Танарга.
— Выметайся, и поскорее, — приказал Рорх, сложив огромные руки на груди.
Дверь снова открылась, вошел выкрашенный в желтое громадный противник Рорха по кличке Молот, последнюю фразу он явно услышал, но отреагировал неожиданно, то есть, поигрывая мускулами, заявил:
— Рорх, кто обидел твою девочку? Да я этого гада сейчас размажу по стенке!
Та-а-ак, кажись, тут ненависть друг к другу на ринге такая же натуральная, как и наша пламенная любовь с клыкастым возлюбленным Пита. Стоп, о чем это я думаю, они же сейчас убьют Алекса!
Рядом с двумя матерыми громилами Алекс казался стройным подростком, облаченным в черное. Короче, и непосвященному было понятно, что герою моего романа полный кипец! И тут этот… тормоз повторил свою фразу дня:
— Иди ко мне! — это он мне, а вот очень злым дядям в красном и желтом: — Исчезли, клоуны!
Ой дура-а-ак! И вот был у меня живой герой романа, а теперь будет или дохлый, или сильно покалеченный! А у нас ведь даже ни разу не было…
Я попыталась подбежать, потому что голос не слушался, но, к моему искреннему удивлению, меня остановил Пит, который, несмотря на пузико, намного сильнее меня. Наверное, у него так мускулатура от постельных забав с Рорхом развилась.
— Не вмешивайся, Ли, — серьезно произнес мой друг, — он сам нарвался. Еще никто не смел назвать Рорха клоуном!
Это типа «Всем ша, щас мой парень будет вас бить»? Я попыталась возмутиться, и вообще, Алекс гад, но гад МОЙ, и бить его только я имею право! Ох, о чем это я? Он же Мелкого убил! А Пит заявил покровительственным таким тоном, глядя на Алекса:
— Сваливал бы ты, мажорик, пока есть чем ходить!
— Ты бы послушал хорошего совета, — разминая пальцы, произнес Рорх, — ты ворвался в гримерку, так что закон на нашей стороне.
Алекс даже не слушал, просто смотрел не отрываясь, как Пит удерживает меня, пытающуюся сопротивляться, и невероятно спокойно произнес:
— Правильно, держи крепче, чтобы я не задел ненароком! — с этими словами Алекс взглянул на Рорха и задал странный вопрос: — Ты с ней спал, урод?
— Много раз, — клыкасто ухмыляясь, ответил Рорх, видимо пытаясь поддержать нашу легенду, но меня внезапно посетило странное предчувствие того, что сейчас оскал Непобедимого пострадает. — Она так сладко стонет… подо мной…
— Неправильный ответ и ненужные подробности, — задумчиво произнес Алекс и… взметнув руку вверх, схватил Рорха за горло.
В немом изумлении мы смотрели, как хрупкий по сравнению с борцами Алессандро Девелри без видимого напряжения поднял Рорха Непобедимого, который был раза в три больше владельца «Семи вершин». Клыкастый боец беспомощно задергал ногами, чем вызвал приступ то ли коллективизма, то ли идиотизма у Молота.
— Ах ты урод! — возопил этот здоровущий желтушный мужик и нанес удар в незащищенную челюсть Алекса.
Здоровенный кулак Молота был перехвачен в процессе, вывернут, отчего громила взвыл неожиданно высоким фальцетом, а затем ударом в живот Алекс отправил бойца в полет, закончившийся проломленной стеной.
И тут в бой неожиданно вступил Пит. С криком «Рорх, держись!» он рванул на Алекса, как бык на… Даже не знаю, на что, у меня все мысли разлетелись к чертям, а тут скоро зубы разлетаться начнут!
— Алекс! — да, хрипловатый голосок у меня. — Не убивай их, пожалуйста!
И Пит отлетает пузатой ласточкой на пытающегося выбраться из завала Молота, а Рорх… все пытается разжать хватку Алекса и медленно белеет. Я рванула к герою своей мечты, обхватила его лицо руками и заставила смотреть на себя.
— А-а-алекс! — выдала я испуганно, рассмотрев его взгляд… стеклянный какой-то. — Алекс, ты меня слышишь? — я взглянула на Рорха, у которого на клыкастой физиономии словно было написано: «Мне полный пипец, береги Пита», и психанула. — Ты, тормоз несчастный, отпусти его немедленно!
Рука моего героя разжалась, и Рорх кулем опал на пол… Мама, да что же это делается-то? Рорх на голову выше Алекса, шире раза в три… Как такое вообще возможно?! И тут память выдала примечательный прыжок с крыши…
— Идем, — внезапно приказал Алекс, и его стальная хватка пришлась на мою руку.
Я открыла рот, чтобы высказать все, что я о нем думаю, натолкнулась на холодный, какой-то отрешенный взгляд и закрыла рот, от греха подальше. Меня потащили из гримерки, затем по коридору, затем в какой-то номер, оттуда на балкон, и, обхватив рукой мою талию, Алекс спрыгнул вниз… А этаж был 2566-й, в общем, я закрыла глаза и подумала, что умереть в объятиях любимого человека, пусть и гада, все равно лучше, чем в какой-то катастрофе, так что… На мысли о том, что от нас даже пятна мокрого не останется, мне пришлось прерваться, так как Алекс приземлился в хаен с откинутым верхом, спокойно так приземлился, словно много лет подобное проворачивал, скинул меня на соседнее кресло, и мы помчались… в темноту, а верх хаена закрывался уже в полете.
Некоторое время я все пыталась отвлечься от недавних мыслей про смерть мою несвоевременную, потом с тоской взглянула на Алекса, устроилась поудобнее и закрыла глаза — после работы поспать не удалось, а нервная система требовала отдыха. Внезапно завибрировал Tixer, я мгновенно ответила и услышала взволнованный голос Пита и увидела его бледное лицо:
— Ли, ты где? Что он с тобой сделал?
И только я собралась сообщить, что у меня все в порядке, как Алекс добил меня словами:
— Скажи, пусть они выйдут на ринг или куда-нибудь уйдут, чтобы их видело как можно большее количество людей. Быстро!
Я сглотнула, посмотрела на бледного друга, который тоже все слышал.
— У нас охрана в гримерке, — нервно произнес Пит, — человек десять.
— Мало, — вынес вердикт Алекс.
— Понял, — Пит кивнул. — Ли, ты в норме?
— Да…
Пит отключился, а я… смотрела на Алекса, который в очередной раз перевернул все представления о себе с ног на голову. Он поймал мой взгляд, неожиданно улыбнулся и, протянув руку, погладил по щеке и… ох, я едва не замурчала от удовольствия!
— Соскучилась? — правильно растолковав мои слезы, спросил мой идеальный мужчина.
— Очень, — не стала отрицать я.
— Врешь, но все равно приятно… — А дальше последовало вполне искреннее признание: — Собирался тебя придушить, но не стану этого делать.
Иногда мужики даже не понимают, как разрушают все своими тупыми словами. И вот секунду назад я была готова броситься к нему на шею, а теперь…
— Как ты меня нашел?
— Почти сразу, — спокойно ответил Алекс, — для журналистки ты очень хороша, для «большой девочки» тоже, даже удивила меня, но разведчица из тебя, скажем прямо, — паршивая.
Я смотрела на профиль идеального мужчины и искала… ответы, потом сообразила, что профиль точно не ответит, ага, я сообразительная, и задала вопрос:
— Но… как?
Он улыбнулся и направил хаен на снижение. Судя по мерцающим огонькам ярко-синего цвета, мы летели в космопорт.
— На Диосере 14 ты оторвалась от слежки. Признаюсь, я был поражен. А про твой полет до Ликрона я узнал после твоего приземления… Интересные способы перелета ты выбираешь… Кстати, со времен твоей хулиганской юности системы безопасности на кораблях изменились, тебе стоило бы подумать об этом.
— Спасибо, учту, — нахмурившись, ответила я. — Дальше!
— Дальше не составило труда найти того единственного человека на Ликроне, к которому ты могла обратиться. И ты к нему обратилась! Лика, запомни… хотя тебе это уже не понадобится, но, если ты рвешь с прошлой жизнью, рви окончательно! А ты обратилась к друзьям детства!
Алекс уверенно посадил хаен в брюхо стоящего космолета, отключил все системы, повернулся ко мне:
— Откуда такая неуемная гордость в девчонке из детдома, а, Лика? Деньги от меня ты не приняла, зато деньги от Мелкого взяла с благодарностью! И чем я хуже какого-то мелкого бандита и сутенера?
Я подняла ноги на кресло, обняла колени руками, уставилась в освещенный трюм корабля, так хорошо видный сквозь лобовое стекло хаена. Алекс не стал дожидаться моего ответа и продолжил:
— И вместо того, чтобы просто дождаться меня там, гордая девочка полетела дальше искать неприятности! — А теперь Алекс злился. — Лика, почему ты такая, вот объясни мне!
— Дальше, — шепотом попросила я.
— Я полетел на Акилон за тобой.
— Дальше!
— На Акилоне тебя потеряли… но… — Алекс посмотрел на меня почти с ненавистью, — на седьмые сутки поисков мне продемонстрировали это…
Не знаю, каким образом он включил экран. И на этом экране взирающий на меня с восхищением Рорх во всеуслышание заявил, что посвящает свой бой смущенной и полуголой мне, а его фанаты восторженно вопили. Потом последовало наше интервью, где я на весь Акилон сообщаю о своей неземной любви к «борцу без правил»… Ну да, всезнающий Алекс никак не мог знать, что это всего лишь фарс.
— Ты с ним… была счастлива? — внезапно охрипшим голосом спросил Алекс.
— Очень, — едва сдерживая слезы, ответила я.
— Лика! — внезапно простонал Алекс и, закрыв лицо руками, тихо попросил: — Скажи, что ты не хотела, скажи, что он взял силой, начни оправдываться, наконец! Я поверю, Лика, я всему поверю! Солги мне, пожалуйста…
И столько боли было в его голосе… или уязвленного самолюбия… не знаю. Не хочу знать! Ничего не хочу! Просто больно и тошно одновременно! Просто душит злость!
— С какой стати я должна оправдываться? Я переболела тобой, Алекс, — отвечаю едва слышно, — ты вышвырнул меня со своей планеты, потому что не получил того, чего так сильно желал… точнее, мы оба желали. Неважно. Теперь неважно. Ты не хотел меня видеть? И не надо! И да, я люблю Рорха… и Пита тоже. Это правда, делай с этой правдой что хочешь!
Я не смотрела на Алекса и точно знала, что он тоже не смотрит на меня. Мы сидели в кабине роскошного хаена, такие близкие и такие далекие одновременно, и мне казалось, что я слышу, как рвется на части моя душа. А потом Алекс тихо прошептал:
— Прости…
— Ой, как сильно я не люблю это слово, — я горько усмехнулась, — что на этот раз скрывается за очередным «прости»?
Я посмотрела на холодного и какого-то словно неживого Алекса, который бледными губам и произнес:
— Ты его больше не увидишь.
О-о-о, во мне взыграла злость, даже не так — ярость, блин!
— Значит, так, да? — язвительно вопросила я. — Значит, соперников мы не терпим, да?
— Да.
— И в благородство больше играть не будешь? — прошипела я.
— Нет.
— И опять запрешь меня?
— Да.
— И что, так и будешь держать всю жизнь рядом, лишь бы другому не досталась?
— Да.
— Что, не хватает мужества признать, что кто-то оказался лучше, чем ты?
— Не хватает… — честно признался Алекс.
В этот момент я готова была его убить. Просто треснуть чем-то по голове, а потом кастетом по почкам, по почкам раз десять, чтобы на всю жизнь запомнил!
— Ненавижу тебя! — с ужасом понимая, что начинается истерика, возопила я. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Тормоз несчастный, придурок с манией величия, идиот! Да откуда ты взялся на мою голову со своими пирогами?! — Алекс оторопело взирал на меня, явно шокированный моим поведением. — Да пошел ты куда подальше, рабовладелец танаргский!
Я ожидала, что он меня сейчас ударит, такое у него лицо было, но вместо этого Алекс весь как-то сгорбился, поник и с болью в голосе спросил:
— За что ты его полюбила?.. Он же урод…
И вот кто меня теперь за язык потянул, а?
— Урод — это ты, Алекс! — я почти кричала. — Только ты моральный урод, а это еще хуже!
Я сказала и сама испугалась своих слов, а мужчина моей мечты совершенно убитым голосом ответил:
— Я… знаю… Знаю… Прости…
— Вот не надо мне этого «прости»! Я уже боюсь этого слова!
Но он снова прошептал:
— Прости…
С этими словами он очень аккуратно взял меня на руки, вынес из хаена, поднял вверх, внес в каюту, положил на кровать и, не взглянув на меня, ушел.
— И как это понимать? — спросила я у запертой двери.
Попсиховала, конечно, пошвырялась всем, чем нашла, потом села на кровать, включила Tixer, набрала номер Пита. Через пару секунд на меня взглянул мой пухлый друг. Под глазом у него красовался внушительный красный отпечаток кулака — будет синяк.
— Пит, — прошептала я, — ты живой? А Рорх?
— Живы оба, — щербато улыбаясь, ответил доктор, — мы их взяли! — торжествующе выпалил Пит и добавил: — Это такие же придурки непобедимые, как тот в гримерке, но нас было много!
Tixer у Пита явно выдернули, и на весь экран появился оскал Рорха:
— Ли, ты там как? Смотрю, устроилась с комфортом. Ли, это тебя искали. Их пятеро всего, а наших-то завалили — не счесть.
— Как это «завалили»? — не поняла я. — Все живы?
— Вроде все, — беззаботно ответил Рорх, — тут всей толпой этих давили!
Я невольно улыбнулась, представив толпу внушительных борцов, мускулистыми задами давящих танаргских военных, и ответила на его немой вопрос:
— Со мной все в порядке, но я… наверное, не вернусь.
— Твой любимый? — подмигнув, спросил клыкастый борец. — Ты на него так смотрела, что стало все понятно. Не пропадай, я отключаюсь, тут полиция, тебя прикроем, не грузись. Если что — всегда ждем!
Экран мигнул серым и отключился, а я прижала Tixer к себе и прилегла на разгромленную постель… В конце концов, иногда лучше всего помогает хороший крепкий сон.

* * *

Дверь открылась, вошел Алекс, несколько минут стоял на пороге, странно смотрел на меня. Я сделала вид, что сплю. Он вышел, вскоре вернулся с едой, положил все на столик и снова ушел. Я встала, аккуратно взяла поднос и швырнула все об дверь. Под звон осколков легла снова, на этот раз с улыбкой ждала Алекса. Действительно, вошел, взглянул на меня как побитая собачонка.
— Лика, тебе нужно есть… ты исхудала вся!
Молча и враждебно смотрю на него, а хочется подбежать, обнять и попросить, чтобы никогда не бросал больше. Еще хочется сказать: «Прости за все, что наговорила». Да почему же так больно?! Словно кто-то забивает гвоздь в сердце, и с каждой секундой только больнее.
— Уйди, — тихо прошу я.
Алекс опустил глаза, кивнул, вышел. Остальные пять дней полета я его не видела. Я спала почти все время, есть не хотелось… Приходил какой-то парнишка, убирал очередной погром после моей истерики, молча приносил еду, и меня снова оставляли одну… совсем одну.

* * *

Он смотрел на ожидающую Эрию и нехотя произнес:
— Пятеро!
— Они знают! — женщина не стала скрывать злости.
— Да, они знают, что эта девочка значима для меня. — Девелри потянулся, подключаясь к системе безопасности усадьбы. — Их осведомленность наталкивает на мысль, что информацию сливаете вы — ты или Ада, но суть в том, что я доверяю вам обеим.
— Мне начать наблюдение за Адой Девелри? — осторожно спросила Эриа.
— Я сам! — отрезал Алекс. — Тебе я поручаю охранять самое дорогое для меня. Она… — голос риантана Девелри снизился до шепота, — она опять есть отказывается.
— У меня начнет! — уверенно пообещала Эриа. — Есть будет строго по расписанию!
— И ты покажешь допрос Ады, — совсем тихо приказал Алекс.
Эриа вздрогнула, но кивнула.
— Лика должна понять, что отныне единственное безопасное для нее место — это Артина. Если за ней выслали пятерых гарахкаев, значит, Лестиан сумеет достать ее и в Союзе Алтари.
— Ясно.
— Это все, — и он отключился.

* * *

На Артину мы прилетели в темное время суток, я ждала, что за мной придет Алекс, а пришел все тот же парнишка.
— Идемте, — стараясь не смотреть на меня, произнес военный, — вас ждут.
— Не пойду, — упрямо ответила я.
— Тогда вас… усыпят и вынесут, — признался он.
И я быстренько встала и пошла. До поместья Алекса ехала в полном одиночестве, не считая водителя, а там меня встречала женщина, но не Ада.
— Здравствуйте, Лика, — низким голосом произнесла эта высокая смуглая женщина в сером костюме, — меня зовут Эриа, я ваша компаньонка.
— Надолго? — весьма недружелюбно поинтересовалась я, с некоторым удивлением разглядывая ее мало того что коротко стриженные, так еще и зачесанные назад темные волосы. И телосложение у этой женщины… ну совсем мужское какое-то.
— Да, — спокойно ответила женщина. — Идемте.
— А если не пойду, вы меня усыпите и понесете? — удрученно спросила я.
— Нет, — женщина оглядела с головы до ног, презрительно усмехнулась, — применю болевой прием, и вы не просто пойдете, а побежите вперед.
— Какая любопытная информация, — безрадостно подытожила я, — это распоряжение владельца «Семи вершин»?
— Нет, это моя инициатива.
— Какая вы… инициативная, — пробурчала я, направляясь за женщиной по садовой дорожке.
Странно, раньше здесь было меньше роз… гораздо меньше.

* * *

Ну, здравствуй, место моего заключения — маленький свежевыстроенный домик в саду! С вопящим Алексом за дверью, которая открылась, стоило мне подойти.
— Приветик, мохнатик, — я подхватила царапающегося котенка, — ты меня уже не помнишь совсем… наверное.
Котик вырвался, рванул под ближайший кустик и с нескрываемым блаженством начал рыть ямку. Не много коту для счастья-то надо…
Помимо котика меня порадовал сейр, явно для меня приготовленный, а вот интерьер… скопирован с того самого домика у моря, а я как раз думала, где бы толкового дизайнера найти, чтобы там все переделать.
— Вам нравится? — поинтересовалась Эрия таким тоном, словно говорила «попробуй хоть что-то вякнуть».
— О-о-очень, — столь же любезным тоном ответила я. — А вы тут в качестве мебели или недвижимости?
— Второе, — совершенно неадекватно отреагировала на мою колкость суровая женщина. С этой минуты я ее зауважала. — Мне сообщили, что вы плохо едите в последнее время.
— Ага. — Я прошла к диванчику, скинула алые туфли на высоченной шпильке, рукой пригладила встрепанные кудряшки, посмотрела на женщину. — Понимаете, у меня специальная диета… надо есть только яблочные пироги, а… а меня от них тошнит. Вот.
— Вам стоит изменить диету, — ледяным тоном посоветовала Эрия, — я займусь этим.
— Не сомневалась, — я фыркнула, — что-то еще?
— Да, садитесь, — женщина подошла к сейру, включила рекодер, — мне приказано продемонстрировать вам запись, для того чтобы вы осознали, что единственное безопасное место для вас — это Артина.
— А-а-а, — протянула я, — ну, тогда можете не показывать, сделаем вид, что я уже во все поверила. А оставить меня одну вы можете?
— Нет.
— Что «нет»? — переспросила я.
— Нет на оба ваши вопроса, высказанный и невысказанный, — пояснила женщина, — смотрите!
И я невольно взглянула на экран… моя улыбка невольно поползла вниз… Записи с TREY dv невозможно спутать ни с чем, и я знала, в каких случаях они применялись. На меня с экрана взглянуло испуганное лицо Ады… хорошенькой такой, подкрашенной, с распущенными вьющимися черными волосами… Почему-то в этот миг она была очень похожа на… Алекса.
Грубый резкий голос с экрана заставил меня вздрогнуть, Ада на экране испуганно замерла. Голос что-то спрашивал, требовал ответа, Ада… заплакала. Я, закусив губу, выдержала ровно до того момента, как испуганную девушку начали избивать двое здоровенных мужиков…
— Остановите это, пожалуйста, — закрыв глаза и прижав руки к ушам, взмолилась я, уже не скрывая слез, — остановите, прошу вас…
Голоса смолкли… Меня трясло от слез, от ужаса, от того, что я увидела…
— А дальше ее изнасиловали, несколько раз… — спокойно, словно говорила о чем-то незначительном, начала Эриа, — потом сломали пальцы на руках, затем снова пустили по кругу… И так несколько суток! Да, хозяину удалось ее спасти, точнее, то… что от нее осталось.
— Уйдите, — попросила я, чувствуя, как от подобных подробностей к горлу подступает тошнота.
— Лика, — спокойно продолжила Эрия, — вы понимаете наш язык, что вы уяснили из записи?
Я сквозь слезы взглянула на Эрию, она казалась мне размытым изображением, осознала, что меня сейчас вырвет, и выбежала на улицу. Пока обнимаемое мною деревце активно удобрял мой взбесившийся желудок, я просто плакала, даже не пытаясь утихомирить рвотный рефлекс. Меня тошнило от страха, от ужаса, от осознания того, что я вляпалась во все это дерьмо и действительно с Артины мне деваться некуда. Алекс весьма наглядно продемонстрировал, что будет, если меня найдут. А такие найдут… рано или поздно.
— Вам уже лучше? — ехидно поинтересовалась моя надсмотрщица. — Тогда соизвольте вернуться в дом.
— Вот ты стерва! — И меня снова затошнило.
Щека Эрии дернулась, то ли от моих слов, то ли из-за отвращения к измазанной моей мордашке. Видимо, компаньонка только сейчас осознала, что у меня была не истерика, а приступ тошноты. В этот момент мой бедный желудок вывернуло в очередной раз.
Вытеревшись рукой, я потопала в дом. Хорошо хоть планировка была мне знакома, поэтому ванную я нашла быстро. Мылась долго.
Когда вся влажная и в одном полотенце я вышла из ванной, в комнате стояли… Алекс и странно взирающая на меня Эрия.
Алекс попытался что-то сказать, но нервно сглотнул и отвернулся. Меня это откровенно взбесило, еще пришла любопытная мысль — кем приходится Алексу эта стервозная Эрия?!
— Привет, рабовладелец, — поприветствовала его, — я там твое деревце поудобряла, ты не против?
Мужчина всей моей жизни что-то сказал Эрии, и та вышла из дома. Только сейчас я заметила, что она, кажется, вытирала слезы. Ничего так ее торкнуло. Посмотрев на меня, Алекс спокойно спросил:
— И часто будешь… деревья удобрять?
Я задумалась над ответом, потому что явно какая-то подоплека скрывалась за этим вопросом. Так и не сообразив, какая, я ответила в своем излюбленном стиле:
— Ну, с котиком на пару… думаю, за пару месяцев справимся. Зависит от того, насколько часто меня тошнить будет.
Алекс судорожно вздохнул, сел на диван и, глядя куда-то в сторону, тихо попросил:
— Иди сюда, сядь, пожалуйста, мне придется сказать тебе что-то не слишком… приятное. А в подобном… состоянии еще и шокирующее.
В каком-каком состоянии? Что-то не поняла! Естественно, я тут же подошла, села рядышком, смиренно положила ручки на голые коленки, уловив еще один вздох Алекса, и приготовилась внимать.
— Лика, — наверное, Алекс хотел обнять меня за плечи, но, сообразив, что плечи голые, тут же убрал руки, даже в карманы засунул. — Понимаешь… тот человек, с которым ты… жила. Черт! Он… Только пойми, я ни в коем случае не хочу наговаривать и информация действительно проверенная… Но, если ты хочешь, я привезу его сюда, и вы будете жить вместе и растить ребенка… твоего… Черт!
Так, я не поняла, отчего он так психует? И какие дети? И какой человек, вообще?
— Эмм, Алекс, очень эмоциональная речь и всякое такое, но я вообще ничего не поняла! — честно призналась я.
— Что непонятного?! — все так же стараясь не смотреть на меня, Алекс вскочил. — Ты беременна, а он…
— Кто «беременна»? — спросила я.
— Ты! — пояснил Алекс.
— От кого? — шокированно спросила я. — От ветра-залетайкина?
Глухое рычание — и лицо Алекса оказалось совсем рядом с моим собственным.
— От борца с клыкастой рожей, с которым жила два месяца! — рявкнул Алекс. — Того самого, который спит с твоим другом! — И внезапно проговорил очень тихо, словно извиняясь: — Прости, что пришлось сказать тебе… но ты должна была знать.
— Мать моя женщина… — только и смогла сказать я.
— Да я в курсе, что не мужчина, — парировал Алекс.
— Это тебе твои агенты-разведчики донесли? — все еще находясь в шоке от его слов, почему-то съехидничала я.
— Лика, — Алекс сел рядом-таки, взял меня за плечи, чуть встряхнул, — ты в порядке?
— Я? — перевожу шокированный взгляд на Алекса. — А… Я?.. Да-а… В полном порядке! Я тут только что узнала, что спала с мужиком в четыре раза больше меня и как-то выжила в процессе… м-дя. А теперь и вовсе беременна от голубого! И знаешь… оказывается, тогда, когда меня бросил жених, переспав со всеми подружками на свадьбе, тогда еще нормально было… А тут… даже все слова закончились… И ладно бы, только беременность от мужика нетрадиционной сексуальной ориентации, так я еще и нахожусь в плену у мужика нетрадиционной психической… ох, как сказать-то, чтоб тебе обиднее было. Но если взглянуть чисто с физиологической точки зрения, опустив моральные аспекты данной ситуации, то да… я в порядке.
Глаза Алекса увеличились в размере, и я вдруг подумала о том, как все это выглядит с его точки зрения… Он действительно думает, что я беременна! Поверить не могу! От Рорха! О да-а! Так вот чего он взбесился! Вот это тема! Не удержав коварную улыбочку, продолжила:
— Алекс, я не желаю видеть этого… эмм, предателя! А мой ребенок, — я патетично положила руку на живот… подумала, что выглядит не очень убедительно и, разбросав края полотенца, положила ладонь уже на обнаженное выпяченное пузико, — он не должен расти без отца!
Странно, то ли Алекс не сообразил, что его тут собираются папой внепланово сделать, то ли он какой-то невменяемый стал, потому что смотрел почему-то не на живот, а на грудь, но его пальцы на плечах моих сжались так, что даже больно стало. А я продолжаю:
— В общем, ты его усыновишь! Только он клыкастенький будет, но это ничего, правда?
Из горла идеального мужчины вырвался странный хрип, и я уже приготовилась к чему-то любопытному, но тут кто-то открыл двери, и пришлось полотенцем прикрыть фарс с обнаженным животиком.
— Алекс, — воскликнула вбежавшая Ада, — эмм, Лика, привет. Алекс, это правда? Она беременна?
А-а-а! Концерт продолжается! Кажется, мне тут будет очень даже весело. Отцепляю пальцы окаменевшего Алекса от своих плеч, запахиваю полотенце так, чтобы не свалилось, встаю, громко всхлипываю и начинаю:
— Ада, это ужасно, — вытираю фальшивые слезы. В смысле, ничего не покатилось из глаз, зато жест получился красивым. — Мой любимый оказался… голубым!
Вот теперь в изумлении оказалась Ада, она выдохнула:
— Алекс!.. Как ты мог?
Ситуация вышла за грани разумного! Ада решила, что голубой — это Алекс! Из последних сил пытаясь сдержать истерический хохот, ну или хоть как-то замаскировать его под всхлипывание, я рванула наверх, надеясь вдоволь поржать в спальне. Но птичка обломинго в лице Алекса ухватила меня за талию и рванула на себя. В общем, мой хохот заставил их лица вытянуться окончательно. Я решила подлить масла в огонь:
— Ада, он ходил по молодости в засаду с мужиками?
Шокированная Ада как-то беспомощно взглянула на Алекса и ответила:
— Ну… он же был в разведотряде, значит, да… ходил…
А-а-а, от такого хохота можно и родить, а главное — Алекс-то сразу понял, на что я намекаю!
— Ты издеваешься надо мной! — прорычал разгневанный землевладелец и потащил меня наверх.
— Помогите, — завопила я, — я беременный весь, ну или местами, со мной нельзя та-а-ак! Ада, ну не стой же!
Какое там «не стой», Ада развернулась и побежала прочь, а мою обессилевшую от хохота личность тащили наверх. Лестница быстро закончилась, и я полетела на одеяло и подушки.
— Ты! Не! Беременна! — утверждающе проорал Алекс.
— Надежда умирает последней! — пискнула из-под подушки я, продолжая хохотать.
— Да как же ты меня уже достала!
Приподняв голову, захлебываясь от смеха, я выдала:
— Взаимно!
Дверь хлопнула… Оглянувшись, я поняла, что Алекс ушел, и смех почему-то превратился в слезы…
— Сволочь, — уже рыдая, выкрикнула я, — скотина, морда танаргская! Тормоз несчастный, какого черта я вообще в тебя влюбилась, разведчик недоделанный!

* * *

Порыдав еще пару минут, я сообразила что… проголодалась, короче. Оказывается, издевательство над родным и любимым мужчиной весьма способствует аппетиту. И вообще — я ж беременна, оказывается. Как ему вообще такое могло в голову прийти?
Весело насвистывая мотивчик очередного шлягера Прай Риоса, я потопала искать одежду. Нашла… со стразиками. Так как бегать не собиралась, натянула платье и к нему удобные босоножки. Затем привела мордашку в порядок (признаю, планировала еще поиздеваться над своим героем) и направилась в столовую.
Гордо шествуя сексуальненькой походочкой, я появилась в столовой, обвела веселым взглядом рабочих, которые сначала замолкли, а затем начали шушукаться с удвоенной силой, и… остановила свой взгляд на сидящем спиной к входу Алексу. Ох, мне тут уже очень даже нравится!
Грациозно прошествовав между столами, я наклонилась к самому его уху и громко так:
— Ты занял мой столик! — после чего, проигнорировав его хмурый взгляд, нагло села напротив и поинтересовалась: — И чем тут сегодня травят?
Алекс почему-то оглянулся, затем взглянул на меня и очень злым голосом произнес банальное:
— Ты издеваешься?!
— Нет, — искренне ответила я, — но сейчас начну! — и, повысив голос, крикнула: — Шед, накорми беременную, а?
В столовой стало о-о-очень тихо, зато на кухне что-то конкретно так громыхнуло. Я очаровательно улыбнулась побелевшему Алексу и выдала не менее громко:
— А что? Все равно скоро все узнают… заметно же будет!
Алекс тяжело вздохнул, положив локоть на стол, закрыл рукой глаза и, судя по крепко сжатым губам, был явно на грани.
Подошел Шед, странно косясь на меня, поставил передо мной поднос с обедом, но все еще продолжал на меня смотреть.
— Да, — пожаловалась я, — представь себе. И главное, как узнал, что я беременная, тут же, гад, на мужиков перекинулся. — Шед невольно сделал шаг в сторону от Алекса, тот маневр просек, потому что губы сильнее сжались. — Вот так. Теперь я брошенная и беременная. А чего-нибудь сладенького у вас там нету?
Теперь в осадок выпали все. Причем окончательно и бесповоротно. А вот тебе, злостный похититель журналисток! Будешь знать, как связываться с представителями пера и клавиатуры! И тут Алекс подал голос:
— Лика, а ты не хочешь… сбежать, что ли?!
Нашел дуру! После той записи с допроса я теперь отсюда ни ногой!
— Неа! — В отличие от всех замерших присутствующих у меня аппетит был зверский, поэтому ответы я совмещала с процессом жевания. — И вообще, Шед, а есть что-нибудь выпить, а?
Тишина стала вообще оглушающей, даже появился соблазн почавкать, но я же культурная девочка. Первым из ступора выпал повар:
— Тебе алкоголь нельзя, ты же это… беременная.
Мой хохот и издевательские в нем нотки оценили все. Эх, придется заканчивать с представлением:
— Ой, Шед, я тебя умоляю, — устало выдала я, — единственная беременная часть у меня — это мозг. И беременный он одной-единственной мыслью — что теперь делать и как жить дальше?! А так как без ста грамм тут не разберешься, то тащи выпить. Хочу вина, красного сладкого. И давай два бокала, будем ваше легковерное начальство отпаивать. А то у Алекса не только воображение разгуляется, но, похоже, еще и сердечко пошаливать начнет.
И я вновь уделила все свое внимание обеду. Под гробовое молчание и не обращая внимания на всеобщее повышенное внимание.
— Убил бы, — почти ласково произнес Алекс.
— Верю, — я улыбнулась, — но… Так как ты, скотина бесчувственная, пять суток не заходил к рыдающей девушке и даже не попытался обнять ее, успокоить, то надеяться, что ты не тормоз и все поймешь, уже бессмысленно. И все приходится самой! Эх… мужики…
Что-то хрустнуло, и Алекс брезгливо стряхнул с руки остатки раскрошенной чашки.
— Я не заходил?! — хрипло поинтересовался взбешенный моей наглостью идеальный мужчина. — А какой смысл заходить, если ты умудрилась за пару дней влюбиться в клыкастого гамадрила и поселилась в его квартире?! Всего семь дней, Лика! Семь дней, и ты уже заявляешь всем, что вот она — твоя настоящая любовь! А спать ты с ним начала сразу, да? Хотя к чему вопрос, и так все понятно — ты же сразу поселилась с ним! Я ночами не спал, представляя, как он с тобой там!..
Ого, какие эмоции… Это ревность, да? Я правильно поняла?
— Ревнуешь? — ласково спросила я у невменяемого Алекса.
Ответом мне стал та-а-акой выразительный взгляд. Хм, реально ревнует. Так вот почему там столько роз натыкано…
— Во-первых, — авторитетно начала я, подтверждающе взмахивая вилкой, с куском мяса ней, — сразу я поселилась не у Рорха, а у Пита, к Рорху на второй день переехала.
Лицо идеального мужчины вытянулось — наверное, подумал о групповухе, но я все равно продолжала:
— Пит, он мой друг с детства, он предложил пожить у них, и я не видела смысла отказываться. И несмотря на то, что у них с Рорхом нетрадиционные отношения, ребята они классные… правда, оскал у Рорха реально страшный, а так… Кстати, Рорх обалденно готовит… все, кроме сыра. Ну, или он его хранил странно.
Я взглянула на лицо Алекса и поняла, что его сейчас хватит удар. Глаз у него опять начал дергаться, причем довольно-таки заметно. Протянув руку, герой моего романа стащил у меня стакан с соком и жадно отпил половину.
— Дальше! — хрипло приказал Алекс, уже не обращая внимания на затаившихся в столовой зрителей.
— А что дальше? — возмутилась я по поводу сока. — Ты ничего в настоящей дружбе не понимаешь!
— Так ты с ним спала из чувства настоящей женской дружбы?!
— При чем тут сразу «спала»? — возмутилась я. — Мне что, на улице спать нужно было?
— Нет! — Алекс достиг состояния невменяемости. — Нужно было прыгать в постель к первому попавшемуся мужику!
Да что он все об этой постели… И с тяжелым вздохом я продолжаю:
— Ты полный тормоз. Молчи, дай сказать уже, раз уж я начала. Рорх Непобедимый. Он «борец без правил», понимаешь?
— Есть немного!
— Ну так вот, представь себе, что было бы, если бы все узнали, что Рорх голубой. Ну только представь!
Судя по лицу Алекса, он представлял, но не понимал, каким боком в светло-синюю историю жизни Рорха влезла я.
— Ну и мы придумали, что он признается в любви мне перед боем, и будет такая красивая легенда: Рорх, весь такой большой и сильный, и я, вся такая маленькая и хрупкая. Это для пиара, понимаешь?.. А ты все постель и постель… Вечно ты только о постели и думаешь!
В «зрительном зале» кто-то свалился со стула. Я угрюмо посмотрела на притворившихся мебелью зрителей и продолжила, снова глядя на Алекса:
— Легенда сработала, его рейтинг взлетел, и вот и все. А ты, крутой такой и всезнающий, ни черта не понял!
— Ты же сказала… что любишь его, — совсем уж сипло произнес Алекс.
— И его, и Пита, и Романыча, и Освальда, и всех остальных своих друзей! А друзей у меня много… — я тяжело вздохнула. — А теперь переходим к процессу обсуждения моего будущего. Где этот Шед?
Повар обнаружился сидящим в трех столиках от нас и вытирающим скупые мужские слезы.
— И где мое вино? — ласково вопросила я.
Вино принес другой повар, поставил и бутылку, и два стакана, ловко налил и удалился… за соседний столик… слушать дальше.
— Ну, за нас, молодых и красивых! — я стукнула стаканом по стакану Алекса и отпила пару глоточков, наслаждаясь чуть терпкой вкуснятинкой.
Нервный Алекс залпом выпил все, затем налил себе еще и снова выпил.
— Э-э-э, стоять, я тут о деле говорить собралась, а он…
Бросив взгляд на меня, Алекс повторил маневр со стаканом, потом, плюнув на этикет, допил все из бутылки. Да-а-а, довела я мужика, однако.
— Тебя же тошнило! — выдал Алекс, с глухим стуком ставя пустую бутылку на стол и плотоядно взирая на мой, еще практически полный стакан.
— Так ты покажи мне еще одно видео, где допрашивают… с пристрастием, и меня снова стошнит! — возмутилась я, прикрывая рукой свой стакан с вином и вообще двигая его поближе к себе. — Но мне понравился ход твоих мыслей про беременность… Весело было… мне. Тебе вряд ли…
Алекс, не отрывая какого-то странного взгляда от меня, хрипло потребовал:
— Шед, принести абрикосового спирта, пока я тут… не убил кого-то!
Я испуганно икнула, внезапно и, как всегда, поздно вспомнив, на что способен сей мужчина в гневе. Перед Алексом возникла запотевшая бутыль с чем-то прозрачным. Не глядя, мой идеальный мужчина сорвал с нее пробку — да, силища у него немереная — и махом выпил половину. Затем поискал взглядом, чем бы запить и… запил моим вином. Вот сволочь.
— Дальше, — в привычной приказной манере потребовал Алекс.
Трезвый совершенно Алекс, кстати.
— И что дальше? — я оторопело смотрела на него. — Ты вообще все мое вино вылакал. Люди, грабят среди белого дня!.. Это наглость вообще-то — беременных обкрадывать!
— Хорошо, — Алекс жестом прервал мои словоизлияния, — тогда объясни мне одно, почему ты так сбежать хотела? Чем я тебя не устраивал?!
Я задохнулась от такой наглости, перевела дух, набрала побольше воздуха, и понеслось:
— Ты меня не устраивал?! Это ты меня не устраивал, да?! — Кажется, Алекс сообразил, что не ту тему поднял. — Да я влюбилась в тебя как дура последняя! Я за тобой по всей твоей усадьбе, забыв про гордость, гонялась! Я от одного твоего присутствия дар речи теряла, а ТЫ!!!
— Я?! — На этот раз взбесился Алекс. — Я как последний идиот боялся обидеть, сделать что-то не так, а ты динамила меня, как пацана сопливого! Или это от большой любви было?!
— Обидеть он меня боялся, — я вскочила, направила на него перст указующий, — хорошо же ты меня «боялся обидеть»! Как роль любовницы предлагать, так на это ты способен. А как жениться, так тут же «Лика, ты не дочь сенатора!». Да, у меня папочка не облеченная властью сволочь, и что из этого? Получается, что я человек второго сорта? Да? И как в кроватку, так, Лика, пожалуйста, а как брать обязательства, так мы вспоминаем, что мы, как-никак, великий Алессандро Девелри, и негоже нам жениться на безродных!
Теперь подскочил Алекс, махом допил все из второй бутылки, швырнул стеклотару назад… И понеслось:
— На тот момент я был связан обязательствами! Понимаешь ты это своими… вывернутыми, нелогичными, нестандартными мозгами, журналистка чертова! У меня вообще была невеста, налаживалась семейная жизнь, и не было никаких проблем, пока черти тебя не притащили!
Ну, все, скотина, я тебе устрою!
— Черти меня притащили?! — медленно свирепея, возопила я. — Черти, значит, да? Да я вообще уехала и думать про тебя забыла, землевладелец напыщенный!
От избытка чувств я запустила в него оставшимся обедом. Алекс увернулся, но в зрительном зале кто-то выругался.
— Это я про тебя забыл! — не остался в долгу Алекс. — Так тебе мало было, притащилась сюда в образе брюнетки, с очередным заданием от очередного начальства!
Ах сволочь танаргская, он и от пустого стакана увернулся! Зрительный зал, несмотря на травмоопасную ситуацию, продолжал трепетно внимать.
— Да я на Сатари летела! Ты мне со своей Артиной и даром не нужен был, и за большие деньги тоже не нужен! А ты, морда обрученная, стоишь такой весь красивый и счастливый в космопорту и нагло всех к себе зазываешь! И в усадьбе я к тебе не приставала, сам в столовой ко мне подсел!
— Я к тебе подсел?! Да ты заняла мой столик, а я вообще собирался утешить несчастную девушку, которую бросил жених!
— Ой-ой, утешить собирался, — спародировала я его «оправдание». — Сначала нафантазировал тут про то, что с физиологической точки зрения в принципе невозможно! И вообще — твое утешение планировалось завершить в твоей же постели?
— Нет, надо было утешить тебя в твоей, — подавшись чуть вперед, сообщил Алекс, — а не торчать под дверью, слушая, как ты там рыдаешь!
Так он стоял под дверью… мне тогда не показалось… Вот идиот!
— А ты хорошо зашел потом, — я сложила руки на груди, — зашел, стащил мою сережку и подменил ее на свой усовершенствованный сниматель! Извращенец! Я как вспомню, что ты там увидел, особенно в душе с зеркальной стенкой!
Алекс чуть покраснел, или мне показалось? А, нет, это не смущение, это он воздуха набрал побольше.
— Да если бы я не смотрел за одной дурой с маниакальным желанием погибнуть во цвете лет, тебя бы уже препарировали на военной базе «Огренто»!
Ну да, крыть нечем, тут он прав, действительно спас. Но там, где нет аргументов, есть издевательства!
— Спаситель-батюшка, — я изобразила поясной поклон, — дай облобызать тебе рученьки твои! Особливо за то, что потом меня таки и бросил!
Алекс вполне натурально зарычал:
— Ты, — теперь указующий перст был направлен в мою сторону, — хотела свободы. Я тебе и дал ее, по полной программе! И представь себе мое искреннее удивление, когда я слышу в передатчике «Привет, Алекс» и вижу собственное изображение в твоей прихожей. И на кухне, и на тарелках, и на чашках, и в спальне, и в ванной! И ты так мило с моими изображениями разговаривала, столько всего любопытного поведала, так замечательно в любви признавалась! После четырехчасовых рыданий с подвываниями!
Я покраснела и с досадой буркнула:
— Жаль, что в туалете не повесила!
Теперь почему-то покраснел Алекс и выдал:
— Зато продала ты меня по высокой стоимости, а уж размах организации продаж и вовсе поражал воображение!
— А я не тебя продала, — парировала я, — а свою квартиру с твоими изображениями. И вообще скажи спасибо, что я не продала хран со снимателями, иначе постеры с твоим обнаженным торсом по всему Союзу Алтари бы ходили!
— Спасибо, матушка, — теперь ироничный полупоклон изобразил Алекс, — позволь ножки облобызать от избытка благодарности!
— Не позволю! Ты мне лучше объясни, какого черта ты меня вообще украл?! Причем самым подлым образом, из родной постели! Я тут потом как дура в тапочках на три размера больше шлепала, потому что кое-кто умудрился украсть меня в одной пижаме!
Но Алекс уже выдохся, сел, снова положил локоть на стол и, закрыв глаза рукой, тихо ответил:
— А нечего было передо мной, не буду говорить чем, вертеть, и с парнем показательные лобызания устраивать! Я тоже не железный… Я тебя два раза отпускал… я тебя просил на глаза мне не попадаться. Я до последнего старался не лезть в твою жизнь…
И мне внезапно так жалко его стало, что я даже рот, открытый для очередной тирады, просто закрыла.
— Алекс…
Он не ответил, сидел весь такой потерянный, я тоже села, положила голову на сложенные домиком ладони.
— Ну, Алекс… Тебе плохо?
— Нет, — тихо ответил герой моего романа, — ты рядом, больше не ведешь себя как кукла заторможенная… даже поговорили и выяснили про того клыкастого… по идее, я должен быть счастлив…
— Только по идее? — обиженно спросила я.
— На сегодня выяснения отношений закончены? — устало поинтересовался самый идеальный мужчина. Я промолчала, Алекс поднялся. — Ну тогда я пошел, сегодня и без тебя день был непростым.
И все?! Я обиженно глядела, как Алекс покидает столовую, глядя куда-то поверх всех, причем уходил он в полной тишине, сопровождаемый потрясенными взглядами. Всхлипнув, я выдала:
— Он меня не любит!
И нагло зарыдала прямо на столике в столовой. Шед взялся меня успокаивать, но потом почему-то резко отпрянул. Я подняла заплаканные глаза и встретилась с невероятной, доброй улыбкой стоящего у входа Девелри.
— Иди ко мне, недоразумение ты мое ходячее… — ласково произнес Алекс, и я… я все ему простила.
В конце концов, мы оба хороши. Мой рывок и последующее попадание в объятия любимого мужчины сопровождались вздохом облегчения окружающих, а кто-то и растроганно всхлипывал.
В смущении я покидала место наших семейных разборок, ведомая за руку мужчиной моей мечты. Ну, есть у него, конечно, недостатки, так и у меня их немало, но тут…
— Слушай, Алекс, а зачем ты меня наутро после той ночи выслал, а?
В столовой все снова замерли, но концерт был явно окончен — Алекс подхватил меня на руки и просто вынес.
А ну их, эти разборки! Я обняла его за шею, прижалась и ласково потерлась щекой:
— И все равно я тебя люблю, хоть ты и идиот…
Алекс споткнулся, затем все же зашагал ровно и ответил:
— Спасибо, я тебя тоже… с такой же поправкой!

И пронеся меня через половину имения, он в итоге занес в свой кабинет, сел в кресло и усадил меня лицом к себе. Улыбаясь, заправил упавшие на глаза кудряшки за ухо, погладил по щеке. Тяжело вздохнул и… лучше бы поцеловал! Так нет же, он решил разборки продолжить:
— В ту ночь я попросил Аду поговорить с тобой. Я так и не понял, что произошло. Потом вспомнил, что ты росла без матери, подумал, что, возможно, ты чего-то боишься в отношениях… К тому же были опасения по поводу страха в отношении меня. А ты меня боялась… я видел. Лика. — Он перевел взгляд с моих нервно закушенных губ и заглянул в мои счастливые глаза. — Я хочу, чтобы ты запомнила раз и навсегда — я не ангел, далеко не ангел, но я никогда не ударю тебя! Поняла?
Я нетерпеливо закивала головой и потребовала:
— Дальше!
— Что дальше? — Алекс смотрел на меня с такой нежностью, что я готова была плавиться под его взглядом, как мороженое на солнышке. — Ада решила, что она как моя старшая сестра имеет право решать, кто мне подходит, а кто нет. Я не был уверен, что ты действительно захочешь остаться… после произошедшего в ту же ночь, и купил дом. Выбирал его до утра… Ада передала тебе дарственную и… не знаю, что еще. Мне она сказала, что ты потребовала возможности улететь, и она не видела смысла тебя задерживать. Она сказала, что ты не хочешь меня видеть…
Вот сволочь… тоже, кстати, танаргская… Кстати, об Аде… Настроение мое стремительно упало при воспоминании о записи, и Алекс это понял.
— Я просматривал это видео раз за разом, запоминая лица ублюдков. Мне удалось ее вытащить, пришлось задействовать все связи. Месть я был вынужден отложить на многие годы… — Голос мужчины моей жизни неожиданно сорвался. — А сестра… уже никогда не будет прежней… Никогда!
— Алекс, — я заерзала на его коленях, привлекая к себе внимание, — эти же люди охотились за мной, да?
— Да, — возвращаясь из невеселых мыслей, ответил любимый.
— А что они ищут? — Да, я любопытна.
— Трансвекторный адаптер, — с улыбкой глядя в мои жаждущие ответа глаза, произнес Алекс.
Мозг мой прокрутил информацию и сдался, но потом я сообразила:
— Это откуда зеленые чудики приходили! Так вот куда ты урожай деваешь! Ага! — торжествующе возопила я. — То есть они, я про танаргцев, подозревают, что ты его открыл, но ты этот факт скрываешь, а доказательств у них нет, так? То есть фактически к стенке прижать тебя они не могут, да? Ага! Получается, им нужен кто-то, кто подтвердит! Или еще хуже — кто-то, с чьей помощью тебя можно шантажировать, так? Так… И в этой группировке явно Лестиан! Точно! Ледяным Змеем его прозвали именно за то, что он при допросах применял гипноз! Под его же руководством был основан институт по изучению подсознания и методов влияния на поведенческие характеристики. Кстати, тупое, на мой взгляд, название! Точно! А у тебя, наверное, не было никого, кроме Ады, к кому ты был привязан, и тогда… Тебе подсовывали женщин, с целью если не убить тебя, то впоследствии использовать их для шантажа! Ха, а с Риной… Ох, надо танаргские законы изучить, там явно должно быть что-то связано с отчуждением в пользу государства в случае убийства женой… Как интересно…
— Лика… — тихо позвал Алекс, — Лика, тормози! Что-то логичность твоего мышления меня уже пугать начинает, — прошептал он. — Мне как-то нелогичность больше импонировала.
— Э нет, — я рукой рот ему закрыла и проникновенно продолжила: — Кто убил Мелкого? Не отвечай, уже поняла, что не ты… Так, еще какой-то вопрос был… — в этот момент Алекс начал целовать мою ладонь, и все вопросы закончились… — Алекс, я поговорить хотела!
— Говори, — прижав меня ближе, Алекс начал целовать мою шею… и знает ведь, гад, что у меня это самое слабое место.
— А ты… мм… а-а… да, там когда целуешь, у меня вообще мурашки по всему телу… Я что-то очень важное хотела спросить… О-о-о… а-ах, да… Так, мои мысли убежали в неизвестном направлении!
— Пусть бегут, — прошептал Алекс.
— А, вспомнила. Алекс, а ты тоже этот, который гарахкай?
Герой моих эротических фантазий вздрогнул, замер, оторвался, зараза, от моей шейки и очень тихо ответил:
— Да…
Теперь вздрогнула я, испуганно взглянула в стальные глаза и прошептала:
— Значит, ты тоже… генетически измененный убийца…
— Это очень… обобщенное понятие. И да — я такой. Мог бы солгать, но не буду.
— Э-э-э, — выдала я, аккуратно слезла с его колен и нервно так сообщила: — Пойду гляну, что там котик делает… а то это… обгадит тебе все кусты и потом это… ты его прибьешь… в лучшем случае…
Я еще не дошла до двери, как сзади меня обхватили сильные руки… Хотя теперь я вполне обоснованно подозревала, что они чересчур сильные. Ласковые губы снова прикоснулись к моей шее, и у самого уха раздался полный отчаяния шепот:
— Лика, солнышко мое, радость моя, любимая моя, хорошая моя, если ты… боишься… Ты просто скажи, и я… я не трону тебя. Я даже близко не подойду… Но не молчи, не уходи так…
Вот ведь, а все равно страшно. Зато сразу столько вопросов появилось:
— Ты поэтому на «урода» так отреагировал тогда? — очень тихо спросила я.
— Да…
— И ты боялся, что я об этом узнаю?
— Да…
— А еще страшные тайны есть?
— Да…
— Очень страшные?
— Да…
— Не хочешь, чтобы я знала?
— Да…
— А почему?
— Ты не простишь мне этого, — прошептал Алекс.
— Что? Все настолько плохо?
— Да…
Мои бредовые мысли вдруг ускакали в другом направлении:
— И поэтому ты такой терпеливый?
— С тобой — да…
Хм, это уже интересно:
— А ты всегда терпеливый будешь?
— С тобой — да…
— Обещаешь? — коварно полюбопытствовала я.
Он прижал меня чуть сильнее и произнес:
— Даю слово.
— Нерушимое?
— Да.
Я положила ладони поверх его рук, которыми Алекс так крепко меня прижимал, и задумалась. Хотя о чем тут думать?
— Я тебя все равно очень люблю и всегда любить буду, — сообщила я мужчине, который обнимал меня, а после моих слов вздрогнул.
— Правда? — едва слышно спросил Алекс.
И пришла моя очередь сказать:
— Да.
— Обещаешь?
— Ага, — ну не умею я односложно отвечать, я же не военная.
И тут дверь распахнулась, на пороге показался встревоженный пухлик и, заикаясь от волнения, крикнул:
— Хозяин! Срочно… второй приемный зал!
Ой как не вовремя! У нас тут разговор серьезный! Досадно!
— Меня ждут зеленые человечки, — грустно прошептал мой любимый.
— Передавай схамцам привет, — невольно улыбнулась я, затем улыбнулась шире, потому что у пухлика, продолжающего стоять в дверях, очень смешное выражение лица было.
— Передам… если поцелуешь уже наконец! — проворчал Алекс.
— Сам тормоз, — развила я мысль и уже обиженно добавила: — Два месяца не видел, а еще ни разу не поцеловал! Такое ощущение, что ты даже не соскучился.
— Очень соскучился, — прошептал Алекс, — настолько сильно, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не сжать тебя посильнее, а так хочется… Поцелуешь?
— А куда я денусь, — с притворным тяжелым вздохом произнесла я, повернулась и обвила шею моего идеального мужчины руками, и прошептала, глядя в смеющиеся серые глаза, — ты самый лучший на свете!
Приподнявшись на носочках, прикоснулась губами к его губам… Это точно какое-то наваждение! У меня от его поцелуев торнадо в мыслях начинается! Через секунду дверь захлопнулась перед носом пухлика, я была к этой самой двери прижата спиной, подхвачена сильными руками, и Алекс с рычанием впился в мои губы… И как же это было классно! Его руки заскользили по моему телу, словно проверяя, все ли там на месте. Да на месте все, на месте… и плечи на месте, и грудь тоже… каждую проверил, раздевая меня заодно, и…
Когда мой лифчик уже улетел куда-то, а лямки от платья съехали на уровень талии, в дверь отчаянно забарабанили.
— Алекс, — донеслось приглушенное, — они… они тебя требуют… Я же не знаю их языка, и я для них как раб! Хозяин… — заныл испуганный управляющий.
— Убью! — прошипел ласкающий меня мужчина. — Всех убью! Подождешь пару минут? — спросил он у меня.
Я попыталась вернуться из нирваны, затуманенными от страсти глазами взглянула на Алекса и прошептала:
— Дай что-нибудь огнестрельное, я тоже к убийствам присоединюсь!
— Кровожадная ты моя, — восхищенно прошептал Алекс и аккуратно пересадил на свое кресло, — я скоро.
— И будет секс? — с надеждой поинтересовалась я.
— Будет, — торжественно пообещал Алекс, — но свечи зажигаем вместе, чтобы не получилось, как в прошлый раз, — пока я зажигал, ты гоняла по полям и садам! А потом, пока ты спала, по садам и полям гонял уже я и вся охрана усадьбы вдобавок!
— Идет, — радостно улыбнулась я. — Зажигаешь свечи ты, а я оборву на лепестки твои розы.
Алекс наклонился, ласково поцеловал, одновременно поправив на мне платье, и ушел… то ли по делам, то ли убивать зеленых человечков. А какая разница, я теперь точно знаю, что он меня любит! И странное дело — ничего иного знать о нем мне уже не хочется.

Эпилог

Из секретной переписки акана Лестиана. 
Сообщение для агента Эрадос: «Объект исчез. Поиск в секторах Прай Риоса не дал результатов».
Сообщение для Ледяного Змея: «Объект был привезен риантаном Девелри на Артину».
Сообщение для агента Эрадос: «Уничтожьте!»
Сообщение для Ледяного Змея: «Невозможно, объект охраняется личным доверенным Девелри».
Сообщение для агента Эрадос: «Объект значим для Девелри?»
Сообщение для Ледяного Змея: «Объект представляет сверхценность».
Сообщение для агента Эрадос: «Высылаю гарахкаев».
Сообщение для Ледяного Змея: «Вас поняла».